Чтение онлайн

–  Так, значит, никакого... Ничего похожего на главный блок?
– рассуждал Томас.

–  Похоже, что так и есть. Ничего похожего на чип, сердце, ядро, как мы привыкли это видеть в кино и в своих технологиях. Называть можно как угодно. Вся эта ни на что не похожая мелочевка выглядит равноправной, - продолжил Глеб.

–  Почему ни на что не похожая?
– сообразил Захар.
– Вполне сойдет за конструктор. Мелковат только!

–  Слишком мелковат, я бы сказала!
– ответила поглощенная Пелагея.
– Это скольки кратное увеличение?
– уточнила она, глядя на монитор.

–  Как тут скажешь, смотря, с какого расстояния снимали. Линейку никто не догадался приложить, - ответил Орест.
– Судя по тому, что на снимке только это пятно видно, это макросъемка.
– Он посмотрел на процент, показывающий масштаб отображения.
– Увеличение, наверное, раз в двадцать с лишним.

–  Вот я и говорю, мелковато. Даже при таком увеличении и то не разглядеть.

–  Эт че, значит, получается, уколом в сердце их не поразить? Бессердечные!
– выдал с досады Орест.

–  Бессердечные, - уныло согласился Захар.
– Но как-то же они организуются в некое целое, эти частицы.

–  Не просто в некое целое, а в некое целое, выполняющее осмысленные действия!
– уточнил Орест.

–  И оно как-то, возможно, тем же образом общается между собой, - продолжил Глеб.

–  Ну, тогда, если прикинуть, сколько грифов шатается по улицам мира, а мы знаем, что они не только грифы. Правильно я говорю, Глеб, статистику ты сводил?

–  Да, правильно, - ответил Глеб.
– Если кто не знает. За три месяца мы чаще всего получали сигнал детектора вблизи грифов. Среди обычных людей они почти не встречаются, некоторые чиновники только. Среди больших боссов и чистеньких магнатов, к кому мы смогли приблизиться, очень часто. Кроме того, в общественных местах встречались предметы, дающие сигнал. Нейт Браннекен из крыла Чаша сообщил, что плетеные скамьи у них в госпитале в холле, когда садишься, встаешь, регистрируются детектором, и даже растения, что примечательно растущие и чудесно цветущие.

–  Так что, получается, уши и глаза могут быть везде, - подытожил Аким.
– И они легко могут менять форму и назначение. Это видел отец Глеба.

–  Тогда, если они все общаются, должен быть постоянный фон, - закончил свою прерванную мысль Орест.

–  Вы только представьте себе, какой это трафик!
– подхватил идею Аким.

–  Это канал связи невообразимой ширины!
– продолжил прикидки Орест.
– Мы, наверное, даже таких чисел не знаем, сколько байт по нему прокачивается ежесекундно!

–  Подожди, "в байтах", - притормозил его Аким.
– Это ты мыслишь байтами. Кто сказал, что они используют дискретную модуляцию?

Их научный запал поймала Пелагея и попыталась направить его в деятельное русло.

–  Тогда вам с Акимом и карты в руки, - сказала Пелагея.
– Просканируйте этот фон.

–  В каком диапазоне?
– наивно поинтересовался Орест.

–  В максимально широком!
– не менее наивно, но молниеносно ответила Пелагея.

–  Во всех известных, - уточнил Аким.
– Только у нас нет такого оборудования, чтобы просканировать все известные диапазоны.

–  Что-то специальное нужно?
– продолжила Пелагея.

–  Пел, ну, не тазиком же гамма-излучение, например, сканировать!?
– ответил Аким.

–  Если б присутствовал постоянный гамма-фон, мы бы уже, наверное, давно все вымерли. А мы знаем, что они здесь уже не менее семидесяти лет, - сообщил Глеб, - если сопоставить работы отца, начало раскопок и так далее.

–  Про гамму я так просто сказал, но она, наверное, тоже разная бывает.

–  Гамма довольно сильно поглощается любым веществом, даже обычным воздухом, - увещевательно сообщил доктор Адиса ученый из исследовательского ядерного центра, член крыла Венец, тоже присутствовавший у моста.
– Для связи оно...
– Адиса скептически покачал головой.

–  Ладно вам, послушайте умных людей не умничайте, - остановила спор Пелагея и снова обратилась к Оресту.
– Вы поняли, что именно нужно просканировать. Скажем так, нужно проверить все известные нам способы дистанционной передачи информации.

–  Подождите, на счет фона, - включился снова в разговор доктор Адиса. Обычно он не много говорил во время мостов.
– Я тут припоминаю, как-то давно на конференции, посвященной парадоксам природы, я слышал про некое предполагаемое поле, потом мне попадалась информация в публикациях. Группа ученых где-то в тридцатых еще годах, уже давно, в..., не помню, где они базировались, исследовали белки, и, как они решили, белок реагировал на какое-то воздействие при полной изоляции образца от всяких известных внешних воздействий.

–  Да это просто белок гнил у них!
– предположил насмешливо Орест.

–  Ну, тебе, конечно, виднее, чем людям, которые этому жизни посвятили, - сдержанно ответил ему Адиса.

–  Ладно, пусть они не обижаются.

–  Да, некоторые из них, может, уже и не могут обижаться. Так что не беспокойся об извинениях, - доктор Адиса был спокоен в пример для подражания.

–  Там проблема пошла от биологов, - продолжил он.
– Один наблюдаемый ими вид медуз, они заметили, мигрировал в более низкие слои воды. Притом, что вид требователен к свету. Точнее не сам вид, а симбиотические водоросли, от которых зависело питание и самих медуз. Ну, так или иначе, не пойдем сейчас в детали, я их сам не знаю, медузы вопреки этому ушли вглубь. Подробности поищу у себя в записях. Но факт в том, что медузы мигрировали вдруг!
– Адиса подчеркнул последнее слово.
– Предыдущие тысячелетия или, по крайней мере столетия с тех пор, как их открыли и наблюдали, они существовали стабильно без миграций. Значит, фактор ранее отсутствовал.

–  Да там факторов разных могло быть, атомная лодка раз чихнула под медузами, они и того, - снова отсветился Орест.

–  Ну, видишь, ты быстро догадался, а они пять лет работали, прежде чем решиться опубликовать свои выводы - снова выдержанно прокомментировал Адиса.

–  Орест, - предложила Пелагея.
– А ты вот не потешки глаголь, а у нас же есть возможность порыться в базах некоторых поисковиков, свяжись с ребятами.

–  Они же опять ссылки только выдадут, самих страниц не вынут, - проныл Орест.
– Ну, или по крайней мере не все или не целиком.

–  В курсе! Не первый раз, - ответила Пелагея.
– Сами страницы у них, понятно, все не обязаны храниться. Они только по ссылкам названия центров, университетов, компаний, чьи лаборатории, страны, города, адреса еще лучше, все, что можно, пусть восстановят.

–  Ладно. Схожу сегодня.

–  Больше мне никакой информации по этой теме потом не попадалось, - припомнил доктор Адиса.

–  Могу предположить, их просто закрыли, - сказал Аким.
– Я имею в виду эти исследования, если это действительно связано с ними... Так же, как и работы твоего отца. Согласен Глеб?

–  Да, согласен, - отозвался угрюмо Глеб.

–  А когда мы будем ловить следующего?
– неожиданно задался вопросом Нейл.

–  А смысл? Поймаем, на следующий день его друзья вынут, а наших положат при этом - ответил Захар.
– Нужно теперь научиться их изолировать.

–  А если мы сможем изолировать одного, то, возможно, придумаем, как перекрыть связь им всем, в пределах всей Земли, - развила мысль Пелагея.

Глава 7

37.

По короткому пути дорога домой съедала у Захара обычно не более получаса. Но короткий путь был местами с мрачноватыми проплешинами, хотя и спокойными. На больших улицах Захар успевал поздороваться со всеми ежедневными случайными прохожими и торгашами, уже ставшими знакомыми. Удавалось ему прочитать знакомые вывески, подобрать, если вдруг оскалится удача, монетку... В переулках поспокойнее у него внимание рассеивалось или уходило в себя, так как окружающая обстановка не боролась за него с призраками головы.