Чтение онлайн

Утром одиннадцатого дня я уже не хотел даже думать. Я продолжал лежать на вибрирующей койке, игнорируя специфичный будильник. Моя кровать прогудев пару минут просто бесцеремонно задвинулась в панель стены прямо подо мной. Я со стоном рухнул на пол и продолжал лежать пластом на животе, уткнувшись лицом в пол и игнорируя выдвигающиеся рукомойники, унитазы и прочие приблуды моей темницы. Я почувствовал, как меня в чём есть окатило волной из душа и проветрило феном. Только тогда я подтянулся, вспомнив, что еду тоже нужно получать в одной из этих чертовых открывающихся дыр. Я приподнялся, забросив руку на выскочивший поднос начал шарить по нему в поисках моего пайка.

И тут «Колодец-1» тряхнуло мощным взрывом.

Застывший с протянутой вверх рукой, не ожидавший столь сильного толчка, я больно ткнулся лицом в словно бы керамически белый пол. Сверху на меня посыпались остатки моего завтрака, но я уже забыл про него, в ужасе закрыв голову руками. Вслед за первым взрывом последовал второй, затем я услышал приглушенные хлопки, напоминающие выстрелы. Боже правый, что происходит? Оказаться в такой момент запертым в карцере было наверное самым паршивым вариантом из всех возможных. Я продолжал лежать на полу, беспомощно прикрывшись руками, а что ещё мне было делать в этой ситуации? Сначала какофония перестрелки была беспрерывной, словно какой-то беспризорник закинул связку петард в костер. Но с каждой минутой хлопков становилось всё меньше, пока они не стихли совсем. Какое-то время зависла неопределенная пауза, после которой «Колодец-1» снова встряхнулся — но уже не от взрыва. Мы поднимались! Я был абсолютно уверен в этом! Откуда-то снаружи слышался шум транспортинков, явно круживших вокруг нашей старушки, множество голосов, предупреждающе кричащих что-то в мегафоны, но мне отсюда ни черта было не разобрать, один сплошной бубнеж! Они продолжали кричать, кружа вокруг нашего корабля, пока тот не замер в воздухе, я понял это по привычному краткому толчку, с каким обычно «Колодец-1» делал остановку. Рявкающие звуки множества голосов, усиленных мегафонами стихли, когда им ответили приборы нашего корабля, я понял это по вибрации, прокатившейся на палубе от наших мощных динамиков. Я не мог разобрать слов говорившего сквозь толстые стены моей тюрьмы, и голос его был мне незнаком — спокойный, будто немного гнусавый. Он декларировал свое сообщение в повисшей тишине, прерываемой лишь моторами окруживших нас транспортников. Говорил он довольно долго, а когда смолк, ему никто не ответил. Через какое то время после затих и шум кружащих вокруг бортов — транспортники удалились от нашего корабля. Я продолжал лежать, приподняв голову и жадно вслушиваясь в повисшую тишину. Но больше ничего не происходило. Что бы ни произошло на борту, сейчас заварушка подошла к концу, но что же случилось? Судя по всему, на нас кто-то напал и преследовал, а затем отстал. Но кто тогда отвечал им по нашей связи? Я был абсолютно уверен, что это был не член экипажа. Выходит, что наш корабль захвачен? Но раз так, почему мы до сих пор живы, ведь директива капитана в таком случае — блокировать корабль. Наверное мы бы попросту рухнули сейчас на землю, если бы это было так. А Селена? Почему наш ИИ не отреагировал на нападение, или же у неё нет возможности активировать блок без позволения членов штаба?

Я буквально запытывал себя вопросами, валяясь посреди своей каморки. Спустя пару минут кромешной тишины я попробовал позвать на помощь, но ответа не последовало. Я так и остался в полной тишине, наедине с тревожащими меня мыслями.

Пожалуй, это был самый долгий и невыносимый день в моей жизни. Он начался столь неожиданно и так резко стих, что в томительной неизвестности прошла словно вечность. Я собрал рассыпанные по полу остатки развалившегося съестного пайка, убрав его в карманы штанов. Совершенно забыв о голоде и жажде я ходил по камере, как сумасшедший, периодически стуча по стенам и взывая о помощи. Но ответом была по прежнему мертвая тишина. А вечером перед отбоем поднос, на котором обычно был сухой паек оказался пуст. Я не думал, что еду мне в камеру запихивали вручную, но похоже, что это всё-таки было так, и про меня попросту забыли. Что там за чертовщина происходит? Я возмущался и кричал, пытаясь подавить душивший изнутри липкий страх. Меня бросили здесь совершенно одного. Если с нашим экипажем стряслось что-то нехорошее — я покойник. Что пожалуй было самое поразительное во всем этом — «Колодец-1», повиснув в воздухе где-то рядом с Полисом, так и не сдвинулся с места! Я старался держаться, убеждая себя, что раз мы неподалеку от мегаполиса, то нас обязательно вызволят из этой передряги, а меня может даже пощадят. Но перспектива умереть в карцере без еды вызвала у меня череду панических атак. Свет погас, оповестив о наступившем отбое и оставив меня в кромешной темноте. Я кричал, плакал и выл до изнеможения, но меня по прежнему никто не слышал. Я не помню, как продержался до того, как зажегся свет и завибрировала злосчастная кушетка, наверное мозг стер ту ужасную ночь из моей памяти. Камера проводила свои стандартные процедуры: задвигала кровать, выдвигала корзины, в которых не было одежды, ниши открывались без сухого порошка для чистки зубов и еды. Я взирал на все это с тупым равнодушием. Лишь только во время душа я вскочил, жадно собирая ладонями воду, которую сразу же отправлял в рот. Это было лучше, чем ничего. После просушки феном я с горечью вспомнил о вчерашней еде, так и лежавшей в моих карманах. Я достал из штанов взмокший комок, когда то бывший питательным спрессованным пайком. Немного подумал, и съел ровно половину. Если я вынужден сидеть здесь без еды, то нужно было оставить второй кусок размякшего пайка на завтра, и съесть его до того, как душ окончательно не размоет остатки моей пищи в сток — спрятаться от мощной струи воды в двухметровой камере было негде. К вечеру наполненного волнениями и метаниями дня я уже не находил себе места от голода и подступающей жажды. Спасти меня мог только сон, и я ждал сигнала к отбою как манны небесной. Едва в карцере возникла койка я тут же развалился на ней и закрыл глаза, ожидая, когда наконец погаснет чёртов свет. В наступившей темноте я ещё долго пытался заснуть, игнорируя до боли урчащий живот. Несмотря на ужасный голод я всё-таки смог отключиться. Не знаю, когда я очнулся от своего мучительного беспамятства, но свет был все еще выключен. Первое, о чем я подумал — это о сытном мякише сухпайка, лежавшем в моем кармане. Мои мысли не могли сосредоточится больше ни на чем, желудок сводило страшными спазмами. Но я понимал: я не знаю сколько сейчас времени, может быть шесть утра, а может — час ночи. Если съесть оставшуюся еду до того, как включится свет, то потом проголодаешься намного раньше. Мне нужно было дождаться, пока в камере включат свет. Ждать, пока включат свет. Но он лежит в моём кармане, такой сытный, питательный паёк! И за что его так не любят в нашей команде, это же настоящее благословение! Шедевр поварской мысли, вершина высокой кухни! Мой желудок требовал сиюминутного поглощения этого великолепной еды! Я держался из последних сил. Мне повезло, что до побудки оказалось недолго — по моим прикидкам я ждал включения света еще где-то час. Не представляю, как я высчитал прошедшее в томительном ожидании время — когда сидишь в карцере почти две недели в полном одиночестве, это происходит как-то само собой.

Едва зажглись лампы как я жадно выудил из кармана комок еды и набросился на него. Он оказался ничтожно малым — половина утреннего рациона! Сколько я, уже будучи страшно голодным, продержусь после этой подачки? Вновь поддавшись панике я заколотил по стенам, крича и умоляя вызволить меня из этого страшного места. Вспомнив, что я сжигаю на это бесполезное занятие драгоценные калории, я осел на пол своей тюрьмы, и горько заплакал.

Я уже не мог сказать точно, какой сегодня был день, но по моему с момента последнего приема остатков пищи прошло не больше суток. Я валялся на полу камеры лицом вниз, прячась от надоевшего света, в абсолютном бессилии. Благодаря утреннему душу и суточным умываниям в карцер поступала вода, но есть мне хотелось до безумия. Голод затуманил разум. Я забыл обо всем, что происходило на корабле, мне было абсолютно всё равно, что произошло, я хотел только одного: чтобы открывшаяся утром ниша в панели была с благословенным блоком прессованной еды. Я поднял руку, проверяя не выскочил ли вожделенный поднос с едой, но сегодняшняя побудка уже прошла, и поднос был пустым. Я уронил руку обратно на пол, издав глухой стон. От боли в животе начинала кружиться голова, все поплыло перед глазами, мне почудилось, что камера уезжает куда-то вдаль. Вдруг я осознал, что мне вовсе не кажется — она действительно поднималась вверх! Я, собрав все оставшиеся силы, поднялся, озираясь словно затравленный зверь. Панель потолка наверху исчезла, карцер поднимался к распахнутой двери камеры, в которую меня в своё время затолкал Чарли. Там меня встречали незнакомые мне люди с оружием наготове. Их было двое, одеты они были в форму рабочих порта, только в отличии от них эти ребята были увешаны подсумками с боеприпасами и какими-то приспособлениями явно боевого назначения. Лицо одного из них было скрыто под забралом шлема, похоже снятого с корпората, второй — мужчина средних лет, с аккуратно выбритой седеющей бородкой и проницательными карими глазами. Я так задрал голову, рассматривая их, что едва не упал, почувствовав очередной приступ слабости. Бородач сочувствующе покачал головой, глядя на меня:

— Ох, ты посмотри, как ему досталось, Джефф. Давай вытащим этого бедолагу, ну!

Камера поднялась еще только наполовину, а я уже почувствовал, как пара сильных рук подхватила меня подмышки и вытянула наверх. Бородач и его напарник выудили меня из недр камеры так легко, словно поднимали на руки ребенка. Поставив мою безвольную тушку между собой, они сочуственно меня осмотрели.

— К-кто вы такие? — едва смог выдавить из себя я.

— Неравнодушные граждане. — Подмигнул мне бородач, убирая свое оружие в кобуру за спиной, — Не переживай, Джек, теперь всё будет в порядке. Пойдем, отведем тебя в твою каюту, если ты конечно помнишь, где она.

По-прежнему поддерживая меня под руки, эти странные ребята потащили меня прочь из страшных узких коридоров корабля, сейчас мне было плевать, кто они, и что за джинновщина здесь происходит Я настолько туго соображал, что хотел лишь одного: как можно скорее покинуть эту часть корабля и никогда больше в нее не возвращаться.

Ну и конечно же, съесть с десяток сухих пайков!

Странная парочка тащила меня к монорельсу, поддерживая под руки. Я чувствовал себя невероятно измотанным, казалось бы мне нужно сейчас основательно тревожиться за свою жизнь, но, похоже, ужасы, пережитые в карцере, слишком подорвали мое самочувствие. Сидя две недели в заточении, я уже смирился с любой готовящейся для меня участью, и сейчас не испытывал ничего, кроме страшной усталости. Бородач поддерживавший меня за левую руку продолжал дружелюбно мне улыбаться каждый раз, когда мы встречались взглядами. Справа от меня недовольно сопел его напарник — Джефф. Эмоции на его лице были скрыты под забралом корпоратского шлема, комично смотревшегося на фоне его рабочего комбинезона, а вот импланты заменявшие ему руки выглядели более чем внушительно. Едва они затащили меня в кабину монорельса как я упал на ближайшее кресло, ну, вернее на то, что от него осталось — весь лифт был разбит до неузнаваемости, на корабле явно была яростная стычка. Что же сталось с командой? А с Селеной? Нет, сейчас я не буду размышлять об этом. Я закрыл глаза. Думать вообще ни о чем не хотелось.

— Да сними ты уже чертов шлем, Джефф. — Донёсся до меня сквозь забытье голос бородача, в котором слышалась усмешка — этот парень нас не укусит! Ты посмотри, он же еле живой.

Джефф только пробурчал что-то в ответ, но судя по лязгу оружия и снаряжения он всё-таки послушал своего товарища. Я открыл глаза, чувствуя, как сквозь толщу отрешенности меня пронзает укол любопытства.

Судя по открывшемуся мне лицу Джеф был примерно одного возраста со своим напарником. Полностью выбритое лицо, строго поджатые губы, проницательный взгляд карих глаз, подозрительно буравящий меня насквозь. Кто же они? Рейдеры? Да не похоже, я конечно и о рейдерах почти ничего не знал, но эти ребята явно не пустынные грабители транспортеров. Минутку… Я прищурился:

— Да вы же близнецы! — в моем состоянии я простил себе нелепый комментарий, с хрипом сорвавшийся с моих потрескавшихся губ.

— Да, а ты глазастый. — снова улыбнулся бородач, тряхнув седеющей, аккуратно зачесанной шевелюрой — меня Джоэлом звать, ну, а это мой брат, Джеф. Приятно познакомиться, Джек, по имени ты нам третьим братом годишься! — Усмехнулся он, деловито поправляя ремни своих подсумков. — Ну вставай, бедолага, мы прибыли к тебе домой.

Я попытался подняться, и со стоном рухнул обратно на остатки кресла: тело отказывалось слушаться, было такое ощущение, будто по мне проехались катком.

— Ну и что ж нам с тобой делать? — Покачал головой Джоэл. Схватив мою руку он поднял меня легко, словно пушинку. А ведь на нём ещё и обвесов с оружием было килограмм на пятнадцать. Оставалось только позавидовать такой физической форме, в его-то возрасте! Хотя по лицу сложно оценить, сколько лет было Джоэлу: вроде молодой, а вроде без пяти минут на пенсию. Вот по его брату сразу было понятно: Джеффу где-то лет пятьдесят. Он был, похоже, полной противоположностью своего брата: молчаливый, угрюмый мужчина. От него куда больше веяло угрозой, чем от простого, улыбчивого Джоэла. Да и помогал он мне куда с меньшей охотой, чем брат. Хотя уж с его-то имплантами он вполне мог, не особо напрягаясь донести меня одной своей стальной лапищей. Всегда чувствовал какую-то необъяснимую тревожность рядом с имплантированными людьми. Братья меж тем под руки вытащили меня из монорельса в общий зал жилого отсека. Здесь всё было как обычно, разве что пустовато. Мои конвоиры поглядывали вокруг, готовые в любой момент схватиться за оружие. Но держались они без должной сноровки, не как военные типа Чарли или Сандры. Похоже, они действительно были простыми рабочими. Рабочими из Полиса…

— Неужели вы подняли мятеж? — Пораженный этой догадкой, я кое-как выдавил из себя этот вопрос.

— Можно и так сказать, дружище. Вот твоя каюта. Все твои вещи на месте, здесь ты можешь делать что хочешь, но за ее пределы пока лучше не выходи, целее будешь! Позже принесу тебе воды, еда уже на столе, но ты не торопись, голодал ты давно, мало ли что. — с дружелюбной улыбкой напутствовал меня Джоэл. Джефф за его спиной лишь молча смерил меня взглядом. Они закрыли дверь каюты, заблокировав ее снаружи. Каким бы милым и общительным не был этот чудак, а я всё-таки нахожусь в заключении. Ну что ж…

Не теряя времени я накинулся на поднос с едой, жадно поглощая всё, что перед собой видел. И готов поклясться, никогда в жизни я не ел с таким аппетитом ни в одном из ресторанов верхнего уровня!

Я набивал живот, пока боль от голода в моем желудке не сменилась острыми спазмами переедания. Забросив остатки своего обеда, я с трудом встал и шатаясь, чуть прошёлся по своей каюте. Здесь все было перекопано — её явно обыскали, это сделали либо те, кто привел меня сюда, либо члены экипажа «колодца» ранее. Я присел за компьютерный стол у круглого окна, которое в данный момент было наглухо запечатано защитными панелями. Проверив терминал, я к своему удивлению обнаружил, что все загруженные с моего планшета записи были на месте. Может, они решили оставить их как доказательство в суде? Ерунда, меня не стали бы судить. Убили бы и дело с концом. Еда придала немного сил, и меня сразу же начали донимать тревожные мысли. Теперь уже было очевидно, что корабль взят на абордаж либо мятежниками, либо они были рейдерами, этого я не мог знать наверняка. Но как им удалось захватить корабль? «Колодец-1», самое защищённое судно, летающую крепость, пусть и древнюю, но всё же неприступную! Я горько усмехнулся: из одной бури я сразу угодил в другую. Им наверняка кто-то помог. Это могла быть даже Хлоя, так удачно исчезнувшая прямо перед нападением. Или же… возможно ли, что Леонс был с ними в сговоре? Что им руководило не просто желание узнать, что происходит на корабле, это могла быть часть плана по захвату «Колодца-1»? Я схватился за голову: «какой же я кретин! Как я мог поверить настолько сомнительному объяснению его мотивов, нахрена я вообще полез в это дело, ведь не хотел же!» Но язвительный голосок в голове уже подсказывал, почему я так поступил: «Мало у тебя силы воли, чтобы сказать человеку «нет» в критических ситуациях. Удивительно, Джек, что ты вообще еще не сгинул в этом суровом мире и смог оказаться на вершине своих возможностей — поваром на корпоратском колодце!»