Чтение онлайн

— Ну, в любом случае это заведение нам не по карману. — теперь настала моя очередь ухмыляться.

— Ты чужие деньги не считай! Ладно, раз предложений нет… Знаю я одну забегаловку неподалеку, думаю там нам не помешают.

— Не помешают в чем?.. — спросил было я, но мой вопрос утонул в шуме толпы: платформа под нами дрогнула, а резкий короткий сигнал оповестил о прибытии. Перед нами открылся оживленный полный людей и ботов зал, представлявший из себя просторный стеклянный купол, облаченный в каркасный стальной скелет. Через окна, нещадно слепя, пробивались отсветы вечернего солнца, заставляя жмуриться. Ограждений у края платформы тоже не было, мы шагнули на эдакий перрон с жёлтыми линиями разметок, окружавший подъёмники, расположившиеся в самом центре зала. Вокруг суетились сотни людей: от пассажиров до капитанов транспортеров и других кораблей. По левую руку, у стеклянных стен, за которыми зеленела редкая растительность, виднелись огромные очереди к портовым терминалам, небольшие рамки досмотра и пара групп корпоратских охранников. В другом конце здания, где находились парадные двери был старый барельеф, на котором изображались парящие над землёй колодцы «Рассел». Что примечательно, выглядели они все как наша старая модель, когда как «Колодец-1» — последняя из сохранившихся оригиналов, а земля, простирающаяся под ними, была ещё довольно обильно покрыта деревьями и кустарником, чего в наших краях издавна не водилось в таких количествах. В общем, было видно, что работа выполнена мастерами задолго до кризиса с засухой. Тут и там были разбросаны круглые бордовые диванчики, на которых вповалку спали пассажиры, ожидающие своего рейса. Было непривычно видеть такое столпотворение: обычно в порту не было ажиотажа, путей сообщения-то и было, что в соседний Полис. Уехать в другой штат или страну могли только самые обеспеченные, и делали они это в основном на частных транспортниках и кораблях. Видимо возникший бунт вызвал волну миграции в соседний мегаполис всех самых испуганных и осторожных горожан. Мы с Леонсом прошествовали вдоль невысоких треугольных столбиков с синими голограммами ограничительных лент. Ботинки слегка скрипели на вычищенном, местами потрескавшемся мраморе пола. Барельеф, ещё с подъёмника казавшийся большим, теперь нависал над нами бесформенной бронзовой толщей. За нашими спинами, в дальнем конце зала открывался замечательный вид на горизонт пустыни, а ожидавшие там пассажиры и работавшие грузчики имели возможность взглянуть через панорамные окна на застывшую у причалов флотилию кораблей порта, расположившуюся под куполом. Мы проскользнули через дверной проем и вновь вышли на душный воздух портовой площади, украшенной хилым подобием сквера. Выполнен он был в основном из строгих гранитных рамок, украшенных памятниками и растительностью из цветных металлов — с живыми растениями на средних уровнях Полиса было туго, разве что кактусы выдерживали нынешнюю погоду. Но выглядело неплохо, особенно по вечерам, когда по всему мегаполису включалось освещение. Вдоль мраморных дорожек были раскиданы прилавки, в основном с закуской. Воду не продавали — люди получали ее пайками, в зависимости от статуса или зарплаты. А за такой роскошью, как моё любимое мороженое нужно идти в высшие заведения, да и то не факт, что там не подадут синтетическое. Я улыбнулся светлым воспоминаниям о работе в ресторанах, где я имел возможность изредка подъедать у бармена шарик-другой изысканного прохладительного десерта. Но грех жаловаться: в отличии от капсульной системы обеспечения водой Полиса у нас на «Колодце-1» стояли кулеры, из которых можно было хоть упиться. За портовой площадью почти сразу простирались высотные здания, закованные в толстую броню, надежно защищавшую их от песчаных бурь, они словно рыцари из старых сказок через узкие окошки своего забрала, печально осматривали раскинувшееся под ними царство, хаотичный оплот человечества. Но, несмотря на общую угнетающую атмосферу, не стоит забывать, что есть еще верхние уровни, на которых дела шли куда лучше. Это собственно и спровоцировало вспыхнувшее восстание населения. Его следы мы заметили ещё спускаясь с лестницы парадного входа в порт. На улицах было непривычно пусто, вместо некоторых ларьков местами виднелся лишь обугленный след на мостовой. Витрины забегаловок, расположившихся в зданиях неподалеку, были выбиты и наспех заделаны тем, что попало под руку их владельцам. На углах сквера дежурили патрули службы безопасности комитета. От площади в нескольких направлениях широкие улицы прямой линией рассекали нагромождения небоскребов. Они были довольно оживленными в это время суток, когда жар начинал сходить на нет. Мимо нас сновали самые разные люди: долговязые парни с стоячими разноцветными ирокезами, девушки в кричащих цветастых костюмах и крашеными косичками, тут и там виднелись сомнительные группы имплантированных до зубов людей, которых я больше всего старался обходить стороной, испытывая перед этими трансформированными людьми настоящий ужас.

Я поспешил за своим другом до центра сквера, и, остановившись, спросил:

— А к нам никто не присоединится?

Француз лишь покачал головой в ответ, и мы пошли дальше. Я больше ничего не спрашивал, гадая, что же у него на уме. Обычно первым, кого брал на свои прогулки Леонс, был, разумеется, Стив. Они вообще повсюду умудрялись возникать вместе, несмотря на абсолютно разные уровни допуска и должности. Вторым в списке числился вездесущий Макс, которому только дай возможность бросить все и прошвырнуться по Полису, тратя жалование на всякое ненужное барахло в центре. Я неизменно числился в этом списке последним, на что, в общем, никогда и не жаловался, напротив, предпочитая покой на борту и тишину нашего корабля шумному и сумасбродному Полису.

Пока я витал в облаках, Леонс поймал нам такси. Удовольствие сильно дорогое по нынешним меркам, но все еще имевшее место быть. Полис был большим, как никак. Вообще перемещение по городу для простого населения осуществлялось строго на наземных электромобилях. Ну, было еще метро и монорельсы, проходившие в основном над автомагистралями. А вот летающими транспортниками пользовались уже только спецслужбы, такие как скорая, служба безопасности «Рассел» и члены комитета. На частные корабли сливок общества в корпорации «Рассел» обычно закрывали глаза.

Я устроился на заднем сидении в салоне старенького универсала «Amulet», а Леонс уже вовсю болтал с водителем — грузным мужичком в фиолетовой рубашке, с пышными светлыми бакенбардами на улыбчивом лице. Пока электрокар петлял по улочкам, он успел прочитать целую тираду о недавних погромах, так плачевно сказывающихся на его заработке. Я же предпочел молча рассматривать проплывающие за окном машины небоскребы, яркие вывески и толпы прохожих. Кое-где по прежнему бросались в глаза следы недавних погромов, учиненных бунтовщиками. Наш водитель, завидев очередную битую витрину, или раскуроченные остовы автомобилей опускал едва завуалированные ругательства. Большинство из митингующих должно быть, пришли с нижних уровней. Располагался он под главной платформой, на которой был выстроен город. Жили и работали там люди, поддерживающие жизнедеятельность электростанций, водяных систем и канализаций. Словом — делали самую тяжелую и неблагодарную работу. В этом техническом подгороде я, с тех пор как вырос, бывал нечасто. Но с уверенностью мог сказать: Корпорации еще лет десять назад надо было что то улучшать в этом направлении, потому что условия там были ужасные. Но люди все равно вынуждены держаться за свои места мертвой хваткой, все лучше чем оказаться совсем без пайков.

— Ami? — Леонс тронул меня за плечо, — Ты в порядке? Вылезай, мы приехали.

Я кивнул, и поблагодарил водителя, вышел из электромобиля, хлопнув дверцей. Мы оказались у очередной высотки, пестревшей табличками, освещавшими близлежащий крученый мост. Воздух становился все свежее, благо вечернее небо было абсолютно чистым вопреки прогнозам Стива, что показалось мне очень странным.

Леонс поманил меня за собой и пошел напрямик через тесный пешеходный коридор здания во двор, представлявший собой большой колодец с вереницами лестниц, на которых, свесившись с перил, курили и просто болтали жильцы. Дом жил своей обычной жизнью: где-то слышался лай, детский плач, с какого то окна играла музыка и раздавались взрывы смеха. И всё же здесь было намного тише, чем снаружи. Шум города едва доносился до нас в этом уютном уголке. Я сразу вспомнил свой дом, расположившийся в такой же коробке в северном районе города. Сильно ли я скучаю по нему? Не знаю, может я бы и пожил там пару недель, просто чтобы немного побыть в одиночестве. Но в общем-то острой тоски я не ощущал. Я не был женат, моих друзей в Полисе можно было пересчитать по пальцам, знакомых конечно, было много, но как и положено в суете крупного города, они появлялись и так же стремительно исчезали из моей жизни. В общем, у меня не то чтобы были причины скучать по своей городской берлоге. Может вообще сдать ее кому нибудь, а то что она пустует без дела?

В молчании мы подошли к витринам кофейни, расположившейся внутри двора. На табличке над входом ярко светились цифры «20–18». Неужели они тут действительно готовят кофе? Я дернул дверную ручку и колокольчик характерным звуком оповестил персонал о посетителях. Стиль тут и правда был как из двадцатых прошлого века: Зал, обитый деревом, украшенные гирляндами витрины, стеклянный прилавок и полки с бакалеей. За кассой я увидел даже кофемашину, и не абы какой автомат — ручная тачка с классическими группами. Выполнена она была в эстетическом стиле аж 2010х. Но абсолютно точно я мог сказать, что это был муляж. Кофе здесь готовили все из того же дрянного порошка. Это будучи шеф-поваром в «Танцующем дожде» на верхних уровнях города или на нашем «Колодце-1» я мог хоть упиться настоящим чаем и кофе, любезно сваренный Максом. На среднем уровне Полиса чтобы тебе сделали напиток, ты должен был предоставить свою капсулу воды. Все общепиты полностью представляли формат закусочных, куда те из горожан, кто мог себе позволить, приходили со своими капсулами, из которых персонал уже мог сделать лимонад из специальных заготовок. Так же капсулы должны были быть запечатаны и иметь цифровую маркировку, подтверждающую, что их не разлили из ближайшей бочки за углом. Кредитами оплачивались лишь уже готовые продукты. Разумеется, питьевой паек при этом не нужно было таскать на своем горбу: капсулы передавались по пневматической почте при оформлении платежа. Выглядело это старомодно, но зато было эффективно. Такая сеть охватывала весь Полис, пневмопочтой люди могли передавать не только капсулы воды, но и компактные грузы. Правда куда популярнее для этих целей были дроны, с ними было как-то поменьше возни. Каждый житель мегаполиса имел свое количество капсул воды, и сам решал, что с ним делать.

Первое, что бросалось в глаза в кофейне «20–18», было отсутствие ботов. Почти во всех закусочных клиентов обычно обслуживали железки, но тут нас встречали вполне живые юноши и девушки, улыбавшиеся нам за кассой. Одеты они были в брендированную бордовую форму и бежевые милые переднички. Мы кивнули в ответ на их приветливые улыбки и прошли через ряды коричневых диванчиков и круглых деревянных столиков полупустого зала, выбрав самый укромный уголок у окна. Едва мы расселись на диванах, как к нам тут же подбежала одна из официанток, миловидная шатенка с большими карими глазами:

— Добрый день, что желаете? — улыбаясь, обратилась она к нам.

Леонс ответил ей своей самой обворожительной улыбкой, и задумчиво глянул в меню:

— Мне, пожалуйста, Венесуэльскую слойку и маффин. А ты что будешь?

— Мне просто маффин. — улыбнулся я официантке.

— Два маффина и венесуэльская слойка, хорошо. — и она упорхнула к стойке раздачи, где остальные уже собирали заказ.

Я выжидающе смотрел на друга. Леонс с ухмылкой покопался в своей маленькой сумке, и, выудив оттуда какую-то баночку, подбросил ее мне в руки:

— Вот, угощайся. Небось и не взял с собой ничего выпить.

Я повертел ее в руках и поморщился. Это оказалась порция синтетического кофе от «Coffhit». От оригинального напитка в нем мало чего можно было найти, но жителям Полиса выбирать особо не приходилось. Быстро же я отвык от него попивая натуральный кофе на корабле. Леонс ухмыльнулся, глядя на мою гримасу. У нашего столика возникла наша старая знакомая с подносом десертов. Расставив перед нами блюдца, официантка пожелала нам приятного аппетита и удалилась.

Я аккуратно взял конвертик с кексом шоколадного цвета и с удовольствием надкусил. В зале между тем играла музыка, на которую я не сразу обратил внимание, а зря. Ребята знали толк в подборе плейлистов, этого электронного музыканта я узнавал сразу, несмотря на то, что его работам было сейчас уже более века. Кто-то откопал его пластинки в архивах, и вновь обретенные фанаты быстро нашли цифровые варианты песен на стареньких электронных носителях. Самое забавное, что я всегда забывал его псевдоним, созвучный с какой-то породой, увы, сейчас уже вымерших обезьян. То ли уистити, то ли капуцин…

В общем, приятное было местечко. Здорово, что несмотря на хаос, творящийся в мире, существование в режиме колонии с разрозненным обществом не мешает людям влюбляться и жить с удовольствием, как в былые времена, создавая уютные места, подобные этому заведению. Правда я никогда не мог как следует расслабиться в ресторанах. Профессиональная солидарность во мне всегда вынуждала подмечать, какое блюдо достойно похвал, а в какое я бы добавил что-то свое. А то и вовсе всё во мне взывало вскочить и помочь поварам на кухне. Но сейчас я был слишком уставшим для таких глупостей. Всё, что мне нужно было, это посидеть и передохнуть с другом после трудного рабочего дня. Но у Леонса, едва притронувшегося к своей еде, явно были другие планы. Он молча смотрел вокруг, убедившись, что рядом нет любопытных ушей, потом взгляд его сфокусировался на мне, и он серьезным тоном заговорил: