Чтение онлайн

— Да, точно! Это не так давно и было, чтобы я забыл. — Пробурчал француз, не отвлекаясь от изучения моих конечностей. — Какой там у тебя был палец поранен? Ага, вот этот. Ни шрамика! — Заключил он, откинувшись на спинку дивана. — Я ещё в прошлый раз когда посмотрел — очень удивился работой Хлои.

— Я тебе больше скажу, — ответил я, продолжив, наконец, поглощение маффина, — на этой руке теперь вообще не осталось шрамов. Не первый раз в жизни я порезал руку ножом, уж поверь мне на слово. Они все исчезли, после штуковины, которой меня обработала Хлоя. Она сказала, что это медпринтер.

Хлоя! — Леонс сосредоточенно вертел в руках опустевшую банку. Настала его очередь переваривать информацию:

— И что, ты не заметил в ее поведении каких либо странностей?

— Ну, если просьбу о неразглашении медпринтера можно считать за странность… — Я ухмыльнулся.

— Вот жеж, ami, да ты рассказал мне сейчас очень важный секрет. — На миг я увидел перед собой прежнего Леонса, облегченно смеющегося откинувшись на своем диванчике. — Выходит, тебе и доверять нельзя, трепло ты такое!

— Сказал мне техник, стащивший чертежи корпоратского корабля! — Ухмыляясь, парировал я.

Мой друг, поставив локти на стол, запустил руки в вихры своих волос, губя замечательно уложенную прическу:

— Хлоя. Ты не поверишь, из всех членов на нашей старушке я присматривался к ней меньше всего. Мне казалось, что она тоже не доверяет остальному экипажу. А ведь это был не простой медпринтер, которым она тебя обработала, наши медкапсулы так быстро не лечат, насколько мне известно. Мне жаль, что я втягиваю тебя в это, ты славный парень, ami. Но я-то чертовски славный! Так почему я должен сложить голову один там, где нас может быть двое? Мне нужны твои связи с местными редакциями, чтобы передать им то, что мы, возможно, узнаем на нашей старушке.

Я лишь покачал головой. Я все еще не был уверен, что хочу ввязываться в эту авантюру, да и план был так себе. Одно дело мило побеседовать за баночкой синтетического кофе в Полисе и совсем другое совать свой нос в секреты «Рассел». Поэтому я осторожно начал:

— Ты переоцениваешь мои связи, Леонс. Я издавался можно сказать только потому, что кулинарному журналу писать особо нечего при нашем нынешнем паршивом состоянии кулинарии в Полисе, а я был шеф-поваром известного ресторана с верхних уровней. Это скорее простое везение, образования у меня нет, как и собственно нужных людей. Мне просто писали из редакции, приходили разные журналисты, а то и боты, брали интервью и больше я их не видел. Я не то чтобы хорошо завожу знакомства.

— А ты, как всегда, скромничаешь! — Ответил техник. — Все, что нам нужно, это дождаться момента, когда нас никто не хватится и проникнуть в этот отсек. У корабельного ИИ там слепая зона, сканеров в инженерных коридорах тоже нет непонятно, кстати, почему. Так что нам надо лишь дождаться удобного случая… — Он внезапно схватился за браслет, вибрирующий у него на руке. Леонс быстро прочел оповещение и его глаза заблестели:

— Вот оно, вот нужный нам момент, Джек. Вот же чёрт!

— Что там? — осведомился я, запоздало начав шарить по карманам в поисках своего голокомма.

— Ты не поверишь! Хлоя с нашим желтым фриком пропали с корабля!

— То есть как пропали? — Я действительно не поверил, нащупав наконец свой голокомм, я выудил его из кармана и включив, тоже прочел сообщение экипажу, отправленное помощником капитана, Гордоном:

«На корабле ЧС, судовой медик и подобранный в пустыне пациент исчезли, голокомм судового медика Хлои Уайт найден в ее каюте. Всем срочно доложиться, вернуться на борт корабля, охранникам приступить к поиску пропавшего члена экипажа незамедлительно.»

Вместе с этим сообщением в моем голокомме висело уведомление, присланное еще пару часов назад, о благополучной погрузке моих злосчастных овощей на корабль.

— Я не знаю, что она затеяла, но это наш шанс, ami! Мы должны вернуться на колодец сейчас же, прошерстить этот чёртов отсек! Там точно что то есть, клянусь цистерной воды! И это наверняка поможет нам узнать, куда делась Хлоя. Давай, пойдем, Джек, доложимся Флоресу, и пока все ищут Хлою, под шумок сходим и поглядим! — Он оживленно вскочил с дивана, поправляя свой костюм.

— Стоп-стоп-стоп! — Я вскочил вслед за ним, не на шутку напуганный стремительностью развития событий. — Леонс, я правильно понимаю, что ты только что посвятил меня в свои тайны, и уже предлагаешь лезть в секретный отсек корабля разнюхивать корпоратские дела, так?

— Джек, — Леонс взял меня за плечи и тряхнув, заглянул мне в глаза, — послушай, то, что сейчас происходит на корабле, вся эта накаляющаяся обстановка — это наш шанс. Другого такого не будет, уж поверь, я ждал этого годами. А после произошедшего команда станет еще бдительнее! Заодно мы тоже попробуем поискать Хлою, непонятно ведь что с ней случилось! Жалко, что я не успел рассказать тебе все раньше, но сейчас не время прятать голову в песок. Я пойду туда, плевать, пойдешь ты со мной или нет. Знаю, что тебе это совершенно не нужно, и ты озадачен тем, что я рассказал тебе, я сделал это слишком поздно и осознаю это. Но я уверен: тебя тоже гложет любопытство, как и меня. В любом случае, нам пора возвращаться. Комитет ввел комендантский час, так что нужно успеть к Флоресу прежде чем нас остановит патруль.

И точно. За нашим разговором время пролетело быстро, и я совсем забыл про комендантский час, введенный правительством Полиса после подавленного бунта. Как назло, и груз полученный в порту тоже нужно будет разбирать! При мысли об этом всё внутри меня взвыло. Ладно, может Макс поможет… Нет, обойдусь-ка я, пожалуй, без Макса. После того, что я узнал от Леонса, вообще было непонятно, как общаться со своим «стажером» дальше. Поразительно, как француз мог сохранять такое беззаботное поведение на корабле, зная всё то, что рассказал мне сегодня, еще и подкалывать всех вокруг! Я бы не выдержал просто работать на корабле дальше, а уж шутить с мутными членами команды — вообще рехнуться можно!

— И откуда в тебе столько сил? Так убедительно строить хорошую мину при плохой игре! — восхитился я, нервно ухмыляясь пока мы быстрым шагом пересекали кафе. Леонс ничего не ответил мне, копаясь в своем голокомме. Официантки едва успели бросить машинальные прощания нам вслед, на секунду замерев в ожидании ответа и не получив его, они привычно продолжили свою работу. В этом смысле они и правда были похожи на ботов.

На улице я плотнее закутался в свое импровизированное пончо и с удовольствием вдохнул прохладный вечерний воздух. Несмотря на близящийся комендантский час, город и не думал затихать: люди и боты плотным потоком заполонили улицу, меня едва не цапнул ручной варан, выгуливаемый случайным прохожим. С прилавков с барахлом и закусками шумно зазывали клиентов торговцы, по проезжей части проносились автомобили, а над крышами высоток в сумеречном небе сновали дроны. В пустыне темнело рано, вечер окрасил Полис тысячами огней и масштабных рекламных голограмм, проецируемых прямо на центральных небоскребах. При свете солнца эти махины казались пустыми железными идолами, подпиравшими небесный свод. Но за толстыми обшивками этих зданий вовсю кипела жизнь. Многие из них имели округлые площадки в почти сотне метров над нами, соединяющиеся друг с другом переходами. Если присмотреться, то на них можно было даже разглядеть кроны деревьев. Это и был недосягаемый верхний уровень, на который жили только лучшие из лучших.

Среди небоскрёбов резко выделялась центральная конусообразная башня невероятных размеров. Принадлежала она, разумеется, правящему комитету. Башня по всей своей длине имела несколько выдающихся платформ. Они спиралью оплетали толщу башни, и были так огромны, что шестиместный транспортер покажется на них невинным насекомым. Довольно странное архитектурное решение от «Рассел». Но расположившиеся там богатейшие семьи города чувствовали себя вполне комфортно. Там же, к слову, находились легендарные заведения по типу «Сингулярности» и «Танцующего дождя» в которых мне довелось начать свою карьеру. Обшитая темной сталью, комитетская башня, освещенная тысячами проекций, возвышалась над центром Полиса и была видна далеко за пределами города, маяком зазывая в свою гавань корабли. На небоскребах, плотно окружавших ее, но даже близко не догоняющих по своей этажности, расположились самые влиятельные люди нашего общества — чиновники, медийные личности и все те, кто смог купить себе место наверху. За всю свою жизнь я заметил неизменный интерес горожан к верхнему уровню, оно и понятно. Простые работяги со среднего и нижнего уровней представляли верхний пределом своих мечтаний. Оказаться там хотели очень многие, и я, как человек, поработавший в верхних ресторанах, могу сказать, что это лишь из-за того, что просто так туда не пускают. Потому что от помпезности и показухи, которая там творится на фоне бедствий на остальных уровнях Полиса у меня просто скрипел песок на зубах. Я предпочитал не распространяться об этом, ведь для некоторых жителей верхний уровень и правда неприкосновенен, и за непочтительные разговоры о нём можно было пропустить пару хуков от местных «мечтателей». И всё же, насмотревшись на обеспеченных посетителей в «Танцующем дожде», наслушавшись сплетен об их беспокойствах и проблемах, я считаю, что жизнь внизу куда безопаснее и искреннее. Конечно, все жители Полиса были бы не против обрести статус и престиж, попав к кормушке наверху. Чтобы навсегда попрощаться с тяжёлым существованием внизу, где ты постоянно бегаешь, чтобы оставаться на месте. Но многие знают, что на верхние уровни тем кто не «свой» просто так не протиснуться. Большинство из тех, кто побывал там предпочитают помалкивать, как и я, а те, кто пытался внести это в массы, очень скоро попадал под репрессии Комитета. Многие видят, что после кончины основателя Полиса Сэма Рассела корпорация «Рассел» пошла не по курсу, задуманному ее создателем. Комитет уже давно не менял стратегии существования города, пуская всё на самотёк и усиливая лишь службу безопасности, отделяющую их уровень от остальных. Многие жители Полиса догадываются, что за показной роскошью чиновника кроется полнейшая душевная черствость и, чаще всего, умственная импотенция. К тому же, они невероятно трусливы и каждый из них, лебезя перед комитетом, только и ждет возможности, как сместить соперника в борьбе за рейтинг. Постоянные интриги и конкуренция, доходящая чуть ли не до абсурда, никак не улучшает жизнь горожанам. О наших заботах никто и не печется, но зато нас не трогают — так мы и живем рука об руку с комитетом, предпочитая не влезать в их дела. Это тоже своего рода трусость, но ничего не попишешь, значит, нам ещё есть что терять. А так никто не запрещает простым сварщикам чуть-чуть помечтать о космических доходах и статусе. Лично меня не прельщала такая жизнь в роскоши и постоянном балансировании на грани. Я предпочитаю безопасную среду. Да-да, именно поэтому я и работаю на корпоратском корабле и собираюсь лезть в их грязную посуду.