Чтение онлайн

— Ну, в общем, так, Джек. Ты на «колодце» служишь уже долго, я хотел спросить у тебя: ты не замечал ничего странного?

Я так и застыл с маффином в зубах, уставившись на Леонса. Внезапный вопрос не сулил ничего хорошего. Медленно дожевав, я отложил ставший вдруг пресноватым кекс обратно на тарелку и ответил вопросом на вопрос:

— А что конкретно ты хочешь от меня услышать?

Француз, глотнув кофе из своей банки, сказал:

— Я надеялся узнать, вдруг у тебя есть наблюдения, которые могли бы помочь мне увидеть то, чего я не вижу в упор. У меня нет четкой конкретики, Джек, но я тебе точно говорю: с нашим экипажем что-то не то. Я служу уже достаточно много лет, чтобы с уверенностью сказать, что они все что-то знают. И нет, ami, у меня не паранойя. Поэтому я прошу тебя помочь. Если ты видел что-то странное — расскажи мне об этом.

Я обдумывал услышанное, не веря своим ушам. Этот человек, сидящий сейчас передо мной был совсем не похож на того Леонса, которого я встретил едва заступив на борт «Колодца-1». Это его я считал душой всей команды, самым веселым и беззаботным парнем из всех, что я встречал за всю свою жизнь. Я завидовал его способностям к общению, к тому, как ценили его окружающие и как он везде где только можно оказывался «своим». Сейчас же от привычного мне француза не осталось и следа, он был абсолютно серьезен, его встревоженно бегающие глаза старались зафиксировать со мной зрительный контакт, но я отводил взгляд, не в силах переварить внезапные перемены, вмиг произошедшие с моим другом. Может во время беспорядков в Полисе пострадали его родные? Чёрт, я ведь ничего не знаю о его жизни в городе. Обдумывая его просьбу, я почти сразу вспомнил случай с медпринтером Хлои. Судовой медик попросила меня никому не рассказывать об этом. Но возможно ли, что все на борту знали об этом устройстве, кроме нас с Леонсом и Максом? Техник между тем выжидающе смотрел на меня. Стоит ли мне рассказывать ему об этом? А вдруг он шпион, или же всё это — проверка? Могу ли я вообще ему доверять, друг ли он мне? Мысли лихорадочно роились в моей голове. В такие моменты вместо застилающей глаза ярости во мне просыпалась постыдная трусость. Судя по всему, мои душевные метания отразились на моем лице, потому что Леонс, поморщившись, произнес:

— Бога ради, Джек! Хоть ты не играй в эти игры, прошу тебя!

— Леонс, я не понимаю, почему ты выбрал именно меня? — Взвился я, — Мне не нужны проблемы, понимаешь? Я вступил на службу, чтобы отдохнуть от Полиса и заодно принести обществу какую-то пользу. В принципе, я могу уволиться и уйти на покой на пару лет!

— Вот поэтому, ami, я выбрал тебя. Я наблюдал за тобой всё это время и увидел то, чего не видел в остальных: ты пришел сюда просто работать, и работать честно, на благо Полиса. Ты кормишь ребят, добывающих для города воду, и только! К тому же ты пришёл в наш штат позже и меня и только о тебе я с уверенностью могу сказать, что ты не вовлечен в местные интриги. Все остальные абсолютно точно что-то знают, уж поверь.

— А как же Макс? — напомнил я. — Он же совсем еще зелёный, по возрасту явно только что заступил на службу и невинен как дитя!

Леонс печально покачал головой в ответ:

— Нет, Джек. Макс может и выбривает еще первые усики, но он совсем не так прост, как кажется. Я думаю он не зря все это время суёт нос в твои кастрюли, как услужливая собачонка. Что по возрасту: этот парень пришел на борт чуть позже меня, почти семь лет назад. Если считать со скольки лет берут на службу, и какие требования, то он минимум на год младше нас с тобой.

Я не нашел, что ответить, ошарашено уставившись на свои руки, нервно сжимавшие кофейный напиток. Макс — наш ровесник? Поверить в подобное было трудно и по характеру и внешне, я не дал бы ему больше двадцати. Но с другой стороны, если подумать, есть вещи, на которые я просто не обращал внимания. Я вспомнил, как Чарли мимоходом назвал Макса профи, как быстро Макс профессионально перевязал меня и дотащил до лазарета хотя на словах он совсем еще в этом не смыслит и вообще был напуган. На моей практике в ситуациях, когда повар мог порезаться ножом, или у кого-то случался приступ молодые ребята из персонала чаще всего теряли голову. Только люди постарше — опытные сотрудники, или администраторы — спешили оказать первую помощь и вызывали скорую. Но это лишь предположения. Все-таки Макс не какой-то там официантик из забегаловки, он член экипажа из корпорации «Рассел», прошедший отбор и специальную подготовку. Он может и в свои двадцать быть подготовленным и обученным всему, что мне неизвестно в мои двадцать восемь. Ведь в остальном он вёл себя как полный мальчишка. Леонс великодушно дал мне время на передышку, не донимая расспросами. Вместо этого он деловито пошарил пальцами по своему голокомму, и, загадочно улыбаясь, вывел на столешницу между нами прямоугольную голограмму какого-то чертежа. Она переливалась предупреждающим рыжим мерцанием, от которого у меня мурашки побежали по спине: такими цветами отмечались схемы, принадлежащие «Рассел». Движением руки я свернул голограмму, заставив ее спрятаться обратно в браслет техника, и холодно зашипел на него так, чтобы нас не услышали остальные посетители:

— Какого чёрта ты творишь, Леонс? Нам нельзя выносить это за пределы корабля! Что бы ты ни задумал, я в этом участвовать не буду, мне моя работа ещё нужна!

Это было уже чересчур. Этот болван нам обоим смертный приговор подпишет. Испытывая приступ паники, я привстал с дивана, собираясь уходить но Леонс схватил меня за руку и мягко, но настойчиво усадил на место:

— Ты уже в этом участвуешь, хочешь ты того или нет. — спокойно сказал он, — Сам посуди: сканеры в зале уже запечатлели нашу беседу и то, что я показал тебе. Нет, послушай! — прервал он мои возражения, и вновь раскрыл передо мной злосчастную схему, — Я понимаю, что требую от тебя слишком много, поэтому хочу поделиться с тобой тем, что я знаю наверняка. Доверие за доверие, просто выслушай, а потом решай, идти докладывать на меня капитану, или помочь мне. Только сперва сними, пожалуйста, голокомм и дай ка его сюда. — он принял у меня браслет и немного поколдовав над ним вернул обратно, — Вот так! Этого хватит, чтобы нежелательные собеседники нас не подслушивали. На моем уже стоит прошивка, чтобы отвадить всяких Селен подальше, если понадобится. — хвастливо сообщил он, — Она, конечно, милая, но приставучая ужасно!

Я с шумом вздохнул, вдруг ощутив навалившуюся утомлённость. Расслабившись, я откинулся на спинку дивана, отключил мой голокомм и убрал в карман своих бежевых шаровар, давая понять, что готов его выслушать. Выдержав паузу, Леонс снова кивнул, и развернул чертеж ко мне лицом. Рассмотрев его внимательнее, я узнал наш «Колодец-1». Представлен он был в профильном и анфасном разрезах, приправленным какими-то инженерными разметками и очерками. Мой спутник пустился в объяснения:

— Как я уже говорил, техником я на нашей старушке работаю лет семь. Корабль сам по себе замечательный, работал я с рвением, но повышать меня никак не хотят, Ник и Перри намертво в свои места вцепились. Поначалу мне казалось, что я что-то делаю не так, ведь все мои бывшие однокурсники из университета уже давным-давно переквалифицировались минимум в инженеров, а я до сих пор штаны просиживаю как механик третьего разряда. Но потом я начал замечать подозрительное поведение команды. Меня будто проверяли, Джек. Кстати, Чу, твой предшественник был в этом смысле тем еще самодовольным муднем. Он был приближен к капитану — я частенько видел его в обществе Роберто Гатти. Но они будто разминулись, перестав общаться незадолго до того, как его хватил удар. Не находишь это странным совпадением? Не знаю, как именно и что им было нужно чтобы я делал, но я эту проверку не прохожу до сих пор. А этот Макс! Семь лет службы и он ничуть не изменился, ни волоска на щеках не появилось с его невинных усиков, ни морщинки! Всё это натолкнуло меня на мысли, что творится какая-то чертовщина, они просто хотят что-то скрыть, и я ещё недостаточно подлизался, чтобы меня в свои интриги посвящать. Я сдружился со Стивом, хотел выведать у него хоть что-то, но он нем как рыба, либо врет напропалую. Однажды я во время смены сумел взломать голокомм и скопировать у Перри его чертежи. И посмотри, что я нашел. — его указательный палец уперся в стол в самый центр корабля, изображенного на схеме, — Тут, между водозаборным отсеком и лабораторией, видишь?

Я присмотрелся к указанному им участку, пытаясь понять, что он хочет мне показать. Водозаборный отсек, так и подписанный на чертеже, в котором располагался добывающий бур «дейнотерид», как я и думал, занимал солидную часть всего колодца. Здесь было много текста, даже ссылка на небольшой набросок чертежа самого бура. Изучая глазами схему я нашел и подписанную лабораторию, куда меня отводила на экскурсию наш учёный-почвовед Эмма Нельсон. Лаборатория находилась чуть выше уровнем, как и должно было быть. Палец Леонса уткнулся в безымянное пространство между водозаборным отсеком и следующим уровнем, где и располагалась лаборатория. Только после того, как он прицельно указал на этот участок схемы я заметил несостыкову. В отличие от всего чертежа на этом загадочном участке нет ни одной пометки, выглядело это словно толстенный пол между уровнями. Но ведь это совершенно непрактично. Там точно был ещё один отсек.

— Что там? — настороженно спросил я, выжидающе глянув на друга. Он, завидев мое любопытство, откинулся на диван, и победоносно улыбаясь, ответил вопросом на вопрос:

— Да, ami! Что, черт побери, находится в этом зале? Такой же вопрос мучает и меня. На нашем корабле есть целый отсек, о котором даже я, долбаный техник, не имел ни малейшего понятия! Ну, вернее, я конечно, подозревал о его существовании, — он слегка покрылся румянцем, — просто не уделял этому внимания, пока не прижало. А этот чертёж только подтвердил мои догадки. Я понятия не имею, что внутри. Но я думаю, что знаю, как можно туда попасть. Я смог пронести на корабль разведывательного бота, который через технический лаз засветил мне главный вход в этот отсек. Он запечатан как надо, но думаю там нет ничего такого, что я не смог бы вскрыть. Кроме, конечно же, двери, ведущей в сам отсек. Там надо постараться. Ну что, Джек, теперь ты мне веришь? Я выложил все карты. Я просто хочу разобраться в том, что происходит на нашем корабле. И помочь мне можешь только ты, я не могу доверять никому из них. Если ты видел хоть что нибудь, прошу, расскажи!

Он замолчал, спрятав схему. Я слегка встрепенулся, оглянувшись вокруг: народу в кофейне стало больше, заняты были уже почти все столики, вокруг носились официантки, нагруженные работой, разговоры и смех посетителей заглушали приятную музыку. Посреди всей этой суеты мы с моим другом молча глядели друг на друга. Я с болью чувствовал, как стены моего маленького мирка рушатся, оголяя совсем безрадостные факты. Я вдруг понял, что уйдя от бизнеса, работавшего на развлечение богатой верхушки, желая помогать простому обществу, я зачем-то устроился на вододобывающий корабль корпорации, из-за власти которой общество собственно в таких условиях и оказалось. Более того, единственным искренним человеком из целого экипажа обычных на первый взгляд работников оказался Леонс. От этих мыслей мне стало не по себе. Вдруг захотелось послать все в зыбуны и свалить в закат, пока еще цел. Почему собственно и нет? Расторгнуть договор я могу хоть сейчас, денег с прошлой работы у меня отложено кредитов более чем, да и в “Рассел” я заработал достаточно. Работа на «Колодце-1» должна была стать для меня чем-то вроде круиза по морю пустыни, удачно совмещенного с заработком. В итоге чем дальше, тем более четко я осознавал, что это отнюдь не так, и я совсем не отдыхаю на этой посудине, с головой уйдя в работу. Это озарение приводило к безрадостным выводам. Если я сейчас беспричинно спишусь с корабля, у командования точно возникнут вопросы. И начав копать, они наверняка найдут запись со сканеров этого заведения, где Леонс демонстрирует мне схемы их корабля. Выходит мы с ним теперь в одном зыбуне. Внезапно я поймал себя на том, что хоть Леонс и рассказал мне правду, я чувствую раздражение, ведь это по его вине я узнал обо всех подозрительных делах на корабле, хотя должен был тихо готовить стряпню на камбузе, знать ничего не зная о всех этих потрясающих историях. Тем ни менее предательский голосок подсказывал мне, что вообще-то я и сам все это время замечал нечто странное и просто отказывался это воспринимать так долго, как мог. А Леонс просто взял и ткнул меня в эти факты, как в тарелку с супом. Но могу ли я ему верить? Ведь Макс тоже мой друг, и мы, кажется, нормально с ним общались и конкретно за ним я странностей не замечал. Тут у меня есть только показания француза, а кто пытается меня обманывать — тот еще вопрос. Рассказывать ему правду, или соврать? Закусив губу, я горько ухмыльнулся:

— Да, Леонс. Накидал ты песку. В принципе мне не то чтобы есть о чем рассказывать, я же не мнил себя засланным шпионом, в отличие от некоторых. Но кое-что всё таки имеется. — С этими словами я закатал рукава накидки и протянул ему руки, вывернув ладонями вверх. — Взгляни, ничего не замечаешь?

Леонс сперва нахмурился, не понимая, что от него требуется увидеть. Схватив мои руки, он начал тщательный осмотр.

— Помнишь, я поранил руку? — Подсказал я, слегка пошевелив левой ладонью. — Я тогда думал, что без пальца останусь.