Чтение онлайн

Я ждала, что он снова сделает меня своей. Жестоко, властно, так, как умеет только он. Чтоб я снова задыхалась, плакала от боли и стыда, но чувствовала себя живой. Его.

Стыдно признаться даже себе, но я шепчу в темноту, глядя в пол:

— Хотела, чтобы он пришёл. Хотела снова.

И от этих слов комната будто становится теснее. Запах пыли и сырости давит на лёгкие, а внутри всё горит.

Я сжимаю пальцы, врезаю ногти в ладони, будто наказание. Но желание не уходит. Оно только крепче приковывает меня к нему, чем любые наручники к этой батарее.

И если бы не этот страх — застыть здесь навечно, сгнить между бетонными стенами, раствориться в пыли, стать тенью без имени, — я бы никогда себе не призналась. Никогда.

Я молчала бы до конца, упрямо, как всегда. Делала бы вид, что ненавижу, что его близость — пытка, что каждый поцелуй был насилием. Я бы продолжала играть роль пленницы, которая мечтает только о побеге.

Но темнота выжимает правду. Здесь невозможно врать себе. И я шепчу то, чего никогда бы не сказала вслух, ни ему, ни кому-то ещё:

— Я просто его люблю.

Эти слова тонут в гулкой тишине, словно камни в воде. Никто не услышал. Никто не узнает. Только я и бетонные стены.

И от этого признания становится страшнее, чем от мыслей о смерти.

Я засыпаю, голова клонится сама, веки тяжелеют. Темнота сгущается и вдруг превращается во что-то иное. Я иду по длинному коридору. Стены тянутся бесконечно, лампы мигают. В конце стоит он — Борис.

Я бегу. Босиком, ноги в грязи, одежда порвана, тело в синяках. Бегу всё быстрее, не чувствуя боли. Он ближе, ближе. Вдруг его руки ловят меня, сильные, привычные.

— Я такая грязная… — выдыхаю, опуская глаза.

— Надо просто принять вместе душ, — отвечает он спокойно, как будто это и правда так просто.

Я раскрываю глаза. Тьма. И тут — крики. Хриплый голос, отборный мат, и я узнаю его. Из тысячи бы узнала. Сердце бьётся так, что кажется, вырвется наружу.

Я рывком сажусь у стены, снова дёргаю цепь наручников. Металл звенит, руки саднят, но я кричу:

— Борис! Я здесь!

Эхо гулко отзывается в бетонных стенах.

И вдруг во мне просыпается сомнение. А если никакого звука не было? Если всё это — сон, продолжение сна, в котором я бегу по коридору? Может, я тихо схожу с ума. Может, крики и мат только в моей голове.

Я замираю, прислушиваюсь. Тишина. Даже капли больше не слышно.

И уже не знаю — я звала его вслух или только подумала.

Лязг металла. Такой громкий, что кровь стынет в венах. Я сжимаюсь в комок, но не свожу глаз с двери. Замок щёлкает, дверь скрипит, и сердце готово вырваться наружу.

— Борис, — выдыхаю я, когда вижу его. Настоящего. Не тень, не сон. Взъерошенный, с садиной на губе, с синяком, расплывшимся на щеке. Он морщится, губы поджимает, кулаки сжимает так, будто и сам сейчас сорвётся.

— Пиздец, Олесь, — хрипло бросает он и быстро спускается по ступеням. Щёлк ключа — и металл с моих запястий падает. Я трогаю покрасневшие руки, но не чувствую боли — только его. Весь образ впитываю жадно: мятая рубашка, запах табака, горячее дыхание.

— Прости, что так вышло, — он смотрит прямо, и этот взгляд бьёт сильнее любого удара.

— Ну… ты же предупреждал, — пытаюсь усмехнуться, будто мне весело. Но внутри — цунами. Оно поднимается, подбирается к горлу, и стоит ему взглянуть на меня этим виноватым взглядом, как меня прорывает.

Слёзы катятся сами. Я кидаюсь ему на шею, обнимаю, дрожу всем телом. Слова рвутся, срываются на рыдания:

— Мне было так страшно… Так страшно. Я думала, я умру. Думала, ты не придёшь за мной. Они сказали… что если любишь.

— Всё, всё, всё кончилось, — его голос низкий, глухой, но уверенный. Руки подхватывают меня под бёдра, с силой прижимают к себе. Он поднимает меня, чтобы я обхватила его ногами, держит крепко, будто никогда больше не отпустит.

И несёт. Несёт к двери, к свету. Каждый его шаг отзывается во мне дрожью: я ещё не верю, что всё это — конец. Но его плечо под моей щекой настоящее. Его сердце бьётся рядом. И это единственный звук, которому я позволяю себя доверить.

***

Дорогие мои, прошу поддержать мою новинку "Спасла бандита на свою голову" Поставить лайк и написать комментарий)))

– А ты не помнишь меня, Лиза?

– Почему я должна вас помнить? Мы никогда не встречались.

– Встречались, Лиз. Встречались. Твой тогда еще жених подставил меня сильно и отдал тебя, чтобы остаться в живых. Сказал, что ты целка.

– Вы врете.

– Помнишь свою первую брачную ночь, Лиза? Так вот, это был я.

***

Медсестра Лиза живет обычной жизнью. Воспитывает сына, помогает матери, пытается закрыть кредиты. В этот уютный мирок врывается Марат Мусаев, бизнесмен, криминальный авторитет и просто подонок, который уверен, что Лиза враг и скоро его подставит. Они бы так и ненавидели друг друга за настоящее, за прошлое, если бы не тайна, которая свяжет их навсегда.

ГЛАВА 24.

ГЛАВА 24.

ГЛАВА 24.

Белый свет больницы режет глаза, будто ножом. После той темноты он кажется нереальным — слишком ярким, слишком чистым. Пахнет антисептиком и чем-то сладким, противным. Я щурюсь, пытаюсь привыкнуть, но глаза всё равно слезятся.

Меня укладывают на кушетку. Холодный винил липнет к спине, я вздрагиваю. Руки дрожат, когда медсестра берёт их в свои ладони — осторожно, как будто боится сломать. Щёлкают ножницы, повязка режется, и я слышу свой собственный стон, хотя стараюсь молчать.

Борис стоит рядом. Высокий, тёмный, угловатый. На фоне этих белых стен он кажется ещё грубее, ещё чужее. Но именно его я ищу глазами, цепляюсь за каждое его движение. Он смотрит мрачно, стиснув челюсть, будто винит себя. И от этого в груди щемит ещё сильнее.

— Не уходи, — вырывается у меня, когда медсестра что-то спрашивает. Я даже не слышу её слов. Протягиваю к нему руки, царапаю воздух, пока не дотягиваюсь до его пальцев. Сжимаю так, будто это последнее, что у меня есть. — Борис, не уходи.