Чтение онлайн

Никитин же завел веселый треп с хорошенькой, до синевы худенькой, большеглазой девушкой-продавщицей. Немедленно назначил свидание.

– Быстрота и натиск, - усмехнувшись, сказал он Муравьеву.
– Девушка классная, зовут Оля.

– Ну и что?

– Пойду на свидание.

– Если тебя Данилов отпустит.

– Он мою личную жизнь разбить не посмеет.

– Данилов все может, - мрачно изрек Игорь.

– Вы это о чем?
– подошел к ним подполковник.

– О субординации, Иван Александрович, - нашелся Муравьев.

Они шли по Невскому мимо заваленных мешками с песком витрин, мимо заколоченных досками и фанерой окон, мимо надписей: "Эта сторона улицы особо опасна при артобстреле".

Они шли по главной улице города, и каждый думал о своем. Никитин со злобной яростью вспоминал немцев, подсчитывая, сколько легло их на подступах к городу. Игорь пытался восстановить в памяти пушкинские строки, связанные с невским чудом. А Данилов жадно вглядывался в лица людей, словно читал по ним страшную блокадную книгу.

Война, сколько она принесла горя и сколько принесет еще! Сколько пережили эти девушки, спешащие им навстречу? А этот старик с гвардейской осанкой, в высокой каракулевой шапке? А этот пожилой милиционер, стоящий на углу Невского? Неужели пройдут годы и забудут подвиг этих людей, подвиг бегущего ему навстречу пацана в промасленном ватнике, заменившего у станка отца?

И сам себе Данилов ответил, что не забудут. Всем воздадут по заслугам, каждому найдется место в многотомной истории подвига его соотечественников.

В комендатуре Ленинградского уголовного розыска их документы проверили с особой тщательностью. Дежурный долго читал командировочные предписания, проверял удостоверения, сравнивая фотографии с оригиналами. Наконец Никитин не выдержал:

– Ну чего ты бумажки рассматриваешь? Позвони начальству, оно в курсе.

Дежурный протянул им документы и сказал:

– Вы у нас первые гости из Москвы. Вроде как символ.

При слове "символ" Никитин замолчал, видимо, это слово ассоциировалось у него с памятником.

– Так что, товарищи, - продолжал комендант, - милости просим. Степанов, проводи москвичей к начальнику.

Их уже ждали. И Данилов понял маленькую хистрость коменданта. На столе дымились стаканы с чаем, лежали скромные бутерброды. Начальник Ленинградского уголовного розыска встретил их у дверей, крепко пожал руку.

– Знакомьтесь, товарищи, это наш начальник ОББ, - он показал на невысокого подполковника.

Никитин молча, не ожидая приказания, поставил на стол мешки.

– Это, значит, - сказал он, - товарищ подполковник, наши ребята из МУРа посылку вам прислали.

Начальник сунул руку в мешок, достал пакет с сахаром.

– Спасибо. Мы эти продукты отправим в наш профилакторий, где лежат сотрудники Ленинградской милиции. Истощение у многих из них.

Они пили чай, и Данилов рассказывал о Москве. Ленинградцев интересовало все: вернулись ли из эвакуации театры, начали ли работать институты, каковы продовольственные нормы, идет ли строительство метро? Данилов хотел услышать о Ленинграде, о днях блокады, но хозяев интересовала Москва.

И Данилов понял их. Слишком долго эти люди были отрезаны от Большой земли. Теперь им хотелось знать все о ней.

– Мы вас неподалеку разместим, в нашем общежитии, - сказал начальник ЛУРа.

– Может, вечерком заглянете на огонек?
– предложил Данилов. Начальник полистал отрывной календарь.

– Часиков в двадцать устроит?

– Конечно.

– Ну до вечера.

Муравьев и Никитин пошли устраиваться, а Данилов с начальником ОББ Трефиловым сидели в его кабинете.

– Вот смотри, Иван Александрович.
– Трефилов положил на стол листы бумаги, на которых были наклеены красные, зеленые, желтые, синие квадратики.

Данилов взял их. На квадратах четко было напечатано: хлеб, жиры, сахар, мясо, водка.

– Это отрывные талоны от карточек. Ими магазин отчитывается за количество проданных продуктов. Туфтовые талоны давали преступникам возможность создавать излишки продуктов в магазинах. Эти излишки и обменивались на ценности. Эксперты дали заключение. Вот, - Трефилов ткнул пальцем в один из листов, - это производство фирмы "Розанов и К°", - а те - подлинные.

– Установлены фигуранты?

– Да. Некто Суморов, директор продовольственного магазина. Продукты он свозит к себе на квартиру, улица Салтыкова-Щедрина, дом 8, квартира 3. Прячет их в сарае. По средам продукты забирают.

– Среда завтра.

– Вот и задержим их.

В пять часов Никитин до изумительного блеска надраил сапоги и начал остервенело чистить шинель. Игорь, лежа на кровати, хитро поглядывал на него.

– Муравьев, - сказал Данилов, - накрывай на стол.

– Товарищ подполковник, - вытянулся Никитин, - разрешите удалиться на два часа.

– Куда это?

– По личным делам.

– Уже?

– Он такой у нас, - засмеялся Муравьев.

– Ну иди, - Данилов вынул из мешка плитку шоколада и протянул Никитину.
– Девушке подаришь вместо цветов.

– Спасибо.

Данилов пошел умываться, а Никитин взял гитару, которую оставил здесь предыдущий жилец.

Он пробежал пальцами по струнам и запел:

Это было весною,

Зеленеющим маем,

Когда тундра оделась

В свой зеленый наряд.

Мы бежали с тобою,

Ожидая погони,

Ожидая тревоги,

Громких криков "Назад!".

По тундре, по железной дороге,

Где мчит курьерский Воркута-Ленинград.

Данилов вошел, послушал.

– Опять?

– Что "опять"?
– непонимающе переспросил Никитин.

– Блатнягу поешь. Что, других песен нет?

– Так я же, товарищ подполковник, в МУРе работаю, а не в филармонии.

– Оно и видно.

Никитин, чувствуя изменение настроения, быстро натянул шинель и исчез.

– До чего же у него в башке мусора много, - с недоумением сказал Данилов.
– Где он этого всего поднабрался?

– Он опер классный, - примирительно сказал Муравьев.

НИКИТИН

Он везде ориентировался, как в своей родной Туле. Даже в лесу.