Чтение онлайн

Сейчас, зайдя на кухню, я как раз увидела её, и это было словно глоток свежего воздуха среди удушающей атмосферы особняка. Хотя я и старалась не привязываться ни к кому здесь, ведь понимала, что это опасно. Женщина делала чай, и повернувшись ко мне, сказала:

— Не хочешь ли выпить чаю со мной, деточка?

На самом деле я не хотела никого видеть, хотела только забиться в свою комнату и лежать там, уставившись в потолок, пытаясь не думать ни о чём. Но её компания хотя бы была приятной. Не давила и я решила, что это неплохая идея, ведь что-то горячее могло помочь согреться. Пусть холод внутри меня шёл не от температуры воздуха, а от самой ситуации, в которой я оказалась.

— Да, конечно.

— Ну, тогда пойдём в мой кабинет. Я вижу, у тебя тут ещё и ранка разошлась.

Не понимала, о какой ранке идёт речь, потому что не чувствовала боли, не замечала ничего необычного. Но всё равно кивнула и пошла за ней в кабинет.

Как только мы зашли, Лола поставила поднос с чаем на стол, тихонько подошла к двери кабинета, проворачивая защёлку. Это движение было настолько осторожным, словно она боялась, что кто-то за дверью находится и может услышать.

Сердце забилось быстрее. Не понимала, что происходит, почему нужна такая секретность. Она показала мне палец, поднесённый к губам, чтобы я молчала. Я кивнула, чувствуя, как по спине побежали мурашки от внезапно нахлынувшего страха. Всё это было слишком подозрительно. Слишком напряжённо.

— Ну-ка, ложись на кушетку, быстро, — скомандовала, кивая на медицинскую кушетку в углу кабинета. В голосе была такая срочность, что я не посмела возразить.

Она ощупывала мой живот и хмурилась словно искала что-то конкретное, из-за чего я напряглась, не понимая, что она делает, зачем ей это нужно. Я не жаловалась ни на какие боли в животе.

— Нет, показалось... Ладно, — пробормотала, и я увидела, как на её лице промелькнуло облегчение, смешанное с чем-то ещё, чего я не смогла распознать.

— Что показалось? — не понимающе переспросила у женщины, приподнимаясь на локтях и глядя на неё с недоумением. Весь этот осмотр был странным, слишком внезапным и необъяснимым.

— Да показалось, что у тебя живот чуть-чуть подрос, но это, наверное, из-за маленькой активности.

Я внутренне сжалась от этих слов, и по телу прокатилась волна холодного ужаса, потому что мысль о беременности была самым страшным кошмаром, который только мог произойти в моей ситуации. Сердце екнуло так болезненно, что на мгновение перехватило дыхание.

— Вы уверены, что точно нет?

Лола кивнула, и налила мне чай в простую керамическую кружку. Я взяла её, ощущая приятное тепло, которое растекалось по ладоням, но когда отпила первый глоток, тут же поморщилась, потому что вкус был странным, горьким, совершенно не похожим на обычный чай.

— Это что?

Она посмотрела на чай и усмехнулась, и в этой усмешке было что-то заговорщическое, почти шутливое, из-за чего атмосфера немного разрядилась.

— Это мох. Хорошая вещь, — сказала садясь напротив меня и наливая себе из того же чайника. — Его бы с мёдом, конечно, а лучше с медовухой.

Лора подмигнула и мы обе засмеялись.

— Но вообще его здесь пьют, чтобы не мёрзнуть так сильно, — продолжила, отпивая из своей кружки и глядя куда-то в сторону, словно смотрела не на стену кабинета, а куда-то далеко, в прошлое или будущее. — Места тут... убогие. И люди такие же.

В её голосе прозвучала такая горечь и усталость, что я почувствовала к ней прилив сочувствия, потому что, похоже, она тоже была несчастлива здесь, в этом мрачном месте среди гор.

Тимофей стоял напротив останков своего дома и хмуро курил, выпуская дым в морозный воздух. Каждая затяжка была злой, резкой. Внутри всё кипело от ярости, которую он едва сдерживал. Очередное предупреждение. Очередной удар по нему. По его территории. По его жизни.

Дом был разрушен почти до основания. Обугленные брёвна торчали из почти растяевшего снега, словно чёрные кости скелета. Запах гари всё ещё висел в воздухе. Едкий и въедливый. Забивающийся в лёгкие при каждом вдохе. Крыша провалилась внутрь, окна выбиты, и всё, что осталось от того места, где он провёл столько времени...

Только пепел и руины.

Его машину неоднократно пытались взорвать за этот месяц. Каждый раз он находил заложенные под капотом устройства. Примитивные, но достаточно мощные, чтобы разнести машину к чёртовой матери вместе с ним внутри. Если бы он не был достаточно осторожен, чтобы проверять всё перед тем, как садиться за руль.

Также ребята поймали около его квартиры несколько взломщиков, которые, впрочем, ничего не смогли рассказать, потому что умирали ровно до того момента, пока их везли.

Как оказалось, это были бездомные, которым давали задачу, и если они её выполняли или проваливали, маленький механизм в их телах просто гасил их. Прямо в машине.

По дороге на базу, они начинали кашлять кровью, биться в конвульсиях, а потом просто умирали. Быстро. Жестоко.

Не оставляя никаких следов того, кто за этим стоял.

Жестокий ублюдок… Мысленно выругался Тим, выбрасывая окурок в снег. Отстраненно наблюдая, как он зашипел, погружаясь в белую толщу.

Не сказать, чтобы недавно построенный дом хранил в себе так много воспоминаний. Нет. Сама земля здесь хранила воспоминания о семье. О родителях, о брате. О том, как они жили здесь, когда он был ещё маленьким, о смехе матери, о суровом голосе отца, о тех редких моментах тепла, которые он помнил сквозь годы боли и потерь.

О Соне…

Соня. При мысли о ней сердце болезненно сжалось, и Тимофей стиснул зубы так сильно, что челюсть заболела, потому что думать о ней было и спасением, и проклятием одновременно.

Он помнил всё то, хреновое и хорошее, что здесь происходило за тот короткий период, когда она была рядом. Её запах, её тело под его руками, мягкое, податливое, горячее.

За этот месяц Тим изрядно устал.

Должность главы карателей легла на его плечи тяжким грузом, и он не был уверен, что справится с этим дерьмом, хотя выбора не было.

Агастус подтвердил назначение и отпустил его. Отказаться означало бы показать слабость, чего Тимофей не мог себе позволить. Он бой выыйграл. Все. Пути назад нет.

Еще и три прибывших пацана, что никак не хотели уживаться с остальными. Карапузы постоянно устраивали драки и проверяли границы. Испытывали его терпение.

Старший по корпусу уже дважды вламывал им так, что они неделями не могли встать с постели, но это, похоже, только подстёгивало их желание бунтовать. Тим знал почему. Им больно. Потерять близки и родных всегда больно.