Чтение онлайн

Мужчина усмехнулся, и усмешка эта была хищной, опасной и произнёс то, что Тимофей вообще не ожидал услышать:

— Передо тобой не просто старик, мальчишка. Передо тобой глава клана чёрных медведей.

Тимофей почувствовал, как земля уходит из-под ног, и внутри всё похолодело, словно его окунули в ледяную воду. Он нахмурился, сдвинув брови так, что между ними появилась глубокая складка, и в его голосе зазвучало презрение, хоть внутри и разрасталась тревога.

— Чёрные медведи не живут вне клана и из него не выходят, — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Сказки мне не рассказывай. Можешь их пиздюкам в моей казарме рассказать.

— Ты можешь скрывать своё происхождение ото всех, — прорычал мужчина, делая ещё шаг вперёд, и Тимофей почувствовал, как давление в комнате усиливается, становится почти физическим, — но от меня не скроешь, щенок.

Тимофей повернулся к двери, намереваясь уйти и хлопнуть ею так, чтобы этот старик понял, что разговор окончен, он не заинтересован, пусть катится к чертям со своими сказками.

Но в этот момент он почувствовал давление. Тяжёлое, властное, удушающее, словно на его плечи положили огромный груз, и дышать стало труднее, а двигаться. Почти невозможно.

Обернувшись, он увидел, как глаза мужчины загорелись алым. Ярким, пылающим, словно внутри горел огонь, и зрачки сузились в вертикальные щели, как у зверя.

Не соврал… он альфа.

Власть, исходящая от него, была осязаемой. Почти материальной, и она давила на Тимофея так, что колени подкашивались, а внутри просыпалось что-то дикое, первобытное, требующее подчиниться, склонить голову, признать его доминирование.

— Тот, кто подавляет своего зверя годами, не выпуская его, делает только хуже, — произнёс мужчина, и его голос был полон силы, власти, от которой некуда было деться. — Ты нестабилен только потому, что твой зверь постоянно в клетке. Он бьётся, царапается, рвётся наружу, а ты его давишь, запираешь, и от этого становишься слабее, а не сильнее. Понимаешь?

Тимофей вспомнил, как отец строго-настрого запрещал им с младшим братом оборачиваться в медведей. Это было одно из немногих правил, которое нельзя было нарушать ни при каких обстоятельствах.

Хоть он и понимал, что мужчина прав но признать это означало признаться ему в том, что он действительно чёрный. А насколько Тимофей помнил из слухов, этот клан довольно агрессивно относился к сородичам, которые не подчинялись приказам альфы. Клан настолько закрытый и не принимающий в свои ряды никого другого. Агрессивные и неуправляемые, как дикие звери, не знающие жалости.

— Даже если допустим, ты мой дядя, — процедил Тимофей сквозь зубы, стараясь не показать, как сильно его задели эти слова, — какого чёрта тебе от меня понадобилось? Ты же должен понимать, что я не присоединюсь к твоему клану. Никогда.

Мужчина смотрел на Тимофея внимательно, изучающе, и в его взгляде было что-то оценивающее, словно он взвешивал, стоит ли говорить правду или лучше соврать. Потом он произнёс спокойно, и голос его стал мягче, почти отеческим:

— Мне не нужно, чтобы ты присоединился.

Тимофей теперь ещё больше терялся, и внутри нарастала тревога, смешанная с непониманием.

— Тогда какого чёрта ты здесь забыл? Познакомиться? Ну, будем знакомы. Тимофей Борзов. А теперь проваливай, у меня много дел, и времени на твои игры нет.

— Ты не Борзов, — произнёс мужчина, и его голос стал тише, серьёзнее, и в нём прозвучала что-то похожее на печаль. — Ты Буреломов. Фамилия твоей матери, да… Не думал, что они скроются под ней. Умная была женщина. Очень умная. Знала, как спрятаться и не потерять корни. Жаль, что не смогла защитить себя и детей.

Тим слышал эту фамилию. А точнее, про оборотня с этой фамилией. Каждый каратель... Каждый, кто хоть как-то был связан с миром оборотней, знал эту фамилию сразу догадывались и о имени. Его знали все.

Захар Буреломов. Альфа чёрных медведей. Легенда. Монстр. Убийца.

Пусть он и не вылезал из своего клана, который находился где-то глубоко в горах, вдали от цивилизации, но влияние имел огромное. Говорили, что он мог одним словом начать войну или остановить её. Говорили, что он убил всех своих братьев чтобы занять место альфы, и ни капли не жалел об этом. Беспощадный убийца, не знающий жалости, не знающий пощады.

И если это правда, то Тим понимал, почему бежал отец, забрав мать. Он бежал не от клана. Он бежал от своего брата, который хотел убить его.

— Ты хотел убить отца?

— Хотел, — ответил Захар без колебаний, и на его лице не было ни капли сожаления, только холодная, твёрдая уверенность. — Он был самой большой угрозой для меня, ведь уже встретил истинную, и ты как раз был уже в ней, ещё не рождённый, но уже живой. Это давало ему силу, которой у меня не было. Это угрожало моему праву на место альфы. Я не мог допустить, чтобы он занял место альфы. Это закон клана.

Он помолчал, глядя куда-то в окно, за которым виднелись заснеженные крыши и серое небо, затянутое тучами.

— Но он сбежал прямо перед боем, — продолжил Захар, и в его голосе прозвучала что-то похожее на облегчение. — Взял твою мать и исчез. И я был счастлив, ведь он единственный, кого я любил из всей семьи. Единственный, кто не пытался меня убить, кто не завидовал, кто просто… был братом. Он был достойным носителем нашей фамилии. И самым достойным мужчиной которого я знал.

Тимофей сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, прорывая кожу, и он почувствовал, как тёплая кровь сочится между пальцев. Внутри бушевала буря эмоций и он не знал, что делать с этим всем. Как справиться.

— Так я тебе зачем? — спросил он, и голос его был хриплым, срывающимся. — У тебя что, детей своих нет?

— Есть, — усмехнулся Захар. — Но ты имеешь право на это место по крови. Ты сын моего брата, а значит, имеешь право бросить вызов любому из моих детей и занять место альфы. Если конечно победишь.

Он сделал паузу, и взгляд его стал тяжёлым, пронзающим.

— Я, знаешь ли, стар и становлюсь добрее с годами, как все старики. Вот и решил сказать тебе об этом. Дать выбор, который у твоего отца не было.

— Я отказываюсь, — выпалил Тимофей, и голос его был твёрдым, решительным.

— Ох… — Захар изобразил на лице напускное удивление, приподняв брови так высоко, что морщины на лбу углубились. — А как же ты тогда с кланом белых бодаться будешь за девку свою? Ты думаешь, что твой статус главы карателей-беля марателей тебе поможет?

— Откуда ты..? — Тимофей почувствовал, как внутри всё сжимается от злости, потому что не понимал, откуда этот старик знает о Соне, о его планах.

— Ой да брось, я же не дурак совсем, — усмехнулся мужчина, и усмешка эта была снисходительной, почти насмешливой. — За каким чертом бы ты так задницу рвал и совал жопу в улей с бешеными пчёлами? Деньги предлагал на чёрном рынке, людей своих отправлял на разведку, рисковал их жизнями. Всё это не из-за работы, мальчишка. Это из-за девки. Из-за той, что стала твоей истинной, но которую увёз северный клан.