Чтение онлайн

— Чуть быстрее, — захныкала, кусая пухлые губы. — Тим, пожалуйста... Я.. Ммм

Он целовал её шею, плечи, грудь, не переставая двигаться, и Соня отвечала на каждый поцелуй, царапала его спину. Стонала, не сдерживаясь, потому что в этом доме не было никого, кроме них, и можно было не прятать своих чувств.

— Тим... я... — начала, но слова оборвались криком, когда оргазм накрыл её волной, заставляя выгнуться, прижаться к нему сильнее, сжимая его внутри себя так сильно, что у него потемнело в глазах.

Он продолжал двигаться, продлевая её наслаждение, чувствуя, как она дрожит в его руках, как её тело пульсирует вокруг него, и через несколько мгновений сам достиг пика, уткнувшись лицом в её плечо, заглушая рык.

Они обнимались и дышали в унисон. Тим гладил её по спине, целовал в висок, в щёку, в губы. Она отвечала на поцелуи, нежная, расслабленная и счастливая.

— Я люблю тебя, — прошептала снова и улыбнувшись провела носом по шее мужчины вдыхая его запах.

— А я люблю тебя больше жизни, — ответил он, осторожно опуская её на пол и подхватывая на руки. — Пойдём, я отнесу тебя в душ.

— А ужин? — слабо запротестовала она, но глаза уже слипались.

— Ужин подождёт, — усмехнулся Тим, направляясь в ванную и уже оценивая в голове насколько сильно она устала и возможно в душе у них получится еще раз…

Сжимая пальцы на крепком предплечье отца, я сделала глубокий вдох, и морозный горный воздух обжег легкие несмотря на жаркий июль тут было прохладно. Солнце уже клонилось к закату окрашивая все в легкие розовые тона.

Волнение внутри достигало какого-то совершенно критического предела, из-за чего колени предательски подрагивали.

Демид шел рядом. Уверенно. Спокойно. Осторожно поддерживая меня за локоть, он вел меня по устланной хвоей и белыми лепестками тропе прямо к огромному вековому дубу, чьи мощные ветви вздымались к самому небу, словно руки древнего титана.

Я опустила свободную ладонь на свой уже заметно округлившийся живот, погладив его сквозь тонкий фатин воздушного платья, и нервная дрожь скользнула по телу. Малышка толкнулась. Тихо. Едва ощутимо. Словно давала понять, что она тоже здесь, тоже чувствует эту сумасшедшую энергетику, которая витала в воздухе, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

Переведя взгляд чуть правее от импровизированной арки из сплетенных корней, я увидела маму. Она сидела на резной деревянной скамье, укутанная в пушистый плед, и на её губах играла такая нежная, такая трепетная улыбка, от которой у меня внутри всё сжалось до боли. Живой. Исцеляющей.

Но стоило мне повернуть голову прямо, как всё остальное просто перестало существовать.

Тим.

Он стоял под сенью дуба, широко расставив ноги, и его темный, поглощающий взгляд безжалостно проходил по моим нервным окончаниям, высекая из них искры. На нем не было классического костюма, только свободная льняная рубашка со шнуровкой на груди и темные брюки, потому что сегодня мы следовали древним традициям его стаи.

Ожидая меня, он напряженно сжимал челюсти, и даже на расстоянии я чувствовала ту сокрушительную, первобытную мощь, которая исходила от него, затапливая всё пространство вокруг. По коже вспышками прошел обжигающий ток.

Демид остановился, плавно отпуская мою руку, и, посмотрев на меня в последний раз с безграничной отцовской теплотой, отступил в сторону.

Я осталась одна. Вернее, не одна. Я сделала последний шаг навстречу своему истинному, и Тим тут же перехватил мои холодные ладони своими горячими, мозолистыми пальцами.

— Искра моя, — его голос, низкий, вибрирующий, прозвучал тише шелеста листьев, но ударил прямо в сердце, заставляя меня шумно выдохнуть.

Он не спрашивал. Утверждал. Властно притягивая меня ближе, так, что я почувствовала жар его тела. Смотрел на меня сверху вниз, и в его черных глазах плескалась такая бесконечная нежность, смешанная с дикой жаждой, что у меня просто перехватило дыхание.

Вынырнув из-за спины Тима, к нам приблизился Степан. Старый оборотень нес в руках длинные алые ленты, от которых исходило слабое, едва уловимое свечение.

— Вы пришли сюда, чтобы связать свои души перед лицом природы и предков, — голос Степана звучал гулко, торжественно, и каждое его слово эхом отдавалось в сознании.

Протянув руки, мы с Тимом соединили наши ладони. Разжав пальцы, Степан ловко обернул алую ленту вокруг наших запястий, затягивая первый узел.

— Я, Тимофей Буреломов, альфа черных медведей, признаю тебя своей истинной парой, — Тим говорил медленно, не отрывая от меня своего гипнотизирующего взгляда, и каждое его слово было как гвозди, забиваемые в самое сердце, только вместо боли они приносили абсолютное счастье. — Моя жизнь — твоя жизнь. Моя сила — твоя защита. Пока бьется мое сердце, никто и никогда не посмеет причинить тебе боль.

Степан затянул второй узел, и лента вдруг вспыхнула ярким рубиновым светом, обжигая кожу, но этот жар не пугал. Он впитывался в кровь, сплетая наши ауры воедино.

— Я, Соня Барсова —голос предательски дрогнул от непривычки к этой фамилии, которую Демид все же подсуетился и изменил в моих новых документах. Мне пришлось на секунду прикрыть глаза, чтобы справиться с накатившими эмоциями, ведь слезы уже стояли в горле. — Я принимаю тебя своей истинной парой. Твою сущность. Твою душу. Навсегда.

Только Степан затянул последний узел, закрепляя клятву, как ленты растворились прямо на нашей коже, оставив после себя лишь легкое покалывание и тонкий красноватый след, который исчезнет через пару часов.

Лес взорвался приветственным гулом. Гости хлопали, оборотни издавали глухие рычащие звуки, одобряя выбор своего вожака. Мама плакала, прижимая ладони к лицу, а Демид обнимал её за плечи, и от этой картины горло снова сжало от щемящей нежности.

Но Тим уже не смотрел на них. Оторвавшись от моих губ после долгого, собственнического поцелуя, он хрипло выдохнул мне прямо в губы:

— А теперь — только ты и я.

Отступив на шаг, он начал стягивать с себя рубашку прямо на ходу. Гости уже начали расходиться к огромным накрытым столам на поляне, зная, что сейчас произойдет.

Стиснув зубы и замерев, я смотрела, как его тело начинает ломаться. Трансформация всегда пугала других, но для меня она была чем-то завораживающим. Человеческая кожа покрылась густой черной шерстью, кости захрустели, перестраиваясь, потому что зверь рвался наружу, а я не могла отвести взгляд. Уже в следующий момент передо мной стоял огромный, устрашающий своей мощью черный медведь. Уголёк…