Чтение онлайн

Разумеется, удачливая подруга старалась вытащить и меня на островок отвоеванного благополучия. Именно рекомендация ее супруга, полагаю, серьезно повлияла на решение Совета квартировладельцев, доверивших мне пост дежурной в супер-престижном жилом комплексе «Путник в ночи». Возможно, я старомодна, преувеличиваю значение «блатного фактора» и умаляю собственные очевидные достоинства. «С личной недооценкой надо бороться» — поставила я еще одну галочку в воображаемый список самоусовершенствования. И завопила в трубку совершенно обратное:

— Испытываю чувство глубокой благодарности, госпожа покровительница. Без твоего плеча мне бы не выплыть на такой теплый берег. Отчитаюсь по всем пунктам при личной встрече. Когда у тебя приемный день?

Пока Лера просматривала расписание визитов к массажисткам и визажисткам, я мысленно подвела итоги промелькнувшего месяца.

Время и в самом деле не было потрачено даром. Я хорошо усвоила урок Блинова и в «дело о повешении» не совалась. Как свидетельница была в центре внимания жильцов, забегавших пошушукаться о волнующем происшествии. Я сообщала им про нервную болезнь Нины Яковлевны, перекушенные щипцы дантиста, не выказывала сомнений насчет официальной версии и вздыхала о превратностях любви. Вскоре тема сошла на нет, квартиру выставили на продажу, а Домоправительница решила повысить профессионализм. К началу мая я знала наизусть фамилии, имена отчеств всех обитателей квартир, их род занятий и даже составила личное впечатление о наиболее ярких представителях этих везунчиков, для чего несколько раз навестила фитнесс-клуб, библиотеку, бассейн «Путника» (доступ к этим привилегированным радостям мне открыла занимаемая должность). В результате изучения контингента обитателей Эдема были составлены иерархия Важности персон и регистр их Личностных характеристик. Не скрою, сопоставление этих двух списков выявило явную взаимосвязь между рангом важности и степенью противности персоны.

Вот, например, Липскер Ф. Л., занимающий с супругой апартаменты площадью в 200 кв. метров, плотно набитых антиквариатом, этническими раритетами и супер-современной техникой. Сам господин Липскер внешне — ничего особенного, сивенький вариант одного не очень любимого народом, довольно плешивого олигарха-брюнета. А в смысле человеческих качеств…

Ватага персональных охранников, суетливых и черных, как тараканы, сопровождали шефа до дверей квартиры и встречали перед выездом в свет. По территории «Путника» господин Липскер передвигался редко, пренебрегая бассейном, рестораном, кортом и прочим домашним сервисом. Причем, предпочитал смотреть поверх голов, не замечая в упор одушевленные предметы. Очевидно, в свободное от сна время он мысленно пребывал в высоких сферах сложнейших финансовых операций. Подобно доктору Лектору Каннибалу из «Молчания ягнят», финансист никогда не моргал и это внушало трепет.

Я машинально вскочила и вытянулась по стойке «смирно», заметив, как спустившийся в лифте олигарх отделился от стайки черно-плащевых хранителей тела и по хозяйски распахнул мою стеклянную дверь. Опустившись в кресло, он возложил тяжелый взгляд на стоящую перед ним даму.

— На вас розовая блузка, — протокольно отметил блеклый голос.

Сраженная наглостью джентльмена и столь интимным началом беседы, я нервно поправила воротничок.

— Были голубая, желтая, что-то пестрое, — он еле разжимал тонкие губы, подчеркивая обременительность разговора.

Вот чего я меньше всего ожидала, что после одного малоприятного эпизода Липскер вообще замечает меня. А уж различать цвет моих блузок… Такое нельзя требовать даже от мужа. Если, конечно, не занята составлением предразводного списка обвинений.

— Предпочитаю пастельные тона, — пролепетала я, окончательно теряясь.

— Предпочитать вы будете у себя дома. На службе предпочитают работодатели. Ваш покровитель господин Блинов в отъезде и мне пришлось взять на себя решение этого вопроса. Я внес предложение в Совет, меня поддержали — жильцам приятней видеть на месте консьержки служащего в униформе. Не кокетливую даму, а, подчеркиваю — служащего — функциональную деталь комфорта. Желательно не раздражающую и не вызывающую отрицательных эмоций. — Он поднялся. Я застыла в безмолвии. Это была гадкая месть отвергнутого кавалера.

Как-то владелец апартаментов люкс вызвал меня проверить датчик местной сигнализации, располагавшийся за внутренним плинтусом входной двери. Однако, про сигнализацию не вспомнил, а, не тратя время на подходы, прямо в холле объявил, что его супруга — содиректор российско-американского благотворительного фонда часто отсутствует и он бы не возражал, если б его одиночество разделила умеющая молчать дама.

— Ваши характеристики меня устраивают. Вы сами понимаете, Аллочка — я предпочитаю это имя — у меня нет времени для клубов и путан. — Тяжелая рука легла на мое бедро и оно самопроизвольно дернулось в строну. Господин Липскер усмехнулся: — К тому же, у вас не тот возраст, чтобы не ценить мужское внимание. Об оплате пробного контакта можем договориться сейчас же.

О Боже! Как я была великолепна — не размахнулась, чтобы украсить смачной пощечиной глянцево-розовую щеку. Не стала язвительно шипеть обычные фразы униженных и оскорбленных, типа «Что вы себе позволяете?» или «за кого вы меня принимаете?» Думаю, на эти вопросы он ответил бы с оскорбительной для женского достоинства прямотой.

Вкинув брови, я усмехнулась в нагло лицо, гордо повернулась на каблуке и эффектно удалилась. Теперь, нанеся ответный удар в виде ультиматума об униформе, эффектно удалился он.

Месяц назад Липскер обзавелся прислугой. Скромная девушка Катя здоровалась со мной и мышкой проскальзывала к лифту, когда дом еще спал. Она приезжала чуть свет на электричке из Зеленограда, чтобы с 6 до 7.30 драить лестницы десяти последних этажей, а с 7.30 приступить к обязанностям домработницы Липскеров. Очевидно, персона ВКП (Высшей Категории Противности по моей классификации) таким образом разрешила свои хозяйственные и интимные проблемы.

…— Эй, ты где? — Лера подула в трубку. — Сегодня вечером мои домочадцы разбегаются. Посидим, осмыслим проблемы. Жду.

— Сдам смену и поднимусь. Извини, Лерочка, ко мне пришли, — я опустила трубку и уставилась на робко застывшую в дверях посетительницу. Голубой льняной халатик и наколка на волосах, как у горничной из мексиканского сериала выглядели чрезвычайно трогательно. Маленькие, но сильные кулачки размазывали по щека слезы.

— Кто вас обидел, детка? Присядьте, — я указала посетительнице на кресло у дивана и достала вазочку с печеньем. Как хорошо, что принадлежности чайной (или кофейной) церемонии у меня всегда в боевой готовности. — Чашечку чая? И дивное печенье. Натуральный миндаль.

— Нет… Нет… Извините! — она рванулась к двери. — Лучше сообщить в милицию!

— Погодите! — я взяла девочку за руку и одарила улыбкой доброй феи. — Вначале садитесь и успокойтесь. Давайте поговорим. — Мы расположились визави в мягких кожаных креслах, я разлила благоухающий чай «брызги шампанского» в милые фарфоровые чашки питерской фабрики с золотым изображением архитектурных памятников Северной Пальмиры и придвинула к бедняжке ореховое печенье, от которого оторваться не возможно даже ради вынашивания мрачных планов.

— Больше к нему ни за что не пойду! Говорит, Мария Карповна — это супруга господина Липскера — в командировке. Надо все перемыть как следует, она жутко чистоту любит, а если допоздна задержишься, можешь в моем кабинете переночевать. И посмотрел на меня строго, как в милиции. А потом подмигнул! Вот вам крест — подмигнул! — она быстро перекрестила побледневшее от ужаса лицо.

— Подмигнул!? Господин Липскер?

— Феоктист Лазоревич, — она подняла на меня заплаканные глаза. — А у них в квартире — музей — столько всего наворочено, до утра не управишься… Деревяшки резные и этот, тяжелый такой, из мрамора… — Последовал громкий всхлип, слезы потекли рекой. — У мамы ревмокардит. Брату двенадцать. Живем скромно… Все так радовались, когда я сюда устроилась. После школы никак не могла работу найти. Знаете, всякое предлагали. Совсем мы отчаялись… А он… Он мне за два месяца должен.