Чтение онлайн

Поднявшись в скоростном лифте на верхнюю площадку, предназначенную для жильцов пентхауса, я увидела лишь одну массивную двустворчатую дверь и овальное окошко под потолком. Прислушалась к звукам за дверью и не уловив никаких признаков жизни, я с воровской осторожностью отперла замок. Свет в холле зажигать не стала, замерла, превратившись в слух, вдыхая застоявшийся воздух большого темного помещения. Изящный особняк на крыше многоэтажного гиганта — удовольствие не дешевое и на любителя. Внутренняя отделки помещения будет сделана по желанию хозяина, когда таковой объявится. Пока же здесь все остановилось на пол пути — голые плиты стен, фанерный настил под ногами, какие-то трубы и провода напоминали о строительстве. Запах пластика и цемента усиливал ощущение заброшенности.

Стараясь двигаться бесшумно, я направилась к выходу на крышу. По сторонам уходили в темноту арки и дверные проемы недостроенных апартаментов. За одним из поворотов я заметила слабое свечение, словно кто-то курил в темноте. Мысленно поздравляя себя с предусмотрительно надетыми мягкими тапочками и стараясь не дышать, направилась к свету. На пороге большой «гостиной», выходящей полукруглым эркером в сад, замерла, сдержав крик: за огромным, доходящим до пола окном колотились на ветру ветки кленов, а в большом камине — вообразите мое потрясение! — слабо потрескивая, краснели угли! Кто-то торопливо покинул комнату, заметив мое появление! Я присела, ожидая, что в затылок упрется глушитель бандитского ствола. С минуту прислушивалась, оглушенная биение собственного сердца, и осторожно, почти на четвереньках направилась к двери. Ладонь нащупала на полу небольшой предмет, похоже, пачку сигарет и я сунула ее в карман для дальнейшего расследования.

Не помню, как нашла выход на крышу и рванула дверь. Душистый аромат цветущего сада и запах сырой земли взбодрил меня. Темные аллеи обрывались в бездну, а в ней мириадами огней светилась Москва. Невероятно, волшебно! Я стояла среди кустов цветущей сирени, различая далеко внизу подсвеченный шпиль Университета, разбегающиеся нити розоватого бисера — фонарей, идущих вдоль проспектов и улиц. Конечно же, в это мгновение я могла взлететь — восторг захлестнул меня взрывной волной! Я чувствовала себя Маргаритой — бесстрашной мстительницей, Вечной возлюбленной, отправляющейся в фантастический полет. Сейчас, сейчас, еще шаг, вытянуться на цыпочках и…

Шорох в кустах вспугнул иллюзию. Воображение мышкой юркнуло в нору здравого смысла, покрывшееся холодной испариной тело прижалась к облицованной камнем стене. В тот же момент на меня рухнуло нечто живое, опасное! Вцепившись когтями в тонкий пуловер, на плече балансировал кот! Котяра, что б тебе пусто было… Обнюхал мою щеку и спрыгнул. Отдышавшись, я достала припасенный пакетик с кормом, присела. Кот урча терся у моих коленей и просительно заглядывая в лицо огромными круглыми глазами. Щекастая плоская мордочка — вот он, преступный самурай!

— Это ты съел валютные жао-жао, гурман? И нагадил в кашпо тети Оксаны? Экий сообразительный котик! — я гладила увлекшегося трапезой бомжа и торопилась успокоить себя: ничего страшного не произошло — оголодавший бродяжка нарушил сигнализацию. А камин? Да не померещился ли мне с перепугу отсвет огня в темном зеве топки? Я ринулась в дом, отыскала «гостиную» и с облегчением вздохнула — никаких углей! В кромешной темноте лишь слабо светилось большое окно.

«— У вас развитое воображение, Помидорина, но есть вы не возьмете за правило его контролировать, однажды можете зайти слишком далеко. — Предостерегала меня преподавательница актерского мастерства, умевшая рыдать и заливаться смехом по команде. — Этак, бесконтрольно, все Джульетты позарезались бы и Дездемон передушили!»

«— А вот и не зарезалась ваша студентка, Изабель Юльевна! И вообще — совсем теперь другой человек!» — выдвинула я бодрое возражение и нащупала выключатель. На мою руку легла холодная перчатка.

— Не надо света! — прошелестел мертвенный голос.

Рот зажала сильная ладонь и мои выпученные от ужаса глаза различили придвинувшееся вплотную лицо Депардье.

— За мной! — сказал он одними губами. И я последовала, как Эвредика за Орфеем, опоенная запахом его парфюма и ужаса.

Не проронив ни слова, мы спустились в специальном лифте в подземный гараж — гулкий и темный, забитый спящими автомобилями. Дверцу одного из них, довольно-таки пижонского, Виктор распахнул передо мной и я рухнула на мягкое сидение.

— Мне следовало вести себя поаккуратней. Простите, Дора…

Я зажмурилась, ловя восторг летучего мгновения. Дора! Он и не подозревал, какое воздействие производит на меня это имя. Вспоминалась не школьная дразнилка «Дора-Помидора», а совсем другой сюжет — пронзенное стрелой сердце на свежей краске подъезда и четыре заветные буквы, оставленные тайным воздыхателем на многие годы. Боже, как манила тогда запретными тайной взрослая любовь, какими искусами был напоен летний воздух… Присутствие Виктора будило во мне самые романтические, инфантильно-юношеские настроения. Похоже, это стало рефлексом.

В смятении я потянула пристяжной ремень и он перехватил мою руку. — Напугал вас, понимаю.

— Мне надо было рассказать… Вы уехали… — лепетала я, как загипнотизированная. Наверно, мои глаза излучали тоску и радость такого накала, что он отпустил мою ладонь, смутился и нарочито закашлялся.

— Только что вернулся… Кхе… Нам пора поговорить серьезно и лучше это сделать тут.

— В доме подслушивают!? — проявила я сообразительность и, кажется, покраснела. Щеки вспыхнули, а он уставился в сумрак машинного стойбища, думая о чем-то тревожном. В свете прожекторов блестели крыши спящих иномарок. И почему-то казалось, что за дымчатыми стеклами автомобилей притаилось нечто с огромным, мягким, всеслышащим ухом.

— Скорее всего, прослушка везде. В моем авто безопасно. Не смотрите так, у меня нет мании преследования. И затащил я вас сюда вовсе не затем, чтобы припугнуть, а скорее — подстегнуть бдительность. Я владею информацией, которая, мягко говоря, настораживает. Ситуация, признаюсь, не простая. Мне надо было раньше посвятить вас в особенности этой тридцати трехэтажной индустриальной деревни… Видите ли, в «Путнике» проживают важные персоны, в том числе, имеющие отношение к правительству, к следственным органам. Кое-кому было бы очень приятно устроить здесь хорошенькую баню. Бросить вызов. Вы же помните 11 сентября в Нью-Йорке…

— Теракт? — с ужасом выдохнула я, представив оседающую громаду взорванного дома.

— Попытки уже были, — он глянул на меня испытывающе. — Некто пытался поджечь воздуходув на уровне квартиры Липскера. В бункере шахты оказалась взрывчатка. Еще немного — и разворотило бы пол дома.

— Господи! Взрывчатка! Откуда же я могла знать? Выслушайте меня, Виктор Робертович… — сбивчиво и жалобно я поведала моему герою, как отчаянно боролась за честь беззащитной девушки, осуществляя трюк с пожаром. — Это было недопустимо, легкомысленно, глупо!

— Вы все еще играете в водевили, госпожа Кристель, — в его голосе чувствовалась горькая ирония и мне показалось, что моя фамилия, как намек на роль знаменитой искательницы сексуальных приключений прозвучала не зря. Российский Депардье полагал, что эротический жанр был бы для меня уместнее. О, как он прав! Я почти решилась заверять его в этом, но не успела. Носатое лицо уже изображало прокурорскую строгость:

— К счастью, трагедия не произошла. Помогла чистая случайность. Но вам следует быть осторожней в выборе средств борьбы за женскую честь. И поаккуратней в определении мест для ночных прогулок. Как вы оказались на крыше, милая Домоправительница? Просто какая-то мания бабской детективной самодеятельности охватила круги телеаудитории! Теперь все Даши и Нюши ринутся на крыши и в подвалы в поисках трупов!