Признание Альбины Кристаль
Шрифт:
Я сделала паузу, ожидая продолжение критики подрастающего поколения, но Лера резко сменила тему.
— Как продвигается роман с Блиновым? После финта с апрельским банкетом стоило бы обратить внимание на чрезмерную носатость и лишний вес твоего разведчика, — ужалила подруга, мое увлечение Блиновым не одобрявшая.
— Это у кого нос?! — изумленно распахнула глаза я. — Не развенчивай идеалы, дорогая. Он чрезвычайно хорош. Мужчина магического обаяния. И совершенно не виноват, что мне не довелось осчастливить первоапрельский праздник своим присутствием.
— Разумеется не он повесил милейшую критикессу. Ну и не ее нежная возлюбленная. Здесь не надо быть мисс Марпл. — Лера глянула на меня и поморщила носик: — Понимаю, Помидорина, будешь молчать как партизан. Ведь у вас, с этим Джемсом Бондом, кажется, наклевывается роман?
— Абсолютно ничего не наклевывается. Мы просто друзья.
Я не солгала. Виктор Блинов — Депардье, мой опекун и советчик частенько навещает офис Домоправительницы в поздние часы вечерних дежурств. Мы пьем кофе, обсуждаем очередные публицистические передачи, а заодно — сплетничаем, пользуясь составленными мною характеристиками жильцов. Наверно, у специалистов разведывательных служб этот процесс называется обменом информации. Мне же мерещатся дружеские студенческие посиделки с ощущение нерушимого братства, самоотверженности, душ прекрасными порывами… В общем «товарищ, верь!».. Увы, только товарищ. Столь мощно начавшаяся лирическая тема наших отношений заметно увяла. Уверена, не без влияния супруги — мадам Блиновой.
Во время разбирательств после первоапрельского происшествия, Блинов все же улучил момент упрекнуть: — В квартире убитой вы оказалась в 21. 30. Это значит, уже пол часа я напрасно ждал даму в золотистом платье средь шумного бала. Жаль, что вы пренебрегли приглашением… Во-первых, не влипли бы в противнейшую историю, во-вторых… Мне было так обидно, словно школьнику на неудавшемся свидании…
Выражение моих глаз, очевидно, было столь многозначительным, а его профессиональная способность к дедукции столь сильна, что последовал вздох:
— Черт, Оксана! Как я сразу не сообразил.
— Пустяки. Ваша супруга лишь напомнила мне о служебном долге. Я отлично провела время на рабочем месте и… стала свидетелем мрачного, но загадочного случая.
— Лучше бы вы жевали утку в ананасе, забыв о времени в присутствии… столь милых людей, а госпожа Робиншутц удавилась бы без вашего присутствия. Не было бы всех этих следственных церемоний, дознаний. И вон того седого волоска.
Я машинально схватилась за свежеокрашенную прядь: — Не правда!
Хотя, если б не краска, седины было бы больше. Жалко этих старушек… Любовь жалко… Что бы там не произошло.
— Жалко, — искренне согласился Блинов. И мне почему-то показалось, что имел он ввиду вовсе не этих женщин…
…— Тебе уже не восемнадцать. Сейчас год за два. Расточительно терять время на совершенно не перспективного кадра… — тарахтела Лерка, уча меня уму-разуму. Что ж, как человек из категории «благополучных» и как лицо доверенное имеет право.
— Блинова не тронь. Не нужна мне твоя житейская мудрость. Любовь — это торжество воображения над интеллектом, — остановила я красноречие Леры.
— Юная супруга твоего шпиона — Оксана Геннадиевна, бывшая «мисс-сиська» очень хваткая особа. В дни свободные от светской жизни и путешествий, бдительно следит за сохранность мужа. Она на всех красивых женщин кидается. А ты — расцвела на работе. — Лера оценила мой легкий брючный костюм и полупрозрачную блузку цвета «цикламен».
Именно она снабжала первое время соответствующим гардеробом запущенную подругу, у которой по причинам материального характера сформировался стиль «экономик» — джинсы, пуловеры тонов зашарпанного асфальта и подростковые курточки китайского происхождения. Надо признаться — числила я себя уже в хронических неудачницах. Нелепая смерть родителей, измена мужа остро выявили беду — отсутствие детей, одиночество. А когда я перебралась из нашей весьма благоустроенной супружеской квартиру в пустовавшую родительскую мини-двушку и осталась на копеечной ставке внештатного автора в милой моей газете, вопрос выживания встал ребром. Сунулась туда, сюда — не нужна. Как это так — не нужна?
Тогда, постояв у пустого холодильника и сварив остатки гречки, я одиноко сидела за столом и ощущала, как крепнет во мне сопротивление. Бросилась к компьютеру и в один миг накропала наставление таким, как я — «проповедь» неудачникам.
«Полистаем для начала иллюстрированные журналы, присмотримся.
Виллы, яхты, показы Высокой моды, презентации, балы. Хорошо живут люди…
Ну почему именно они? За что и чьей рукой распределяется на этом свете пруха? Посмотришь на „звезд“ — одна туфта, внешность, как и требуется потребителю — хамская, вульгарная. Духовные запросы на нулях, образ жизни — свинский. Наркота, алкоголь, сексуальные излишества, безобразия всякие, скандалы. А гонорар — пару миллионов за выйти и покрутить задом в примитивном фильме. Дом в Малибу, квартиры на всех континентах, мужики у ног млеют самые отборные… Спрашивается: по-че-му?! Живет какая-нибудь Кортни Лав или оторва-Мадонна на полную катушку, ни в чем себе не отказывает. Мужа поменяла, ребеночка родила, виллу лишнюю отгрохала — вся в блеске славы, в суете поклонения, миллионных контрактах, в развлеченьях, в турне, в яхтах, банкетах, раутах, салонах высокой моды, в люксах, в поклонниках — с ног до головы упакованная. А ты тут — с пустым холодильником, не обласканная, неухоженная, всеми забытая. С надоевшим телеком, тощим кошельком, обломанными ногтями, корейским пуховиком и все считаешь копейки, считаешь и сочиняешь попусту маленькие праздники, а они не приходят. Что бы ты не затеял — самое пустяшное в рамках жизненного реализма — проваливается.
Тут и не заметишь, как начинаешь выть от зависти и ждать: что там с небожительницей, наконец, стрясется? Когда же и ей судьба ножку подставит? Ее бы хоть на один день сюда. В эти автобусы, рынки, малогабаритки. Как, дорогуша звездная, красота не увяла? Тоска по прекрасному не мучит?!
„Главное противно, что я-то совсем не хуже! А если честно — лучше, а имею благ с гулькин нос“, — так и свербит, так и сушит душу зависть. Вот и мешки под глазами набрякли, и сон пропал и настроение жуткое. Плохи дела.
А. С. Пушкин утверждает: „Зависть — сестра соревнования, следовательно, из хорошего роду“. Род то древний, но в семье не без урода. Зависть черная, злая, непродуктивная. Соревновательность (как говорят теперь) — бодрая, азартная, ясноокая. Вступила Эллочка Людоедка в соревнование с американской миллионершей Вандербильд, выкрасила кошку акварельными красками и поверила — получились шанхайские барсы! Радости-то, радости! Вы скажите: о двух извилинах дамочка, вот и довольна. Я поспорю: да глупышка-пустышка, но владеет редким даром — секретом устраивать себе праздник подручными средствами. Если уж не заложено вам в гены веселая удаль оптимиста, можно попытаться исправить положение волевыми усилиями.
Прежде всего надо твердо запомнить следующее:
1. Никогда не бывает так хорошо, чтобы нельзя было сделать еще лучше. Никогда не бывает так плохо, чтобы не могло быть и хуже. (См. анекдот про козу) Да, в сравнении со „звездным“ великолепием ваша жизнь серенькая — хоть вешайся. Но ведь пожара нет? Потолок над головой не рушиться? Ручку на гололеде не сломали? А ведь могли. И пожар и обвал и прочие бедствия ох, как часто случаются. Но пока не с вами. Вот он — повод для истинного удовольствия: обе руки не в гипсе! (кто побывал в гипсе, тот знает, каково с ним приходится) А если рука пострадала, то ноги ведь целы… И так далее. Вывод: в любом, самом плачевном положении следует отыскать приятный момент, на нем сосредоточить положительные эмоции и не забывать: бывает и хуже.
2. Все относительно. Ваша личная оценка — есть мера жизненного благополучия. Представьте: сидят зеки на нарах или солдатики в окопе и рассматривают фото про вашу жизнь. Завидуют, бедолаги, ой, как завидуют. И горести им ваши такими пустяковыми кажутся. Думаете, у „звезд“ с миллионными гонорарами меньше проблем, чем у вас? Да столько же, И жизнь их также мордует, если не круче. Ведь на виду же все время и завистников — свора! Масштабы другие, а чувства и стремления точно ваши: добиться, удивить, доказать. А виллу купить или новый чайник, удивить режиссера или соседку, Каннское жюри или начальника ДЕЗА — кайф одинаковый. Причем, вам же еще и легче — туфли не те купить это не с приобретением острова обмишуриться. От омара или вазочки с черной икрой тошнит, а от селедочки под горчичным соусом — нет!
3. Счастье внутри нас. То есть, насколько вы сами способны ощущать себя реализованным, успешным, здоровым — настолько и получите. Нет, не выиграете в уличную лотерею „мерседес“, не прировняют статус менеджера по продаже к должности министра торговли и болячки не отлипнут. Но только вот чувствовать при этом вы себя можете получше всякой „звезды“. Обласкайте любовью спутников вашей жизни — старенькую мебель отполируйте, люстру почините, кота пригрейте, свяжите любимому шарф. Зауважайте себя, припомнив все победы, добрые дела, достоинства, комплименты — это вовсе не мелочи и не важнее на весах Вечности, чем „Оскар“ или престижная премия. Выше голову, развернуть плечи, в горящих глазах позитив и превосходство. Вы созданы в единственном экземпляре и самый большой ваш недостаток — неумение устраивать собственный праздник из отпущенных вам судьбой средств.
„Я его слепила из того, что было, ну а то, что было — то и полюбила…“ — глубоко философский подход оптимиста к проблеме созидания личного благополучия. Оглянитесь вокруг, ведь не так уж и плохо живется. А главное — перестаньте вы и завидовать!»
6
«Перестать завидовать, Алька!» — занесла я в свой личный кодекс. И еще — не сдаваться! И вот — пожалте! Судьба с подарочком подоспела.
За последний месяц я так разбогатела, что сумела заложить основу соответствующего моему статуса и внешности гардероба. Кажется, зря. Но без борьбы не сдамся.
— Скоро буду в униформе щеголять. Твой сосед снизу намерен упрятать мои прелести в синий сатиновый халат. — Я продегустировала пышный торт, густо усеянный миндальной стружкой. — Замороженный… Обожаю…
— Мы с ним соседствуем по диагонали. У меня ж трехкомнатная, а у них самый высший класс. Липскеры — та еще парочка. Статью в «Совершенно секретно» читала? Бабки немеряные, недвижимость во всех спальных районах земного шарика. Жену боится хуже Женевской прокуратуры. Видать дамочка имеет на сожителя серьезное досье.
— Вот отчего голубчик в клубах не светится, на тусовки не выползает. Ведет замкнутый образ жизни, — я переметнулась на солененькое — салат из креветок.
— Мясное отведай, — Лера пододвинула трех ярусную вазу, загруженную деликатесами.
— Боже, какой окорок! Увы, не успеваем, — взглянув на часы, я мужественно отвела взгляд от стола и с левитановской убедительностью объявила: — В этот момент происходит нечто отвратительное: гнусный бабник пытается обесчестить девушку!
— Телесериал? — Лера ринулась к устрашающих размеров телеку.
— Липскер.
— А-а-а… Утащил-таки в норку серую мышку?
— Она — красавица. У меня разработан план совместной операции.
— Совместной с Блиновым!? — как искренне удивляться могли эти лживые зеленые глаза!
— С Катей и с тобой! Главное — действовать с придельной точностью.
Тащи спички, стремянку. Газету и отвертку я прихватила. У вас общий с Липскерами воздуходув в холле. До самого подвала.
— С ума сошла! Мы сгорим! — Лера в ужасе наблюдала, как я открутила решетку и сунула в темный провал зажженный газетный факел.
— Сигналь охранникам: «возгорание в квартире Липскеров». — Я принюхалась. Если Катя не струсила и сунула в воздуходув тряпичную «закупорку» в виде, допустим, подушки, то дыма там будет достаточно. Если нет…