Чтение онлайн

Корабли Звёздного Флота, а вместе с ними и уцелевшие суда контрабандистов, всё дальше удалялись от места битвы, направляя курс к выходу из системы Скарца. «Мародёр», сильно повреждённый, но всё ещё целый, следовал за ними, окутанный дымом и пламенем. Лиза всё это время оставалась на его мостике, несмотря на ужасные ожоги. Её сознание держалось лишь на нечеловеческой воле и упрямстве.

В момент, когда система Скарца вот-вот должна была вспыхнуть огнём, грузовой корабль «Обжора» входил в стыковочный док «Левиафана-2». Они едва успели вернуться с Саэлии — напряжение в системе ощущалось почти физически. Что-то надвигалось.

С тихим шипением распахнулись и снова сомкнулись шлюзовые створки. Из переходного отсека вышли Кара, Ибис и Манаки — члены команды Лемурийцев, сопровождавшие экспедицию. Воздух в доке был свежим, но в нём уже витала тревога; мягкое освещение казалось непривычно тусклым. На лицах — лёгкая усталость.

Следом появились земные союзники: капитан Касаткин — плечом к плечу с первым помощником Тираном, сдержанный Лисиченко, инженер Максудов и быстрая, почти неуловимая в движении Ника. Все они снова ступали на борт «Левиафана-2».

Пронзительный вой сирен разорвал тишину. Красные огни вспыхнули вдоль стен, превращая док и прилегающие коридоры в залитый тревогой алый лабиринт.

— Боевая тревога, — бросил Манаки.

— На мостик! — резко скомандовал Ибис и первым рванул с места.

Группа сорвалась с места и побежала, их шаги глухо отдавались в пустых коридорах. «Левиафан-2» был колоссален. Судно, когда-то вершившее судьбы звёздных сражений, теперь походило на пробуждённого титана, который только начинал осознавать, что грядёт новое побоище.

Пробегая мимо глухих люков и погасших отсеков, они видели на стенах следы старых сражений: глубокие вмятины от попаданий, обугленные пятна, участки, сшитые экстренным ремонтом. Здесь каждый метр дышал прошлым. Когда-то «Левиафан-2» сражался в первых рядах, а теперь — вновь рядом с эпицентром надвигающейся войны.

Коридоры расширялись, потолки поднимались выше, и наконец они вырвались на центральную палубу. Сферическое помещение озарял яркий свет, а в его центре возвышался капитанский мостик. Здесь уже суетились лемурийцы: над голографическими консолями склонились силуэты, в воздухе мелькали трёхмерные проекции, и всё — от цвета индикаторов до выражений лиц — говорило об одном: произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Что там? — спросил Ибис, вбегая на капитанский мостик.

Капитан лемурийского корабля повернулся в сторону вошедших и сообщил:

— Начался бой, а в соседней системе активировалась Метка Гранта.

Кара, Ибис и Манаки при этих словах изменились в лице.

— Ничего себе новости, — проговорила Кара. — Вот это слетали посмотреть на аварийный маяк.

— Где метка? — уточнил Манаки.

— Соседняя планетарная система. В данных Обжоры она значится как Малькар, планета Сат-Тана, — сообщил один из лемурийцев, занятых у консолей.

Сат-Тана на языке одного из древних родов лемурийцев означает "Призрачная" или "Туманная надежда". Интересное название вы планете придумали, — проговорил Ибис.

— Что такое Метка Гранта? — первым осмелился спросить Касаткин, обращаясь к капитану Хел'Корату.

Остальные земляне — Тиран, Лисиченко, Максудов и Ника — уставились на лемурийцев. На их лицах читались тревога и недоумение.

Капитан Хел'Корат попытался ответить, но слова застряли у него в горле. Его лицо исказилось, словно он пытался выразить невыразимое.

— Это… это предупреждение, — выдавил он, но тут же осёкся, не найдя точных слов.

— Разрешите, капитан, — тихо вмешался Ибис. В его глазах мелькнуло понимание.

Хел'Корат кивнул.

Ибис повернулся к землянам и посмотрел на Максудова:

— Когда мы летели на Саэлию, ты показывал мне фотографию своего дома. Там, на воротах, была табличка: «Вход воспрещён. Во дворе злая собака».

Он сделал паузу и кивнул в сторону консоли, где мерцали сложные графики и символы.

— Так вот, метка Гранта — это тоже предупреждение.

— О чём? — Касаткин подался вперёд. Тревога нарастала.

На этот раз ответил Хел'Корат. Его голос стал твёрже, но не менее мрачным:

— Этой меткой обозначали наличие на территории Пограничного Стража. Это самое опасное творение нашего народа. Он был настолько смертоносен, что его установку и активацию запретили в шести ближайших к материнской планете системах.

Касаткин оценил масштаб угрозы.

Мостик будто выдохнул. Повисла тяжёлая тишина.

— Добавлю, — отозвался один из лемурийцев у пульта; голос его был глухим, почти безжизненным. — На момент активации Стража в системе Малькар находилось шесть кораблей. Сейчас — ни одного.

— Так он их… — фраза не была завершена. В этом не было нужды.

— А здесь что? — спросил Тиран, глядя на развернувшееся сражение в системе Скарца.

Битва за Леду и планетарную систему Скарца бушевала, окрашивая холодный космос всполохами плазмы и взрывов. Недалеко от Эгриса, за луной которого прятался «Левиафан-2», схлестнулись две могучие армады.

Харонская империя бросила в бой свой флагман: исполинский «Карающий», хищный «Стервятник» и зловещий «Глашатай Пустоты». Вокруг них роились орды боевых модулей — стремительные «Гарпии», невидимые «Тени» и смертоносные «Когти».

Противостоял им потрёпанный, но гордый Звёздный Флот: линкор "Сеул", крейсер "Несокрушимый" и фрегат "Решительный". Их сопровождали эскадрильи юрких истребителей, стремительных перехватчиков и манёвренных квинджетов.

Сражение началось мгновенно. С первых секунд стало ясно, что силы неравны. Орудия "Сеула" и "Несокрушимого" изрыгали потоки плазмы и ракет, которые с оглушительным рёвом врезались в синие энергетические щиты имперского флагмана и других кораблей. В местах попаданий щиты вспыхивали ярким светом, дрожали, но оставались непробиваемыми. Энергия ударов растекалась по их поверхности, не причиняя "Карающему", "Стервятнику" и "Глашатаю Пустоты" видимого вреда.

В ответ корабли Империи обрушили на землян шквал огня. Зелёные лучи пронзали вакуум, точно находя цели. Корабли Звёздного Флота, не обладавшие аналогичными энергетическими барьерами, принимали удары напрямую. Обшивка "Решительного" вспыхнула, когда плазменный залп пробил его носовой отсек, вызвав декомпрессию. На "Несокрушимом" взорвался один из вспомогательных двигателей, и корабль опасно накренился. "Сеул", несмотря на свои размеры, тоже страдал — многочисленные попадания оплавляли его броню, из зияющих пробоин вырывались языки пламени.