Чтение онлайн

— Изящно уходишь от темы.

— Взаимно, Рыжуля.

— Нет, — я выставляю ладонь вперед. — Даже не думай. Ты не будешь называть меня Рыжулей, и прекрати делать вид, будто не замечаешь очевидной проблемы.

— Проблемы?

— Решил к словам придраться?

— А ты у нас упорная?

— Когда дело касается живого ребенка – еще бы.

Киран прикусывает изнутри щеку, а затем со вздохом произносит:

— Утром мне позвонили из городского приюта, — его взгляд темнеет, а по телу пробегает едва заметная дрожь. — Мама Эмми умерла. Передозировка.

Из меня вырывается короткий вскрик, а по венам растекается животный ужас.

Киран медленно кивает, словно разделяя реакцию.

— Чувствую себя полным ничтожеством, потому что, если быть до конца честным, я ее мать даже не помню. Весь день ломаю голову, пытаясь выудить из памяти хотя бы крупицу воспоминаний, хоть какой-то намек на сходство, но тщетно.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Уверен, что она твоя? — тихо спрашиваю я.

Включая поворотник, Киран притормаживает на красный.

— Я видел результаты теста ДНК. Она моя,— он издает короткий сухой смешок. — Хотя, если честно, бумажка и не требовалась. Она ведь вылитая я, только маленькая.

— Если не считать глаз, — глаза у нее особенные. Я качаю головой, и наконец доходит смысл его слов, пока Киран сворачивает на парковку. — Но как они успели провести тест ДНК, если ты узнал обо всем только утром?

Он мгновенно напрягается всем телом.

— Киран?

Голова бессильно опускается на подголовник. Киран усмехается, но в этом звуке нет ни капли веселья.

— Похоже, ты твердо намерена выудить из меня все самые сокровенные тайны, Рыжуля.

— Лайла, — поправляю я и поворачиваюсь всем корпусом. — Можешь не рассказывать, если не хочешь. Я имею в виду... ты ничего не должен.

Он глубоко вздыхает, а затем поднимает на меня синие, как океан, глаза, заставляя прирасти к месту.

— Мой ДНК остался в базе, потому что... сам вырос в приюте, — шепотом признается он. — Меня привезли туда, когда исполнилось четыре.

Если до этого казалось, будто мое сердце рухнуло вниз, то теперь оно проваливается в настоящую бездну.

Кажется, будто я несусь на американских горках и мы только что рухнули с безумной высоты вниз, так что внутренности подкатывают к самому горлу.

Я бы ни за что не догадалась, никогда бы не подумала, просто глядя на него.

Впрочем, разве это не лицемерие? Ведь я и сама страдаю от скрытого недуга. Большинство людей ни за что не догадаются, что в больничных приемных я провела куда больше времени, чем на праздновании собственных дней рождения. Мне ли не знать: человеку всегда нужно давать шанс и не судить по первому впечатлению, ведь никогда не угадаешь, какая внутри него идет война. И все же сейчас я упрямо загоняю Кирана в рамки стереотипного бабника – лишь из-за страха того, что рядом с ним испытываю.

Вглядываясь в лицо Кирана, откровенно обнажающего душу и делящегося тайной, без сомнения, свято оберегаемой ото всех, я шепчу единственное, что приходит в голову:

— Я понятия не имела.

— Не та тема, чтобы распространяться перед каждым встречным.

— Господи, Киран, мне жаль, — выдыхаю я. — Сегодняшний день, должно быть, выдался...

— ...тяжелым, — договаривает он.

От усталого тона болезненно сжимается сердце. Весь его мир только что перевернулся с ног на голову, но мало того: необходимость забирать дочь, о существовании которой ты даже не подозревал, из того приюта, где когда-то бросили тебя самого, наверняка по живому вскрыла каждую уродливую рану, годами тщательно хоронимую в глубинах души.

Я сажусь чуть прямее.

— Знаешь что, тебя и так наверняка засыпали вопросами. Расспросы могут и подождать. Поехали, нужно отвлечься.

Я толкаю дверцу, но, заметив, что он не двигается с места, оглядываюсь через плечо. Киран подпирает подбородок кулаком, а на губах играет едва заметная улыбка.

— Что? — недоуменно хмурюсь я.

— Порыв весьма очаровательный, но вообще-то мы приехали покупать одежду для моей дочери. Сомневаюсь, что такое занятие поможет переключиться.

Ну да, точно.

Щеки заливает румянец, и я бурчу:

— Попытка не пытка.

Он подмигивает.

— Ни в коем случае не осуждаю.

Выскакивая из машины, я оборачиваюсь перед тем, как захлопнуть дверцу, и скептически морщусь.

— Тебе и правда этот порыв показался милым?

Со смешком качая головой, Киран тоже выбирается наружу и захлопывает дверцу, но перед этим до меня все же долетает тихий шепот:

— Даже представить себе не можешь, насколько: у тебя абсолютно все выходит мило.

Глава 5Киран

Брат от другой матери:На твоем месте я бы захватил наггетсов по пути домой

Киран:Эмми не ест?

Брат от другой матери:Вообще ни в какую

Брат от другой матери:Белла начинает воспринимать это на свой счет, а ты знаешь, какой упертой она бывает...

Киран:Значит, наггетсы

Брат от другой матери:Спасибо

Брат от другой матери:Спасаешь мою кухню и рассудок

Лайла трещит без умолку уже минут десять, а я счастливо плетусь следом, толкая тележку под ее щебетание.

Стоило лишь заикнуться, что я понятия не имею о книжном отделе, и ее понесло, как ракету на старте.

Я знал, что она любит читать – за этот год подслушал достаточно их с Беллой телефонных разговоров, чтобы понять эту страсть, – но боже, блеск в ее глазах, когда говорит о книгах... Я готов задавать миллион вопросов снова и снова, лишь бы его увидеть.

Наверное, с таким же лицом выхожу на лед.

Выражение абсолютного, чистого счастья.

Лайла настолько увлеченно рассуждала о тиражах, дистрибуции и о том, как все изменилось на волне возрождения интереса к чтению, что только сейчас поняла, куда вообще забрела. Лайла резко тормозит, так что я едва не въезжаю в нее тележкой, и озирается по сторонам посреди отдела бытовой химии.

— А мы зачем пришли? — хмурится она.

Я пожимаю плечами.

— Я просто шел за тобой.

Пробормотав себе под нос что-то неразборчивое, она разворачивается и оттесняет меня с дороги.

— Я отвлеклась, — качает головой Лайла. — Клянусь, стоит заговорить о книгах, и у меня отключается мозг. Почему не остановил?

— А зачем?

Она наконец-то выруливает в нужном направлении и выгибает бровь.

— От скуки?

Голос звучит хрипло, когда я тяну:

— Я похож на заскучавшего?