Чтение онлайн

— И то правда, для принцессы никуда не годится.

Бросив взгляд ей за спину, я улавливаю тихие голоса, доносящиеся, судя по всему, со двора. Похоже, в гости позвали не меня одну. Сильно сомневаюсь, что Белла могла взять ребенка из приюта, не предупредив: мы ведь делимся абсолютно всем. Приходится признать: бурная фантазия на этот раз явно оказалась перебором.

Снова взглянув на малышку, я задумчиво напеваю под нос, продолжая забавную игру.

— А как насчет принцессы Мии? — предлагаю я, вспомнив «Дневники принцессы».

Она качает головой, на сей раз куда более решительно, но улыбка по-прежнему сияет на лице.

— Королева Лилли?

Сквозь зажатый во рту палец прорывается смешок, и от очаровательного, тихого звука в груди вспыхивает огонек счастья. Клянусь, детский смех – самое прекрасное, что есть на свете.

Я тихо смеюсь вместе с ней.

— Тебе нравится быть королевой?

Малышка кивает с таким усердием, что приходится протянуть руку и осторожно придержать ее за локоть, лишь бы девочка не потеряла равновесие и не упала.

Напустив изысканный британский акцент, я интересуюсь:

— И как же зовут ваше величество, моя королева? — и в завершение церемонно наклоняю голову.

До меня доносится звонкий смех, и не успеваю опомниться, как крошечная ладошка ложится на ухо, и девочка шепчет:

— Э... Э-эмми-и.

Она сильно заикается, отчего робкий голосок звучит хрипло и прерывисто. По какой-то причине от этого звука щемит сердце. Должно быть, она жуткая скромница, раз так волнуется, называя собственное имя.

Отстранившись с широкой улыбкой, я картинно ахаю и прижимаю руку к груди.

— Какое потрясающе красивое имя, прекраснее в жизни не слышала!

Палец тут же возвращается в рот, но улыбка никуда не исчезает, пока я не протягиваю руку со словами:

— Проводишь меня к маме и папе?

Радостный огонек в ее глазах мгновенно гаснет, и я понимаю, что ляпнула лишнего. Быстро сориентировавшись, я заговорщически шепчу:

— А ты уже видела Бэмби? — при упоминании глухой собаки, которую лучшая подруга приютила в прошлом году, глаза девочки округляются. — И где же она? Пойдем поищем?

Я поднимаюсь, и Эмми согласно кивает, а затем, к моему удивлению, тянет ручки – насколько позволяет тесное платьице, – просясь вверх. Недолго думая, я бережно подхватываю ее; сердце сладко сжимается, а материнский инстинкт плачет от нежности, когда девочка доверчиво опускает щеку мне на плечо.

— Какая же ты милая, королева Эмми, — шепчу я, вызывая у нее тихий смешок.

Закусив изнутри щеку, чтобы не улыбаться во весь рот, словно Чеширский кот, я сворачиваю за угол и едва не теряю равновесие, заметив на веранде Кирана.

Дыхание перехватывает, и я застываю.

Замерев на пороге гостиной, пока все те кокетливые сообщения, что он присылал, жгут карман, я жадно впиваюсь в него глазами.

Киран – еще одна моя тайна.

Потребовалась вся сила воли, чтобы не ответить ни на одно сообщение. Сдерживаться помогал лишь регулярный сталкинг в соцсетях, напоминавший, какой он неисправимый бабник. Впрочем, данный факт ничуть не мешает восхищаться его привлекательностью: Киран – ходячее воплощение безупречной мужской красоты. Чего стоит одна лишь дерзкая улыбка, лукавые подмигивания и абсолютная уверенность, сочащаяся из каждой поры. А то, как его взгляд притягивает, словно стремясь навсегда запечатлеть тебя в памяти...

В нем притягивает абсолютно все.

Вот только привычной нагловатой уверенности что-то не видать. Кажется, я еще ни разу не видела его хмурым, а уж тем более сидящим, низко опустив голову и растерянно взъерошивая волосы. Рядом что-то тихо бормочет Грейсон.

Сердце замирает. Что-то стряслось?

Выйдя на террасу, я заявляю о своем присутствии.

— Королева Эмми – лучшая приветственная делегация из всех, что доводилось встречать.

Услышав мой голос, Киран резко поднимает голову. Взгляд падает на меня, в глазах словно вспыхивают искры, но тут же переносится на сидящую на руках малышку, и Киран рывком поднимается на ноги.

— Ты сказала «Эмми»?

Лицо мгновенно искажает тревога; у Беллы с Грейсоном застывает то же выражение.

— Ну да... Ее же зовут Эмми, верно?

Киран медленно кивает, челюсть буквально отвисает: он явно лишился дара речи.

Такое случилось впервые.

Кому, как не мне, знать: этот парень прислал больше пятисот семидесяти семи сообщений.

Первой отмирает Белла.

— Откуда ты знаешь ее имя?

Тут я уже не выдерживаю и усмехаюсь.

— Бросьте, ребят, не пугайте. Она сама сказала.

Киран резко втягивает воздух. Взгляд, которым одаряет нас с Эмми... его просто невозможно описать словами.

С трудом сглотнув, я поворачиваюсь к лучшей подруге.

— Может, кто-нибудь наконец объяснит, почему вы смотрите так, будто у меня крыша поехала? И раз уж на то пошло, — я понижаю голос, — чья она?

Грейсон делает шаг вперед и хлопает Кирана по плечу.

— Об этом ты должен сказать сам.

Проигнорировав загадочную реплику друга, Киран собирается с духом и спрашивает:

— Она разговаривала?

Нахмурившись, я крепче прижимаю малышку к груди, внезапно почувствовав себя загнанной в угол и готовой защищать наш разговор.

— Да.

Он качает головой.

— Она ни с кем не разговаривала... уже несколько недель.

Подавшись назад, я вытягиваю шею, пытаясь заглянуть Эмми в глаза, но та лишь сильнее утыкается носом в изгиб моего плеча.

— Хитрая королева, — шепчу я и прикусываю язык, слыша в ответ тихое хихиканье.

У Кирана глаза едва из орбит не вылезают.

Я пытаюсь глазами отыскать на террасе ее родителей, но тщетно.

— А где ее... — я осекаюсь, так и не произнеся слово «родители» после недавнего инцидента в коридоре.

Киран потирает затылок, обходит стол и проскальзывает мимо ошеломленной Беллы, а после направляется ко мне. Он протягивает руки, и не успеваю я глазом моргнуть, как Эмми перекатывается к нему в объятия, инстинктивно обнимая за шею, словно проделывали этот трюк уже не раз.

— Мы уложили ее поспать на диване. Должно быть, проснулась, когда ты пришла, — произносит Киран. Привычный игривый тон бесследно исчез, сменившись глухим, монотонным голосом.