Чтение онлайн

Но он ничего не успел сказать. В зыбку вдруг хлынула кровь, затопила колыбель, словно тонущую лодку: целиком, до краев. Медвежья морда скрылась, и кровь хлестнула на пол черной струей. Улла страшно закричала. С этим криком Бран рухнул в темноту.

Когда он воротился, Уллы не было. Свет исчез. Бран стоял во тьме. Тишина. Он ничего не видел, ни контуров предметов, ни всплесков света — ничего: словно мир вокруг перестал существовать, словно Бран провалился куда-то глубоко под землю. Словно он ослеп.

Может, я ослеп?

Да нет же. Это просто сон.

— Кто тут есть? — позвал Бран.

— Чего кричишь? — ответили ему.

Все вдруг переменилось.

Тьма обернулась светом. Бран стоял посреди большого дома. Прямо перед ним был накрытый стол, а вокруг сидели люди.

(Харалд?)

Это был Харалд. Каждый из них был Харалд. Одно лицо.

— Харалд? Это ты? — удивился Бран.

Сидящие кивнули головами:

— Я. Садись со мной, выпей пива.

Харалды вытянули руки, взялись за кувшины, что стояли на столе, и поднесли к губам.

(…ох, нет…)

— Не пей! — вырвалось у Брана. — Не надо! Это яд!

Харалды грустно улыбнулись. Покачали головами.

(…не остановить…)

— Не остановить, — промолвили они. — Поздно. Нужно было раньше.

Запрокинув головы, Харалды стали пить.

Бран закрыл лицо руками.

Когда он убрал ладони, Харалд улыбался. Перед ним на столе была свеча, и мягкий отблеск падал на его широкое лицо. Вокруг стало темным-темно. Была тишина. Где-то звонко капала вода.

А Харалд все смотрел — и улыбался.

— Ты умер, — сказал Бран.

— Нет, — ответил тот.

— Как же так? Я знаю, что ты умер.

Харалд оперся о стол локтями, провел ладонью по пышной бороде.

— Нет, сынок, — у него был грустный голос. — Все не то, чем кажется.

(…что?…)

— Что? — Бран шагнул вперед.

Харалд не ответил. Кровь потекла по бороде, зубы оскалились, а лицо перекосилось мукой. Окостенелые пальцы судорожно царапали стол. Дрогнув, раскрылись запекшиеся губы, кровь струей забила изо рта. Он начал оседать, скрываться под столешницей, словно погружаясь в омут. Страшный вопль, похожий на рык, ударил Брану в уши:

— Все не то, чем кажется! Все не то, чем кажется! Все не то, чем…

Открыв глаза, Бран сел. Сердце колотилось, едва не разрывая грудь. Стон Харалда еще звучал в ушах. Бран помотал головой и перевел дыхание.

"Все не то, чем кажется"…

Бран вытер со лба пот и огляделся. Некоторое время не мог понять, где он, и который теперь час. Остановил проходившего мимо раба.

— Эй, — сказал Бран, — это утро, или вечер?

— Вечер, — отозвался раб. — Скоро уж огни тушить будем. Спи, чего вскочил?

Бран спустил ноги наземь и встал. У стола было полно народу. Опять в тавлеи режутся, понял Бран. Обогнув очаг, прошел в дальний угол, к бадье с водой. Напившись, кое-как пригладил волосы и огляделся. У стола за очагом возились женщины. Они продолжали болтать, кидая на Брана любопытные взгляды. Раннвейг сидела на лавке у стены и что-то шила, кажется, рубашку. Уллы нигде не было. Может, к себе домой пошла. Надо спросить у Раннвейг.

Бран приблизился и сел неподалеку. Раннвейг покосилась на него.

— Слушай, — тихо молвил он. — А где Улла?

— А зачем тебе? — лукаво осведомилась девочка.

— Поговорить.

Раннвейг ухмыльнулась. Откусила зубами нитку и полюбовалась на свою работу.

— Так где она?

— Отсюда не видать.

— Чего, тебе жалко, что ли? — Бран усмехнулся. — Или секрет?

— Может, и секрет, — Раннвейг набрала ткань на иголку. — Подай-ка мне наперсток. Вон тот, большой.

Бран потянулся через стол и взял наперсток из резного рога.

— Красивая штуковина, — заметил он. Раннвейг, не таясь, наблюдала за ним. — Хорошая работа.

— Давай сюда, — девочка протянула руку.

— Хоп! — Бран подбросил наперсток, и, поймав, зажал в кулаке. — Нету!

— Да ну тебя, давай, мне некогда!

— Я же сказал, нету. Гляди, — он протянул ей пустую раскрытую ладонь. Раннвейг насупилась.

— Хватит, что ль! — сердясь и смеясь одновременно, промолвила она. — Что еще за шутки? Отдавай! Ну? Быстро!

— Сначала скажи, где Улла, — Бран, улыбаясь, покачал головой.

— Тогда отдашь?

— Посмотрю на твое поведение.

— Еще чего! — фыркнула Раннвейг. — Иди тогда, сам ее ищи.

— Ладно, отдам. Так где она?

Раннвейг поманила Брана пальцем. Понизив голос до шепота, произнесла:

— В капище.

— Сейчас? На ночь глядя? А что она там делает?

— Колдует, — Раннвейг сделала страшные глаза. Бран озадаченно молчал.

— А серьезно? — спросил он наконец.

— Сам ее спроси, — рассердилась Раннвейг. — Она мне и так голову открутит. Она ж не велела никому говорить.

— Даже мне?

— Ох ты, ох ты, великая птица. Да, если хочешь знать, и тебе. Тебе-то первому. А теперь давай сюда наперсток, живо!

— Ладно, — Бран отдал девочке наперсток и встал.

— Ты куда это? — окликнула она.

— Пойду, посмотрю, как она колдует.

— Ой, только не выдавай меня, — глаза Раннвейг округлились. — А то она обидится.

— Не выдам.

Раннвейг хотела сказать что-то еще, но Бран уже не слушал. Вернувшись к лавке, взял плащ, наскоро причесался и, никем не замеченный, выскользнул из дома.

На улице было темно, очень холодно и безветренно. Снег скрипел под ногами, как деревянный рассохшийся настил.

До капища Бран добрался за несколько минут. Большую низкую постройку до самой крыши занесло сугробами, из маленького оконца под застрехой сочился тусклый желтый свет. Вскарабкавшись на сугроб, Бран заглянул внутрь.

Сначала он увидал лишь полумрак, а в нем — темные глыбы статуй. Потом, приглядевшись, уловил движение. На стене горел единственный факел, но и его мутного света хватило, чтобы разглядеть: это Улла. Она была возле статуи Тора, что-то делала на каменном алтаре. Потом присела, взяла невидимый Брану предмет, поднялась и шагнула к изваянию.