Чтение онлайн

— Что я… что мама… умерла из-за меня, — Улла забрала у Брана свои руки и заслонила ладонями лицо.

— За это отец не может меня простить, — услышал Бран. — За это он меня выбросил на снег… когда я родилась. Я знаю. Это все знают. Сигурд меня забрал, страшно поругался тогда с ним… а зачем? Лучше б я умерла. Все говорят… все говорят, что отец очень ее любил. Сестра, говоят, на нее похожа — а я? На что похожа я? Я ведь даже не видела ее. Она умерла в родах… когда меня рожала. Так что это правда.

Бран перевел дыхание.

— Послушай меня, — сказал он. — Моя мать тоже умерла от родов. Это бывает, к сожалению. А у Хелге вон ребенок умер, так чего же, ей повеситься теперь? И мне — мне тоже повеситься? Это судьба, родная. При чем здесь ты? Твой отец жестокий человек. Он, наверное, и в богов не верит. Как он может тебя обвинять? Уверен, что твоя мама очень хотела, чтобы ты жила. Я уверен, ты слышишь, я просто уверен, что она бы не дала твоему отцу сделать то, что он пытался сделать. Она бы жизнь за тебя отдала, как любая мать. Твоя мама хотела, чтобы ты жила. И моя, и всякая другая. Не слушай этих, они очень злые, им просто нравится тебя обижать. Они видят, что тебя это задевает, и радуются. Не доставляй им такого удовольствия. Ты тут ни при чем. Ну, посмотри на меня. Посмотри, родная, — Бран поцеловал Уллину ладонь. Ее пальцы слабо шевельнулись.

— Маленькая ручка совсем холодная, — он придвинулся поближе, — бедный мой кукленочек. Успокойся, милая. Вот так. Не слушай никого. Ты лучше всех на свете. Они тебе в подметки не годятся. Ты красивая. Ты сильная. Ты умная. Да если хочешь знать, на тебя тут полно парней заглядывается, я уже ревновать начинаю! Бьорн вон Харалдсон знаешь, чего сказал? Что хочет на тебе жениться. А другие на тебя как смотрят, не замечала?

Улла подняла лицо. В глазах еще блестели слезы.

— Ну, вот, — Бран провел пальцем по ее губам. — И не надо из-за этой дуры так себя казнить. Ей до тебя, как змее до сокола. А теперь давай-ка отсюда выбираться. Ты заледенела вся, еще заболеешь. Пойдем, искорка, пойдем.

Улла подчинилась. Они выбрались из-за поленницы, и Бран укутал девушку плащом.

— Господи, — сказал он, — ты на ногах не держишься. Давай, я тебя отнесу.

Улла не успела возразить, как Бран вскинул ее на руки.

— Ты что, — смущенно прошептала она. — Я могу идти.

— А я хочу тебя отнести.

— Я тяжелая.

— Ничуть не бывало, ты как перышко, — Бран зашагал по тропинке.

— Увидит кто-нибудь, — Улла обняла его за шею и положила голову на плечо. Бран перехватил девушку поудобней.

— Тебе не холодно? — спросил он.

— Нет, — ее губы коснулись его уха. — Мне хорошо. Мне с тобой так хорошо, мой любимый.

Бран поцеловал ее и едва не потерял равновесие. Улла ахнула. Бран засмеялся и побежал вперед, скользя по утоптанному снегу.

В старой кузнице было темно. Еще два месяца назад рабы заделали паклей щели, и теперь свет луны сюда не проникал. Бран опустил Уллу наземь, закрыл дверь и завалил ее бревном. Сказал:

— Здесь тепло.

— С носу потекло, — Улла фыркнула со смеху. Бран протянул руку, но пальцы поймали только пустоту.

— Ты где? — позвал он. — Черт, как тут темно.

— Лови меня, — от очага раздался голос Уллы.

Бран прошел вперед. Улла произнесла:

— Ох, боги, хо… холодно…

— Сейчас, я разведу огонь, — Бран вытянул руки, чтобы не удариться о столб. Впрочем, глаза уже привыкли к темноте, и рядом всплыли контуры предметов. Бран подошел к поленнице, сгреб в охапку деревяшки и, вернувшись, положил в очаг.

— Эх, сумку забыл, — он присел на корточки. — Ладно, ничего.

Сняв с шеи камень, Бран закрыл глаза. Протянул руки над поленьями. Сложил домиком ладони и сосредоточился. Чуть погодя ощутил в пальцах нараставшее тепло, меж ладонями стало так горячо, будто он держал неостывший уголь. Через мгновение послышался треск, и Улла тихонько ахнула. Открыв глаза, Бран увидел пламя, лизавшее поленья. Улла сидела, накрывшись попоной, и смотрела на него.

— Иди сюда, — позвала она. Бран не заставил себя упрашивать и проворно перебрался к девушке.

— Покажи мне руки, — велела Улла. Бран удивился, однако протянул ладони. Она взяла их и повернула к свету. Придирчиво оглядела.

— Я каждый раз боюсь, что у тебя будет ожог, — созналась она. Сложила его руки лодочкой и поцеловала. — Тебе не больно?

— Совсем не больно. Хочешь, и тебя научу?

— С ума сошел.

— Нет, правда, попробуем?

— Да у меня в жизни не получится.

— Почему нет? Ты ведь тоже необычный человек. Давай!

— Нет, милый, не надо. Когда-нибудь потом, в другой раз, — Улла легла на шкуру. — Я так устала, просто сил нет.

Бран спрятал камень под рубахой.

— А ты поспи, — промолвил он, забираясь с ней рядом под попону. — Конечно, ты устала, нынче вон какой день был. Спи. Давай, спи.

Она уткнулась лицом ему в плечо.

— Ты не сердишься? — тихо спросила она.

— На что, родная?

— На все на это. Этот скандал… и на то, что я говорила. Я… я себя вела, как дура, я знаю.

— Ничего подобного, — Бран прижал ее к себе. — Я ведь уже сказал, что никакая ты не дура. Если бы ты была дура, разве бы я смог тебя полюбить? Ты очень умная. Просто ты еще маленькая.

— Сам-то больно большой, — сонно пробормотала Улла. — Я, чай, не намного тебя младше… подумаешь, на год.

— На полтора, — Бран гладил ее волосы. — Ты еще малышка. Моя маленькая девочка.

— А ты маленький мальчик, — ее голос звучал все тише. — Твой отец, небось, тебя еще и женить не думал…

— Да, — задумчиво согласился Бран. — Верно, не думал.

Улла не ответила, она уже спала. Чуть погодя Бран заснул тоже.

Когда он проснулся, костер еле тлел. В кузнице стало почти тепло. Осторожно, чтобы не разбудить Уллу, Бран выбрался из-под попоны. Подошел к поленнице. Взял оттуда чурбаки и, стараясь не шуметь, положил в очаг. Раздул затухающее пламя. Интересно, который теперь час? Бран подобрался к двери, отодвинул бревно и, дернув ручку, выглянул за порог. Была глухая ночь. Где-то, подвывая, хором лаяли собаки, звезды сияли, будто свечки в дальних окнах. Тонкий серп луны казался процарапанным в черном небе острием ножа. Уже за полночь, понял Бран. Закрыв дверь и вернув засов на место, сел возле Уллы на шкуру. Свет костра падал на ее спокойное лицо, выбившиеся волосы были словно темный ореол. Маленькая рука замерла на соломе, а губы приоткрылись.

Наклонившись, Бран поцеловал ее в висок. Он сделал это очень осторожно, но она все-таки проснулась, глубоко вздохнула, и ресницы дрогнули. Блеснули темные глаза. Взгляд был мягким и сонным. Увидев Брана, Улла улыбнулась и протянула руку. Он взял ее ладонь:

— Извини. Я тебя разбудил.

— Я давно сплю?

— Не очень. Может, часа четыре.

— М-м… давно. Оттого я по тебе так соскучилась, — она потянулась к нему. Он нагнулся, и они принялись целоваться.

— Интересно, боги не рассердятся? — оторвавшись от него, вдруг спросила Улла. Бран опешил: