Чтение онлайн

— Леди Одра, — опять начала я, — будете ли вы говорить с нами?

И снова мы услышали три глухих стука.

— Как вы это делаете? — спросил он.

Комнату будто окутал кокон, любой звук или ощущение казались многократно усиленными.

— Хватит перебивать! — прошипела я.

— Сделайте так еще раз, — сказал он. — Хочу проверить, смогу ли я угадать.

Ему явно было очень любопытно.

Я снова постучала три раза.

Он открыл глаза, затем склонился вбок и сунул голову под стол.

— Ага! — воскликнул мистер Пембертон. — У вас на ноге нет ботинка.

Я отдернула ногу и проворно втиснула ступню обратно в обувь. Было что-то необычайно постыдное в том, что он увидел мой чулок.

Мистер Пембертон снова выпрямился. Виду у него был крайне самодовольный.

— Кажется, вы стучали пальцем ноги.

— Хрустела лодыжкой, — поправила я, не сумев скрыть раздражение.

— Расскажите, вам повезло родиться с таким удачным строением суставов или замогильный холод уже успел превратить вас в камень?

Теперь я уверилась в том, что он меня дразнит, и все же поняла — вопрос он задает вполне сознательно.

— Нет, — честно ответила я. — Произошел несчастный случай с каретой и лошадью — мне было семь лет.

Он побледнел.

— Семь? Должно быть, вы сильно перепугались.

Такое участливое замечание от меня не ускользнуло.

— Я не слишком хорошо помню произошедшее, — солгала я.

— И тем не менее, у вас отлично получается. Я бы ничего не заметил, если б не прислушивался столь напряженно. Даже зная, что вы пытаетесь меня надуть, я вам верил. — Он уставился на меня своими голубыми глазами. — Я недооценил ваши таланты. Будь я немного менее внимательным, мог бы даже поверить в существование призраков. Похоже, я уже попал под ваши чары.

От его лукавой похвалы меня будто овеяло приятным летним ветерком. Я начала прикидывать, как бы так затянуть сеанс, чтобы мы могли здесь же поужинать. Только вдвоем. Мне никогда не было так хорошо. Почему я считала эту комнату холодной и промозглой?

Пробили часы. Я покосилась на портрет лорда Чедвика. Тот взирал на меня сверху вниз, словно читал мои мысли. Через несколько дней его заменят портретом леди Одры. Настоящее будто влепило мне пощечину.

В голове зазвучал укоряющий голос maman.

Остерегайся следовать зову сердца, Женевьева. Из-за него ты можешь вообразить себя неуязвимой.

Должно быть, противоречивые мысли отразились у меня на лице, потому что веселье мистера Пембертона исчезло.

— Неужели моя сообразительность уязвила вашу гордость? Приношу извинения.

— Меня не пугает ваша способность разгадывать мои трюки. Я едва не забыла о цели нашего предприятия, так что это мне следует извиниться. Мы решили поймать человека, который, как вы считаете, убил вашу невесту, а сами забавляемся тут, будто это всего лишь игра в карты.

От потрясения он приоткрыл рот.

— Искусство иллюзии и обмана — не моя сильная сторона. Вся власть в ваших руках. Я не более чем ваш реквизит.

Разумеется, мистер Пембертон был прав. Я поднялась — ноги дрожали. Я злилась на него за то, что он решил меня очаровать, злилась на несправедливость мира, но больше всего — на себя, поскольку забыла основные правила maman.

— Я должна утешать тех, кто отчаянно нуждается в покое, — пробормотала я, — а не плести гадкие козни, в которые вы меня втянули.

Он встал в полный рост — на голову выше меня.

— У вас короткая память, мисс Тиммонс. Это вы приехали в Сомерсет, вознамерившись меня обмануть. — Его глаза яростно сверкнули. — Вы собирались одурачить меня, человека с разбитым сердцем, как и прочих своих клиентов, с помощью своих грандиозных трюков, разве нет? Соблазнить мою скорбящую душу, втайне трепеща от всего этого жуткого великолепия.

Его слова так и звенели у меня в ушах, отдаваясь жестоким эхом.

— Вы и представления не имеете, кто я такая.

— Вообще-то имею. В том пакете, что доставили из Лондона прошлым вечером, было ваше досье из полиции.

Я едва не рухнула на ковер. Образы заполонили разум мгновенно и без предупреждения: крики, раздающиеся по всему дому, стук головы о дерево, вырванные страницы «Собора Парижской Богоматери», летящие вниз.

— И все это время вы знали?

— Расскажите, что произошло на самом деле. — Неприкрытая мольба в его голосе ошеломила меня.

Я принялась собирать свечи и бросать в саквояж. Стеклянную колбу я сунула под мышку.

— Почему вам интересна моя версия событий? — Я выронила одну свечу, и та покатилась по столу.

— Совершенно ясно, что полиция предвзята. — Он поднял свечу и протянул мне. — Я лишь хочу услышать от вас правду, и тогда буду считать вопрос решенным.

Сказать правду было немыслимо.

— Для меня он никогда не решится. — Я взяла Книгу духов и прижала к груди. Невыносимо: все переросло в битву характеров. Не существовало версии, которая бы оправдывала меня полностью. — Я здесь, чтобы провести сеанс, — задыхаясь, выпалила я. — Это не дает вам права вмешиваться в мою жизнь. Надеюсь, вам все ясно.

Мистер Пембертон провел рукой по лицу и отступил. Я попыталась понять по его виду, о чем он думает, но передо мной стоял лишь человек, которому никогда не грозила виселица.

Воспоминания, от которых я так пыталась избавиться, вырвались на волю. Застывшее в смертной маске лицо maman, рот, распахнутый в беззвучном крике.

Слезы потоком хлынули у меня из глаз, и я выбежала из библиотеки. Когда я примчалась к себе в комнату, руки мои тряслись так сильно, что я не сразу совладала с ключом. Я рухнула на постель, зарывшись лицом в подушку, и дала волю слезам.

Когда они перестали литься и дыхание успокоилось, я осознала горькую истину: мне не сбежать, как бы далеко я ни умчалась, на сколько бы ключей ни заперла свои секреты.

Правда всегда будет ждать меня.

Я ложью зарабатывала на пропитание, но среди всех этих закрытых сборищ одно оставалось неизменным — моя правда. Я жаждала семьи.

Во время спиритических сеансов, когда я становилась проводником для их любимых, родные усопших смотрели на меня так, словно я была самым важным человеком в их жизни. Я чувствовала, что меня любят. Только посреди смерти я по-настоящему оживала — такое вот жуткое великолепие.