Чтение онлайн

— Где вы будете? — спрашивает мой друг, хотя вопрос звучит медленнее, чем его обычная интонация.

— Он узнает. Просто сделай это.

Мир движется подо мной, когда мой демон встает, вызывая у меня тошнотворное чувство, которое я испытываю, когда нахожусь на лодке. Я пытаюсь оттолкнуться, но рука, обнимающая меня за верхнюю часть спины, удерживает меня и сжимает еще крепче, пока мой демон снова поет мне по-французски.

— Я… Я не знаю слов, — тупо жалуюсь я. Мой спаситель издает смешок, прерывая свою сладкую колыбельную, и целует меня в макушку, прижимая к себе, теперь одной рукой обнимая меня за спину, а другой обхватывая мои ноги.

— Тебе не нужно знать слова, когда ты вдохновляешься ими, моя муза.

— Но я х-хочу их знать, — настаиваю я. Мой измотанный разум и эмоции цепляются за его музыку, в то время как глубокий сон угрожает поглотить меня.

— Я научу тебя, но пока напевай себе под нос. Позволь музыке освободить тебя от тьмы в твоем разуме.

Мои глаза распахиваются и смутно фокусируются на лампах, встроенных в каменные стены, пока мы движемся по туннелю.

Где мы находимся?

Я хочу задать этот вопрос, но мои мысли витают повсюду и нигде, вроде как где бы мы ни были...

К запаху кожи и виски присоединяется запах влажной земли. Лампы мало что освещают, но моего демона, похоже, это не беспокоит. Такое ощущение, что мы спускаемся. Мы опускаемся все ниже и ниже, пока, наконец, не останавливаемся.

Я слегка приоткрываю глаза и вижу прямо перед нами ужасающего огненного дьявола с черными провалами вместо глаз. Мое сердце бешено колотится в груди, пока мой собственный демон не заговаривает, давая мне понять, что тому, кто это, можно доверять.

— Бен и доктор Поршу скоро будут здесь. Впусти их. Но только их.

— А что насчет ее куратора? — дьявол отвечает ровным альтом. — Он может войти?

Мой куратор? Что это значит?

Мой спаситель замолкает на секунду, как будто задает тот же вопрос, но я чувствую, как напрягаются мускулы его груди, и его тело говорит «нет», прежде чем он это сделает.

— Бен и доктор Поршу. Без исключений.

У меня кружится голова, и я устала, но то ли это из-за таблеток, которые я приняла, то ли из-за приступа паники, который все еще пытается сковать мои мышцы, я не уверена. Я отчаянно хочу знать, что происходит, кто меня спасает, где я нахожусь, но мой разум не может удержать ничего, кроме нежной колыбельной, которую шепчет глубокий голос надо мной. Это успокаивает и волнует. Божественный и грешный, как настоящий демон музыки, заставляющий меня доверять ему. Я не сопротивляюсь этому. Впервые с тех пор, как умер мой отец, я чувствую утешение, несмотря на всепоглощающее давление в моем сознании. Я жажду принять объятия моего демона.

Он заканчивает разговор с дьяволом из пламени, и мы входим в тяжелую стальную дверь. Она немедленно закрывается за нами, всасывая весь свет обратно в туннель. Однако отсутствие видимости его не останавливает, и он проходит несколько шагов в кромешной тьме.

— Я всегда буду защищать тебя, маленькая муза. Но с учетом сказанного, это причинит боль нам обоим.

Прежде чем я успеваю осознать его предупреждение, яркий свет ослепляет меня, и меня осторожно сажают на холодный кафель возле унитаза. Я открываю рот, чтобы пожаловаться, но в него засовывают два длинных пальца.

Удивление, смущение и отвращение захлестывают меня, как ледяной поток воды. Мое тело восстает против чужеродного источника. Не давая мне шанса сопротивляться, он разворачивает меня лицом к унитазу, поперек которого меня уложили, и я яростно выкашливаю содержимое своего желудка.

Он опускается на колени позади меня и откидывает мои волосы назад, обнимая меня одной рукой за талию, когда не прижимает пальцы к моему горлу.

— Вот и все, детка, у тебя так хорошо получается. Я не знаю, смертельна ли доза, которую ты приняла, но что мы должны вытащить из тебя это дерьмо.

— Нет. Я не могу... — Я качаю головой, но его большая рука снова захватывает мой рот, в то время как его тело удерживает меня лицом к унитазу. Слезы, сопли и рвота извергаются из меня, и я кричу. Все это время этот убаюкивающий голос пытается успокоить меня, даже когда мое тело сопротивляется ему. Где-то в глубине души я знаю, что он делает это для моего же блага, но, боже, как я это ненавижу.

Каждый раз, когда мое тело пытается сдержаться, его пальцы стимулируют рвотный рефлекс, о котором я даже не подозревала до этого момента. Мы делаем это, как мне кажется, часами, пока единственное, что выходит наружу, — это желчь.

Я падаю ему на грудь, рыдая, измученная и совершенно измотанная, мои мышцы уже болят.

— Тсс... Тсс. — От его нежного баса у меня по спине пробегает дрожь, и он умывает мне лицо прохладной салфеткой. — Ты молодец, детка. Так хорошо, ma cherie.

Его пальцы ласкают мою щеку, и я безвольно качаю головой.

— Пожалуйста, хватит.… Я не могу.

— Все в порядке. Все в порядке. — Он поднимает меня на руки. — Хватит. Я думаю, мы сделали все возможное.

Я тупо киваю и позволяю ему снова поднять меня, ставя на ноги, но продолжая обнимать сильной рукой за талию для поддержки. К счастью, он выключает свет, успокаивая мигрень, взрывающуюся в моей голове, вызванную рвотой. Он открывает кран в раковине, хотя ванная едва видна. Я не знаю, как он догадывается помочь мне сделать жадный глоток из бокала, который подносит к моим губам, но он делает это легко.

— Как ты можешь видеть? — спрашиваю я, мой голос звучит хрипло из-за пересохшего горла.

— Мне это не нужно, — отвечает он. — Я живу здесь так долго, что знаю, где что находится.

— Хорошо, но как ты можешь видеть меня?

Низкий смешок вырывается из его груди.

— Я так долго изучал тебя, что знаю почти все, что только можно знать.

Он касается моей щеки, прежде чем я успеваю ответить. От него исходит беспокойство, и хотя я едва знаю этого человека, мое сердце болит из-за того, что я вызвала его беспокойство.

— Чего я не знаю, так это почему ты приняла так много таблеток. Скажи мне, Скарлетт. Ты была... — Он сглатывает. — Ты пыталась...

— Нет! Нет, нет, нет. — Мое возражение обрывается писком. — Я просто... Испугалась. Я... Мне нужно было прекратить панику.

Я чувствую, как он кивает, и затем целует меня в лоб, отчего бабочки внизу моего живота начинают дико трепетать.

— Больше никогда. Ты больше никогда не подвергнешь себя такой опасности. Скажи, что понимаешь.

— Я понимаю, — немедленно повторяю я.

Усталость давит на меня, и я прижимаюсь к нему, пока он ведет меня сквозь темноту.

— Где мы? — спрашиваю я, мой грубый голос дрожит от неуверенности.

— В моем доме. Ты со своим demon de la musique, ma jolie petite muse (Пер франц. демоном музыки, моя милая маленькая муза). Тебе не нужно меня бояться.

Он ведет нас дальше в темное пространство, прежде чем помочь мне лечь на глубокую мягкую кровать и укрыть прохладным одеялом. Я сворачиваюсь калачиком на боку, а шелковые простыни шуршат рядом со мной. На меня набрасывают толстое, тяжелое стеганое одеяло, и я сворачиваюсь в позу эмбриона, обхватив руками колени и лежа боком.