Чтение онлайн

Зрители разместились на ковре с подушками!

Окна зашторили, торшер включили, из холодильника достали шампанское. Хабибулин выкатил хрустальные емкости, и, позвякивая бокалами, бомонд приготовился к зрелищу!

В качестве интро я записал на кассету фрагмент скрипичной увертюры из оперы Джузеппе Верди «Травиата», написанной, как известно, по сюжету той же «Дамы с камелиями». По моему сигналу Андрей, нажав на моднейшем двухкассетном «Шарпе» клавишу play, дал старт представлению.

После фонограммного вступления под гитарный аккомпанемент в три четверти из-за портьеры в черных чулках, короткой юбке и полупрозрачной блузке вышла Наташа и театрально прочитала стишок «Крематорий» о том, куда же в конце концов приводят земные дороги. Затем грянула какофония на шестиструнной гитаре, с привлечением бубна в руке Хабибулина и блок-флейты во рту Наташи. Из атонального шума плавно вылезла баллада «Я тихо и скромно», с воспоминаниями героя о первом знакомстве с возлюбленной. Далее поочередно мы спели семь песен о самых ярких страницах романа с куртизанкой: «Я был раздавлен», «Черная пятница» и «Катаклизм» – в моём исполнении; «Снова ночью», «Блюз-menuet», «Стремный корабль», «Мата хари блюз» – в исполнении Наташи. Во время финальной арии «Кащенко» уже полунагая героиня должна была надеть белый халат и приготовиться к отправке на принудительное лечение, а под припев с рефреном «Прощай, любимая!» покинуть сцену и через балкон уйти в соседнюю комнату в ожидании неминуемого биса.

Однако сыграть спектакль до конца не довелось. В самый разгар действа входная дверь нежданно звякнула связкой ключей и на галерке появились две удивленные головы: хабибулинской мамы Валерии Степановны и его отчима Кузьмича. Вернулись они не случайно. Бдительным соседям, несмотря на все принятые нами меры безопасности, удалось завладеть информацией о предстоящем стриптизе и своевременно установить контакт с дачей.

Если кто забыл, что такое броуновское движение, я напомню. Это процесс беспорядочного перемещения частиц под влиянием ударов внешней среды и воплей Валерии Степановны.

Мы с моей гитарой и партнёршей, успевшей накинуть халат и подобрать скинутые вещички, растворились за кулисами и, пролетев сквозь балкон, гримерку и коридор, вырвались к спасительной двери, пулей вылетели на лестничную клетку и с частью умудрившихся избежать побоища зрителей уплотнились в лифт! Пока мы спускались с 14-го этажа, слегка успокоившись, Наташа провела рукой по груди и сказала с улыбкой: «Эх, лифчик забыла…» Биток в кабинке засмеялся.

Я извлек из карманов всю наличность и с извинениями отправил медсестру на такси домой, на улицу Вишневского. Сам же поплелся с гитарой на плече к себе на Смольную.

На следующий день мне позвонил Хабибулин и кратко обобщил нашу премьеру. Резюмировав погром и избиение публики Валерией Степановной одним, но емким словом «пи***ц!», Андрей изъявил желание выпить пива! От визита в кабак он отказался и позвал собраться у него, уверив, что предки уже на даче и внезапного возвращения на этот раз не предвидится.

Я купил «жигулевского», две пачки креветок (за 2 рубля 15 копеек) и, едва взглянув на открывшего мне дверь товарища, понял причину его вынужденного заточения! Здоровенная фиолетово-черная гематома под заплывшим глазом, расходящаяся паутинками радужных оттенков, зияла на половинке деформированного лица.

Андрей, страдальчески прикрыв ладонью подвергшуюся насилию плоть и стрельнув в меня здоровым глазом, процедил сквозь зубы: «Кузьмич, сука!»

Некоторое время я еще вынашивал идею записи полной версии мюзикла, премьера которого столь шумно прошла в мае. В поисках вокалистки я нашел несколько потенциальных исполнительниц, включая молодую певицу Ивонну Андерс из города Тюмени, вскоре перерожденную в Жанну Агузарову из группы «Браво». Реализовать проект тогда так и не удалось. Две из женских арий («Мата Хари блюз» и «Блюз-menuet») много лет спустя спели на альбомах «Гигантомания» и «Микронезия» Ольга Дзусова и Дарья Шаталова соответственно. Остальные песни, с небольшой коррекцией текста, растворились по разным альбомам КТ!

Тот весенний день 21 мая 1983 года по сути происходящего и по набору песен, которые все до одной всплывут в будущих записях и на концертах, можно смело назвать не только первым «квартирником» «Крематория», но и днем его рождения, пусть и с короткой, зато незабываемой презентацией! Певице с флейтой и получившему по «бубну» Хабибулину необходимо вернуть украденное безответственными аналистами заслуженное звание матерей и отцов-основателей «Крематория» и тем самым восстановить историческую справедливость.

Найти себе для создания группы приличных музыкантов было не так-то просто. О профессионалах я и мечтать не смел! Среди прочих любителей рок-н-ролла и энтузиастов жанра запомнились трое.

С гитаристом Борисом Булкиным мы провели одну-единственную репетицию у меня на Смольной. Я попросил Сашку Севастьянова помочь нам в качестве метронома и постучать по стульчику! Булкин играл сочно, свободно и полностью соответствовал фамилии! Сашка счел блюзовые пассажи добродушного толстяка не совсем ритмичными! В совокупности мнений продолжения не последовало!

С музыкантом по прозвищу «Синяя борода» мы продвинулись гораздо дальше! Настоящее имя второго кандидата на должность гитариста не сохранилось, но его квартиру на улице Народного ополчения я помню в деталях! Походила она на музей «The Jimi Hendrix Experience» с наклеенными на стены фотографиями и плакатами Хендрикса, Ноэля Реддинга и Митча Митчелла. Ну а три родных винила группы были предметом гордости хозяина и зависти его гостей! Родители купили ему усилитель с колонками производства Муромского завода измерительных приборов и смешную гитару ЭЛГАВА «Уника» с одной ручкой громкости. Не считая «Hey Joe» и «Little wing», мы успели отрепетировать и три мои песни: «Брюс-Колдун», «Катаклизм» и «Я увидел тебя». Последняя, под влиянием нашего кумира, подверглась наибольшей мутации и превратилась в русский кавер «Castles made of sand».

От службы в армии «Синяя борода» косил по статье 7б, но его рассекретили и экстренно отправили на два года топтать казенные сапоги! По возвращении домой он так и не объявился.

Самым образованным из всех, с кем я пытался создать группу, был интеллигентный пианист по прозвищу Ням-Ням, окончивший с отличием музыкальную школу. Песня «Changes» из альбома Black Sabbath «Vol 4» была его коронным номером: пел он упоительно! До сих пор с первых аккордов она ассоциируется в моей памяти только с ним и его короткой жизнью…

Репетировали мы у него в квартире, выходящей окнами на «член Вознесенского». Эту стелу «Дружбы народов» с грузинскими буквами, наваренную скульптором Церетели по эскизам поэта Андрея Вознесенского, называют еще «шашлыком»! Но для тех, кто был свидетелем того, как этот монумент постепенно вставал над Тишинкой, первое название выглядит наиболее точным!

Насколько помню, все наши репетиции заканчивались одинаково: звонком соседки в дверь!

Звали ее Ольга Константиновна! Когда умолкали звуки фоно и бас-гитары, или в иные разы, когда шум за стеной возвещал о начале попойки, она непременно заявлялась с просьбой о помощи. Все ее бытовые неполадки находились в основном под потолком. Люстры и светильники работали с перебоями, лампочки перегорали и требовали замены, и еще надо было помочь ей что-то достать с антресолей или убрать на них. Отказывать ей не позволяла вежливость. Когда же помощник влезал на стул, то мадам, искренне стремясь предохранить его от падения, начинала активно поддерживать его за причинные места!

Дальнейшее происходило по обоюдному решению. Когда ее намерения потеряли гриф секретности, то на помощь спешили уже коллективно! Помимо ремонта, ее заманчивый шарм таил еще один приемчик!

Просачиваясь к Ням-Няму и компании, она заводила разговоры «о бедных голодных мальчиках», и со словами: «А давайте-ка я вас накормлю!» – застолье перетекало в ее апартаменты с уже охлажденной в холодильнике водочкой. А молодых, да еще и разгоряченных спиртным парней можно подвигнуть на многое! Ее активность проявлялась не только в отношении квартиры Ням-Няма, но и на других фронтах!