Чтение онлайн

Происхождение клички Бамбино [7] объяснял смесью родства с корсиканскими предками и своим небольшим ростом, что индуцировало у просвещенных мгновенную ассоциацию с другим известным корсиканцем.

В тот день, достигнув нужной кондиции от курительной смеси, Бамбино призвал желающих заключить за рубь с носа пари, беспрецедентное по масштабу выдумки и цинизма.

Согласно предложению в компании одного из участников спора, вида наиболее для дела подобающего, он обещал проникнуть в «Арагви» и помочиться в сортире, не прикоснувшись к своему детородному источнику даже пальцем! Желающих скинуться нашлось на червончик. Затейник обвел пристальным взглядом окружающих (на предмет, не затесался ли враг), сфокусировал широкие зрачки на Сэде и завопил ему в лицо: «Чувак, поздняк метаться! Как халдей колданется, впаришь текст: «Эль пардан дель пар винчино». Всосал?».

Забегая вперед и строго придерживаясь мемуаров непосредственных свидетелей, расскажу вам, что произошло дальше.

На входе в ресторан Бамбино отчеканил швейцару несколько идеально вызубренных фраз на итальянском языке. Тот застыл в изумлении. «Эль пардан дель пар винчино!» – с надрывом, согласно договору, «впарил» Сэд и, вытянув в направление швейцара пядь, добавил еще на терцию выше – «Ну, пардан Винчино!», мол, тебе, дурак, русским языком говорят, интурист выпить желает, а ты, прям, тупой – дальше некуда!

Остолбеневший привратник вытянулся перед пестро одетыми чужеродцами и пригласил поклонами и раболепными жестами посетить заведение и откушать чем бог послал. Далее «итальянцы» направились в туалет. Сэд укрылся в кабинке и приготовился к наблюдению за предстоящим бенефисом через щели и проемы, чем грешили все двери в совдеповских местах общего пользования. Сам же Бамбино, спрятав руки под пиджак, занял у писсуара боевую стойку в ожидании лица, склонного, по его представлениям и опыту, к жалости и гуманизму. Жертва, собравшаяся было справить нужду, попалась на крючок без колебаний. Изображая на лице гримасу нестерпимого страдания, безрукий инвалид попросил расстегнуть, достать, подержать, стряхнуть и прибрать обратно. После чего согласно плану он должен был дождаться выхода из убежища восторженного зрителя для открытия перед лже-ампутантом дверей, ведущих из ресторациии на исходную позицию.

Все шло как по маслу! Одурачив сердобольного лоха и успешно облегчившись, Бамбино, который на этот раз, должно быть, не на шутку перебрал с предварительным продувом легких каннабисом, внезапно потерял связь с реальным миром и, отступив от сценария, зачем-то подошел к умывальнику, достал из-под пиджака руки и стал их тщательно мыть. Фатальная ошибка не осталась незамеченной милосердным, но крепко сбитым грузином.

Вначале из ресторана с гримасой ужаса выбежал Сэд. Через некоторое время подъехала белая карета, затем в сопровождении трясущего кулаками швейцара из «Арагви» вынесли на носилках лежащее на животе тело, по одной версии: «с деформацией в челюстно-лицевой области и переломами обеих рук», по другой: «с нарушением целостности копчика и сильными ушибами тканей большого таза», по третьей: «в совокупности», что косвенно подтверждалось положением пострадавшего на переноске.

После громкого фиаско Бамбино бесследно испарился. Вдохновленный соучастием Сэд написал в память о нем эпитафию, и через много лет в числе других миниатюр моего талантливого приятеля песню про Бамбино станет душевно распевать на концертах Андрей Сараев.

Сараев зажигает!

Квартира Димы Пыжова на Коломенской давно бы стерлась из памяти, если бы не внезапная кончина его волнистого попугая и драматическое шоу, случившееся на поминках.

Дима был художником, музыкантом и поэтом, играл на гитаре и фисгармонии, доставшейся ему в наследство из глубин дворянского происхождения.

В то время живописью я еще не баловался, но приличного стихоплета подыскивал! На том и сошлись.

Чтобы не ущемлять равенство композитора и поэта, группу решили назвать по аналогии с Simon & Garfunkel! Но Grigorian & Pyjov нам тогда показалось больше подходящим для вывески адвокатской конторы. Остановились на «Сакко и Ванцетти»! По тем временам – вполне в духе социалистической системы ценностей. Дело осталось за малым – собрать состав!

Вскоре мне позвонил Дима и сообщил, что у него есть две новости: плохая и хорошая! Я попросил начать с плохой.

– Попугай сдох.

– Соболезную. А хорошая?

– Нашел гитариста!

После чего добавил, что в ближайший субботний вечер он намерен организовать у себя поминки по усопшей птичке, а заодно и встречу с нашим будущим гитаристом.

На званый ужин приехали две Димины подружки, его приятель-художник (как они все выглядели и как их звали, не помню), мой школьный дружок и фельдшер по прозвищу «Крябс» и один из моих новых институтских знакомцев по кличке «Шакал».

Поминальный вечер по безвременно ушедшему попугаю уже перешел в громкую музыкальную стадию, когда заявился последний гость – высокий, с массивной челюстью и толстыми линзами в роговой оправе на приплюснутом носе.

«Левин!» – по-военному кратко представился опоздавший и, опрокинув штрафную, сел за стол.

Меню было представлено фирменным Диминым блюдом: поджаренными на сливочном масле кусочками черного хлеба с добавкой только ему известных специй, а также солеными огурцами, колбасой за 2 руб. 20 коп., салатом оливье, водой из под крана и литром спирта, стыренным самым ценным гостем вечеринки, фельдшером «Крябсом», – по месту работы из Центрального института травматологии и ортопедии (ЦИТО). Спирт мы смешивали с водой 50 на 50, но некоторые предпочитали пить чистым!

Уже в подпитии Левин решил, на свою беду, произнести судьбоносный тост. По такому случаю ему налили под завязку. Для придания еще большей официальности предстоящей здравице он встал из-за стола, взглянул в стакан и почему-то сказал: «Интересно, а он горит?.. Я говорю – он горит?» – пытаясь перекричать магнитофон, повторил Левин. «А как же, это же медицинский спирт!» – крикнул в ответ поставщик товара «Крябс» и, приподнявшись, взял со стола зажигалку. Щелк. Стакан в руке Левина вспыхнул синим огоньком.

Следующий эпизод стал впоследствии предметом споров и разногласий. Он и часть присутствующих утверждали, что его намеренно поддел в локоть сидящий рядом «подлюка Шакал», другие – что его ненароком толкнула в спину широко виляющая бедрами в одиноком танце девушка, третьи, и в первую очередь сам «Шакал», – что это Левин сам, уже будучи в «жопу», добровольно выплеснул горящую горилку себе на физиономию.

Как бы то ни было, но лицо несостоявшегося тамады вспыхнуло огнем! Полные ужаса глаза выпрыгнули из орбит, как у Джима Керри в фильме «Маска»! Протяжный трубный зов из глубин дыхательной системы мгновенно перекрыл самого Нодди Холдера [8] , поющего в это время «Get down and get with it» из магнитофона «Маяк»!

С полыхающим лицом Левин побежал по коридору в ванную, но дверь оказалась запертой изнутри. Сунулся в сортир, но, сообразив, что окунуть лицо в советский унитаз никак не получится, метнулся на кухню к спасательному крану! Тут подоспел я и накрыл подушкой очаг возгорания!

После победы над огнем миру явилась адская картина: вокруг деформированных очков Левина – красная и прямо-таки шипящая кожа мгновенно стала превращаться в пузырчатую яичницу. «Маяк» с группой Slade, все это время сопровождавшей события, наконец-то вырубили. Дима судорожно и безрезультатно копался в аптечке. Фельдшер «Крябс» предложил, за неимением препаратов антисептики, немедленно обработать ожог проверенным народным средством – мочой! На его призыв отозвалась все та же импульсивная танцовщица, которая предложила уложить Левина в ванну и там совершить над ним все необходимые «медицинские» процедуры. Между тем Дима уже выдавливал «лечебную жидкость» в хрустальную вазу с дворянской родословной, мирно стоящую до этого в серванте.