Чтение онлайн

«Атмосферное давление» упало до нуля!

Хомяков, Севастьянов, Григорян

Часто слова песен складывались из воспоминаний о бурных пьянках, по выражению Альбера Камю [9] – буквально «на выходе из ресторана». К примеру две строчки из той же шутливой песенки про «королеву флирта» родились задолго до её премьеры. Зимним студеным днем 1979 года мы с моими приятелями Алексеем Сологубом, Андреем «Сэд» Наседкиным и Евгением «Джон» Давыдовым зашли в гости к одной его близкой подруге по имени Олеся.

Не знаю, с чего родилась байка, будто история эта случилась в доме известной когда-то певицы Олеси Троянской, но когда она умерла в 1995-м, мне, видимо, опираясь на эти слухи, позвонил журналист Сергей Гурьев с целью сбора средств на похороны «моей давней знакомой». Деньгами я помог, но покойная певица к этой истории отношения не имела никакого.

Любовница «Джона» жила на Спиридоновке, была профессорской внучкой и пением не увлекалась.

Мы еще не успели раздеться и топтались в прихожей, когда на пороге появился блондин с круглым багровым лицом, одетый в старую засаленную телогрейку. Хозяйка представила его соседом по даче Веней.

Следом за нами, не снимая верхней одежды, дачник присоединился к попойке с водкой и пивом. В разговоре всплыло наше общее с ним местожительство: улица Флотская находилась недалеко от моей Смольной! В подобных случаях машинально начинается поиск общих друзей и знакомых, но среди перечисленных имен известных личностей «Катманду» таковых не обнаружилось.

Когда за столом заговорили о рок-музыке, обмен мнениями, по просьбе нашего нового знакомого, также пришлось свернуть ввиду его слабой осведомленности и даже неприятия! Рок-н-ролл сосед Олеси не любил, чего агрессивно не скрывал. В ту эпоху случай крайне редкий. Зато наливал он часто и обильно разговорился, когда застольные споры перетекли в область философии: сыпал цитатами из Василия Розанова.

На пике вакханалии, когда запасы алкоголя полностью истощились, возникло безудержное желание продолжить. Мы с Сологубом поехали к нему на «Водный стадион» за стратегическим запасом самогона. От метро до его дома на Кронштадтском бульваре шли пешком сквозь нещадную метель! Недолго отогрелись на кухне дегустацией и с литром самодельного пойла вернулись на Спиридоновку. Сильно взволнованная компания обсуждала невероятную кражу. Как следовало из исповеди, не выдержав ожидания, страждущие решили не сидеть сложа руки, наскребли по карманам, и трое гонцов отправились в магазин! Подойдя к дверям уже закрытого винного и не достучавшись до сторожа, они решительно разбили каменным залпом витрину, сперли шесть бутылок водки и, петляя закоулками, скрылись с места преступления. По общему мнению, «Джона», Сэда и Веню от погони спасли «генерал мороз», безлюдье и снегопад!

На всякий случай было принято решение слить всю водку в чайник, а вещественные доказательства разбить и спустить частями в мусоропровод! Что и сделали. Как ни странно, содержимое выставочного продукта оказалось не муляжом! Советская торговля тогда еще всецело доверяла гражданам покупателям. Махнув изрядно и проведя некоторое время в ванной наедине с «Джоном», хозяйка, выписывая вензеля, опрокинула свое пышное тело в постель! Остальные изможденные голодом и видом пустого холодильника пьяницы решились еще на один грех. На этот раз смертный! Моралистам я разрешаю сопровождать повествование порицанием, осуждением и свистом.

В гостиной трехкомнатной квартиры в большом аквариуме с камушками и растениями мирно плавали довольно крупные рыбки!

Андрей Наседкин, поддавшись подстрекательству человека в телогрейке, взял на себя обязанности кока, изъял рыбок из искусственной среды обитания и, как заправский шеф-повар, поочередно их расчленил, выпотрошил и зажарил с добавлением найденных на кухне специй. Головы рыбешек собрал в кулак и сбросил обратно в аквариум! Тушки зажарил и выложил на тарелочке в виде деликатесных канапе! Тот самый случай голодухи, когда и бутерброд с килькой покажется верхом кулинарного искусства!

Острота восприятия вернулась криком пробужденной хозяйки, сравнимым по громкости с уровнем децибел взлетающего бомбардировщика!

Из членораздельных обрывков следовал факт приобретения плавающих в осиротевшем аквариуме голов не где-нибудь на птичьем рынке Москвы, а в самой Японии и стоимости их в живом состоянии немереной.

Приступ чревоугодия, достойный всяческого осуждения, привел к справедливому выдворению с благим матом и всех сразу! Последнее, что я увидел в этой шумной квартире, – растрепанную женщину в бежевом банном халате, обнимающую пухлыми пальчиками с неряшливо накрашенными ногтями уже необитаемую стеклянную сферу, что и отобразил в песне.

Лицо одного из участников той пьянки в «вальпургиеву ночь» всплывет в моей памяти лишь через десять лет, когда в конце 80-х я с восхищением прочитаю в журнале «Трезвость и Культура» повесть некоего Венедикта Ерофеева под названием «Москва – Петушки». Тогда-то «Джон» и напомнит мне о человеке в телогрейке!

(АСГ, «Джон» Давыдов и Сологуб)

Один мой знакомый, известный на Речном парикмахер Борис «Боб» Шерекин, которому я пару раз доверял свою шевелюру, выдал мне волшебный номер телефона заведующего отделом звукозаписи Центрального академического театра Советской Армии. При первой встрече с ним в студии театра на Суворовской площади я записал для пробы на сказочный по тем временам 24-канальный магнитофон STUDER три вещицы. Затем в песне «Крылатые слоны» последовательно добавил бас-гитару и губную гармошку. Послушав микс в стереофоническом звучании, в полнейшей эйфории и на весьма приемлемых финансовых условиях, мы договорились продолжить сотрудничество.

Я успел лишь отобрать песни в работу, но волшебство закончилась внезапно и трагически! От студии академического театра Советской Армии не осталось и следа! Помещение полностью сгорело в огне лютого пожара, а моего благодетеля, разжаловав из заведующих в рядовые, послали для дальнейшего прохождения службы в Забайкальский военный округ.

Мечты и планы накрылись медным тазом и вернулись в режим ожидания!

Внезапно из туманного «завтра» нарисовался медиум и стал первым звеном в несуразной цепи случайностей, приведших к появлению двух магнитоальбомов группы со смертельно опасным названием! Ни его имени, ни лица история не зафиксировала. Сумма в 150 рублей (между прочим, месячная зарплата инженера в СССР!), которую запросил посредник за возможность записи в студии театра имени Владимира Маяковского, стала существенным стимулом для немедленной отправки алчного утырка в ад на четвёртый круг, на приём к Плутосу, где стяжателям и место! Перед отправкой он все же попросил меня записать номер его телефона, так, на всякий случай…

В самый раз подытожить, что же наблюдалось в сухом остатке на рубеже перемен!

1. Дым и пепел в театре Советской Армии.

2. Продюсер на зоне строгого режима.

3. Бегство соратников в комсомол, гидроэнергетику и Забайкальский военный округ.

4. Жадный посредник из театра Маяковского.

5. Новые песни, которыми я спешил поделиться с градом и миром.

6. Финансовый кризис.

7. Осенне-зимняя депрессия перед защитой диплома и военными сборами.

8. Перспектива радиационного облучения молодого офицера на какой-нибудь РЛС, где-то на бескрайних просторах Союза нерушимых.

9. Или альтернативное трехлетнее взаимодействие с электронно-лучевой трубкой и паяльником на закрытом почтовом ящике номер 666 от звонка и до звонка!

Искать название для группы и не надо было, оно напрашивалось само!