Призраки Ойкумены
Шрифт:
Двое, похолодел маэстро. Черт возьми, их двое! Кого из них я хочу убить? Смогу ли я убить одного, не тронув второго? О чем я думаю? Господи, он же сумасшедший! Господи, я схожу с ума…
Призрак взялся за шпагу:
– Итак, сеньор Пераль, откуда вам известно про мои руки? И не притворяйтесь, что потрясены моей тайной! Вы – скверный паяц! Бездарность!
Кричал Пшедерецкий. Дон Фернан никогда бы не позволил себе так потерять лицо. А вот и дон Фернан – вышел на первый план, томно изогнул левое запястье:
– Если вы, дон Диего, в курсе, что я ношу протезы – вам известно о существовании Антона Пшедерецкого, скромного помещика с Сеченя. Оставим притворство, умоляю. Признайтесь, и перейдем к главному.
– Рапира, – прохрипел Диего.
– Что?
– У меня волшебная рапира.
– Да ну?
– Клянусь, это правда, – хрип перерос в смех. Сегодня у маэстро был день веселья. – Я и моя рапира – большие друзья. Мы дрались с вами, дон Фернан, и рапира шепнула мне о ваших протезах. Верите?
– Значит, рапира…
Белый призрак двинулся вокруг маэстро прогулочным шагом:
– У вас все та же рапира, дон Диего? Я имею в виду, та, какую вы носили в Эскалоне? Когда мы дрались, мне казалось, что я узнаю ее повадки. Если вы не желаете признаваться, откуда вы знаете о моих протезах… Может быть, тогда вы хотя бы ответите на вопрос о рапире?
– Не знаю, – честно ответил маэстро. – Надеюсь, что та же.
– Надеетесь?
– Да.
– Покажите!
Быстрей молнии, как если бы собирался атаковать без промедления, Диего обнажил клинок.
– Действительно, – пробормотал Пшедерецкий, и дон Фернан откликнулся эхом: – И впрямь она… Тогда какая же рапира лежит у меня дома?
– У вас дома?!
– Я прибыл в Бухту Прощания спустя час после вашего отлета. Компания воришек делила вещи, оставленные вами на берегу. Делиться они не захотели. Я старею, дон Диего: трое из семи сумели удрать. Ваш багаж я забрал с собой. В числе прочего – вашу драгоценную рапиру, точную копию той, которую вы сейчас держите в руке. Выходит, у вас две рапиры? Одна – здесь, на Китте, другая – на Террафиме?! Одна – простая, другая – волшебная?! Дьявол вас забери, Пераль! Вам не кажется, что ваша раздвоившаяся рапира – мерзкая пародия на меня самого?! Кто вы такой, Пераль? Кто?! Или, может быть, не Пераль? Подменыш?! Где вам сообщили про мои протезы?! Признавайтесь!
Он вот-вот кинется на меня, понял Диего. Никого в жизни маэстро не боялся так, как этого человека-монету, оборачивавшегося то орлом, то решкой. Драться с двумя противниками – обычное дело. Но драться с двумя противниками, делящими общее тело… В этом крылось что-то отвратительное, противоестественное. Чувствуя, что еще миг, и он совершит глупость, маэстро опустил взгляд – и увидел тень среди теней.
Тень рапиры ползла к белому призраку. Маэстро шевельнул рукой, отвел клинок назад, чиркнув острием по камням – нет, ничего не изменилось. Тень отказывалась реагировать на движения рапиры. Слабо подрагивая, эта странная тень, больше похожая на струйку дыма или рой мошкары, достигла цели – взобралась на туфлю, проникла под штанину, втянулась глубже. Шестым чувством Диего понял, что тесная спираль – по такой «Кримильдо» опускался на смотровую площадку – охватывает ногу дона Фернана: щиколотку, голень, колено… Другая спираль, слабо обжигая кожу укусами мошкары, навертелась на руку маэстро: запястье, предплечье, локоть. Диего потянул сильнее, и третья спираль обернула мозг.
Белое стало черным, а потом брызнула кровь.
– Фабрицио, – чужим голосом сказал маэстро. – Сейчас Фабрицио вам все покажет.
– Что?! – призрак отшатнулся.
– Сейчас, – повторил Диего, – Фабрицио вам все покажет. Эй, Фабрицио!
Контрапункт
Из пьесы Луиса Пераля «Колесницы судьбы»
Федерико (играет на гитаре):
В горних высях звучат молитвы, В адских безднах – глухие стоны, В женском сердце – все арфы рая, В женском сердце – все муки ада, Путь мужчины – огни да битвы, Цель мужчины – уйти достойным, Где, скажите, найти ему покой? Ах, где найти покой?Кончита (пляшет, стучит кастаньетами):
А любовь мелькает в небе, Волну венчает белым гребнем, Летает и смеется, и в руки не дается, Не взять ее никак! О Эскалона, красное вино!Федерико (играет на гитаре):
В этой жизни – сплошные танцы, После смерти сплошные танцы, Жизнь со смертью кружатся в танце, Все танцуют, господь и дьявол, Сеньорита, коснись устами, Прежде чем я с тобой расстанусь, Раньше, чем нас отправят на покой! Ах, где найти покой?Кончита (пляшет, стучит кастаньетами):
А любовь мелькает в небе, Волну венчает белым гребнем, Летает и смеется, и в руки не дается, Не взять ее никак! О Эскалона, красное вино!Федерико (играет на гитаре):
Белый рыцарь – перо голубки, Черный ангел – смола геенны, Пляшут тени, безмолвен танец, Черен контур, бела известка. Дым табачный из старой трубки, Голос бури из буйной пены, Нет покоя, ни в чем покоя нет! Ах, где найти покой?Кончита (пляшет, стучит кастаньетами):
А любовь мелькает в небе, Волну венчает белым гребнем, Летает и смеется, и в руки не дается, Не взять ее никак! О Эскалона, красное вино!Глава пятая
Скелеты пляшут в шкафах
Мастерская полна грохота и лязга. Пахнет ружейным маслом, горячим металлом и гарью. Два первых запаха Фернану нравятся, третий – нет. Гарь исходит от железного короба в дальнем углу – генератора. Генератор дрожит, как в лихорадке. От него по полу змеятся толстые черные провода, питая электричеством монстра, ради которого Фернан, собственно, и пришел в мастерскую.
Грохот третий день несется со стороны хозяйственного двора, расположенного на задах усадьбы. Фернана снедает любопытство – немудрено для десятилетнего мальчишки. Спросить отца он не решается: маркиз де Кастельбро сочтет вопрос никчемным. Как правило, отец в ответ лишь хмурит брови. Фернан спрашивает камердинера. Камердинер зовет управляющего хозяйством, сеньора Батисту. Сеньор Батиста расцветает весенним лугом и в длинном монологе выражает свою радость от того, что юный граф интересуется плодами прогресса. Завершив монолог, управляющий вызывается провести юного графа в мастерскую и лично продемонстрировать «чудо инопланетной техники».
– Станок… сталь режет, как масло!..
– Что?
– …генератор… электричество… по проводам…
Пояснения тонут в шуме.
– Я знаю! – с достоинством кивает Фернан.
Он действительно знает, что такое генератор, станок, провода. Но видит всё это он впервые. Объемные картинки, которые демонстрировал домашний учитель, не вызвали у Фернана особого интереса. То ли дело лязгающий дракон!
– А это что?
Рукоять, сверкающая полировкой, притягивает взгляд. Она живо напоминает Фернану затвор новомодного ружья, недавно приобретенного отцом.