Чтение онлайн

— Давно не виделись…

— Целую вечность, — уголки рта Майера чуть приподнялись в робкой попытке улыбнуться.

— Помнишь? — женщина посмотрела туда, куда падал взгляд ученого.

Там, у дальней стенки, на небольшом столике лежал тряпичный заяц, подаренный ей Майером на пятнадцатилетие. Ученый не знал, что дарить детям и не учел, что Иса уже давно выросла. Обид тогда он получил больше, чем праздника.

— Да, — сквозь слезы, поневоле засмеялся мужчина. Вдруг глубокий, сухой кашель вырвался из его груди.

— Тихо, тихо… — теплая розовая ладонь погладила быстро лысеющую голову. — Постарайся не волноваться.

На некоторое время воцарилась тишина. Казалось, с каждым легким прикосновением Исы с души Майера сваливается тяжкий груз. Когда дыхание стало ровным и спокойным, он повернул голову и взглянул в глаза своему светлому прошлому.

— Как бы я хотел вернуться назад и все исправить, — пронзительная печаль отразилась в обессиленном взгляде. — И остаться там, в прошлом.

— Что исправить?

— Я виноват. Перед всем миром виноват.

— Не думай сейчас о проблемах, — мягко ответила женщина. — Знаю, это плохое утешение… Но теперь я здесь. И больше тебя не брошу.

— В груди… тяжело, — тугой вздох с трудом приподнял грудь. — Я не могу… нести этот груз один.

— Тогда расскажи мне, — Иса сказала это явно не как доктор. — Будем нести его вместе.

— Правда? — крупная слеза покатилась по впалой щеке. — Ты сделаешь это для меня?

— Конечно.

Глаза Майера снова закрылись. Губы сжались. Он собирался с духом.

— Деньги, Иса. Во всем виноваты деньги. И жажда власти. Они погубили этот мир.

— Эта история не нова… — грустно улыбнулась женщина.

— Я просто хотел осуществить мечту. Сделать мир лучше.

— Ты его сделал, — чуть наклонившись вперед, улыбнулась Иса. — Тебя боготворит вся планета.

— Этому миру скоро конец, — голос Майера задрожал. — Я… я говорил… что телепорт еще не готов, что испытания безопасности только на начальном этапе. Что нельзя запускать производство. Они не слушали! — старика окончательно захлестнуло волнение, и грудь принялась порывисто вздыматься. — Время — деньги. Да… Так они сказали.

— Тихо… — Иса немного растерялась. — Майер, порталами пользуются уже много лет. За эти годы ничего плохого не случилось.

— Ты не понимаешь. Никто не понимает! Я думал, что справлюсь. Все преодолею. Бежал к своей мечте, как дурак. А они ее растоптали. Они весь мир растоптали, Иса! — отчаянно замотал головой пожилой мужчина, будто стараясь отогнать от себя навалившийся кошмар.

— Я не понимаю, о чем ты, милый мой. Это меня пугает…

— У нашего мира есть подпространство. Оно позволяет миновать наш трехмерный, как бы сворачивая его. Только… Только дело в том, что наш мир — не единственный. Есть еще другой, и его изнанка почти соприкасается с нашим. Эти каналы переплетаются друг с другом. При перемещении ткань бытия рвется. Из другого мира в наш может прийти все, что угодно, — запнулся старик, измученный долгим монологом. — Кто угодно.

— Но теория параллельных миров не доказана. Ты сам, помнится, над этим смеялся, — опешила женщина.

— Да… — измученно выдохнул мужчина. — Но я все проверил… да… я все проверил… Наша трехмерная реальность непроницаема для них… Но мы открыли им дорогу. Мы пустили их в наш мир.

— Кого, Майер? — в голосе Исы зазвучала уже неподдельная тревога.

— Я не знаю. Знаю только, что они очень опасны и несут смерть. Их — бесчисленное множество, — хныканье стало словно детским. — Я пытался все исправить, клянусь тебе.

Вдруг мужчина застыл, уставившись перед собой. Потом медленно огляделся, молча и вкрадчиво. Казалось, он что-то осознал, и от этого ему стало еще горше.

— Не оставляй меня одного. Пожалуйста… Мне так страшно. И одиноко. У меня не осталось ничего, кроме моих ошибок, — сказал он сломленным голосом.

Пышная дама сползла со стула, встав прямо перед кроватью. Склонившись, полными руками обняла голову Майера Варгандфида и прижала к своей грузной, мягкой груди:

— Нет, Майер. Больше ты никогда не будешь один. Я тебе этого не позволю.

Какие сны тебе снятся в бескрайнем космосе? Где обитает твоя душа? Нет той бездны, что удержала бы нас, потому что чем больше леденеет сердце, тем сильнее оно кричит о жизни. Далекие звезды жаждут указать нам путь. Не верь их холодному отблеску. Он теплее, чем тебе кажется. Чем ближе к ним душа, тем сильнее солнечный ветер. Поток подхватит своими золотистыми крыльями и вынесет к земле, наполненной твоими мечтами. Не отпускай их. Схватись за неосязаемые перья. Пусть кожу обжигает горячий свет, а легкие не чувствуют воздуха. Ты поймешь, что все не зря, когда растает твое сердце. Когда же растает твое сердце? Завтра, сегодня, или тысячу лет назад? Так ли это важно, если времени нет? Так ли это страшно, как то, что было до этого? Пусть призраки солнечных ветров сделают то, что не смог ты.

— Вставай, твое время еще не пришло.

— Кто здесь?

— Ты не узнала меня?

— Папа…

— Проснись.

— Ты бросил меня! Ты обещал всегда быть рядом! Обещал меня разбудить, когда все закончится!

— Я делаю это сейчас. И всегда буду рядом.

— Я… Я не успела так много сказать тебе…

— Знаю. Все знаю. Ты успела все, что хотела. Поверь мне.

«Вставай! Вставай! Вставай!», — оглушающим эхом прозвенело в голове. В легкие с дикой болью вошел воздух. Хрип сдавил горло. Вдох, выход. Вдох, выдох. Как бешено колотится сердце… Тело совсем не слушается. Оно скрючилось вне зависимости от того, какое хотелось принять положение. Мозг не может, не может управлять им…

— Превышение уровня адреналина в одну целую пятьдесят четыре сотых от допустимой нормы. Не двигайтесь. Начинаем процедуру реабилитации, — неразборчиво, с заглатыванием букв прозвучал голос где-то рядом с капсулой гибернации. — Невозможно активировать нано-ботов. Отказ системы восстановления. Отказ системы… — тужился голос из динамика, через мгновение полностью заглохнув. Протяжно, с понижающимся звуковым тоном.

— Медея Пинглин. Удовлетворительное физиологическое состояние. Номер сто сорок три в списке передачи командных полномочий. Производится передача… — где-то далеко, словно в другой вселенной, оповещал о проводимых манипуляциях искусственный интеллект корабля.

Звуки, доносящиеся до ушей, так же глохли, периодически прерываясь помехами. Девушка пыталась открыть глаза, но веки будто примерзли к поверхности глазных яблок. Тело окоченело. Стоял дикий, дикий холод. Через узкие щелки титаническим трудом приоткрытых глаз не удалось толком ничего разглядеть. Тем более, что мозг не слушался ровно так же, как и тело. Затуманенное сознание реагировало только на пробирающий до костей ледяной воздух. Расплывчатые аварийные огни в полумраке помещения прорывались сквозь периодически мутнеющий взгляд. Щелкнули ремни фиксации положения. Медея почувствовала, что медленно поднимается наверх. Гравитации не было.