Чтение онлайн

Не без труда, Медея снова встала. Пройдя мимо Ашеры Гловшессинг, она направилась к остальным работающим модулям. Облегченный выдох. Фидгерт и Анна. За ними — Баргет Скайни. Остальные — пустые. Триста девяносто один год, и это все, кто остался в живых.

На задворках разума сама собой возникла внезапная догадка. С ней вместе прорвалась неожиданная, совсем неуместная радость.

«Если бортовой помощник счел солнечные батареи достаточным источником питания, значит, излучение достаточно сильное», — осенило девушку.

— Артифа, как близко мы от Солнца?

— Расстояние до Солнца — двести тридцать восемь миллионов километров. Все данные будут выведены для ознакомления. Предоставить более точные?

— Пока не нужно, — Медея не была уверена, что справится с потоками цифр. — Скажи, сколько примерно до Марса и когда будет оптимальная точка сближения?

— До Марса тридцать пять миллионов километров. При движении по оптимизированной траектории с имеющимися ресурсами возможно достичь точки сближения через два месяца и семнадцать дней.

— Сможем ли мы долететь до Земли?

— Общее состояние корабля позволяет долететь до Марса, если использовать энергию солнечного излучения. Вероятность достижения Земли составляет семнадцать целых и три десятых процента.

Вздох то ли облегчения, то ли разочарования вырвался из груди. С одной стороны, выжившим крупно повезло, что осталась возможность достигнуть обитаемой планеты. А с другой чувствовалась острая досада оттого, что вернуться домой не выйдет. При этом не было никакого страха, что Марс за такое долгое время может оказаться не обитаем. Может быть, потому, что шок еще не прошел. Все делалось автоматически, будто в тумане.

— Начни расчет координат и запускай солнечные батареи. Восстанови жизнеобеспечение корабля по основным пунктам. Жилые зоны пока не трогай, займись только командным, медицинским отсеками и столовой. Предоставь отчет и… и спроси меня, если будут какие-то трудности.

Немного качнуло, корабль начал оживать. Вибрация прошла по корпусу, послышался скрип металла. Шум пробуждающихся внутренностей судна немного пугал, но более все же вселял надежду. Началась кропотливая, важная работа. Пока только в единственном месте, в котором еще теплилась жизнь.

Бледные ладони прикоснулись к поверхности входного люка. Теплый. Прошла пара часов с тех пор, как Артифа начала приводить корабль в чувство. Хотя искусственный интеллект дал добро на выход из бывшего отдела гидропоники, Медея мялась около входа, каждые пять минут проверяя, не стал ли металл снова ледяным. В помещении не нашлось ни одного костюма для выхода в безвоздушное пространство. Однако, даже если бы они и были, то вряд ли сохранились в рабочем состоянии. Приходилось рисковать, преодолевая свою врожденную трусость. С которой, впрочем, девушка боролась с периодическими успехами. Страх, голод и желание разбудить остальных помогли в этом благостном начинании. Убедившись, что работающие капсулы герметичны, Медея глубоко вдохнула, зажмурилась и вышла за пределы отсека.

Люк, тяжело скрипя, грузно отодвинулся вправо. К сожалению, заев на полпути. Впрочем, этого вполне хватило, чтобы пролезть в образовавшейся проем. Подбодренная наличием атмосферы снаружи, девушка переступила через порог.

Впереди, на много метров вокруг распространилась чернота. Что-то похожее на копоть покрывало решетчатый пол, перила уходящей вниз лестницы и ближайшие стены. Густая плотная масса запачкала пальцы сразу, как только Медея прикоснулась к ней. Дрожь прошла по телу. Здесь побывало Пламя. Оно опалило окружающее, кое-где расплавив и металл. Среди всей этой черноты ярким пятном белизны выделялся кусок ткани, висевший в нескольких метрах от входа.

Бледные пальцы прикоснулись к гладкой поверхности плотной туники из прочного самоочищающегося материала. За эти столетия он успел порваться и кое-где истлеть, но все еще можно было отчетливо разобрать черный крест на белом фоне. Тело Эсхекиаля Каэрдевра в экзоскелете висело в метре от пола, пронзенное широкой костью какой-то твари. Девушка смотрела на иссушенную, кое-где потерявшую плоть мумию и не чувствовала, как крупные слезы катятся по щекам. Она думала, что готова к этому. Почему же так больно?

Тяжелые пинки обрушились на опаленную часть монстра. Настолько плотную и прочную, что та даже не двинулась с места. Девушка плакала и толкала что-то похожее на острую конечность, пытаясь освободить отца из векового плена. От тряски шея крестоносца треснула. Будучи не скован экипировкой, его оголенный череп рухнул вниз. Глухо ударившись о пол, он не раскололся, а прокатился по полу метра полтора и остановился. Девушка кинулась за ним. Запнувшись, упала. Оказавшись лицом к лицу с прошлым, она подтолкнула к себе голову Эсхекиаля и прикоснулась лбом к его лбу.

Триста девяносто один год назад развернулась кровавая бойня с заранее известным финалом. Монстры заполонили все уровни корабля, убивая людей одного за другим. Эсхекиаль не успевал передвигаться по обширной площади и проявлять сектор за сектором. Некоторые из проявленных пришельцев отличались такими размерами, агрессивностью и живучестью, что «красные» не могли к ним даже приблизиться. Когда стало понятно, что дело плохо, крестоносец отдал приказ выжившим укрыться за щитами верхних ярусов. Сам же решил выжать из себя все, что мог. Медея помнила, как бежала по стальному коридору вместе с остальными бойцами. Как им отрезали путь наверх полчища тварей и вспышку Пламени такой силы, что потеряла сознание. Дальше — темнота. Девушка не спрашивала себя, как отец смог найти ее среди всего этого хаоса и смерти. Проявители обладали способностями и посерьезней. Медея спрашивала, почему именно она. Не кроется ли несправедливость в том, что ее жизнь оказалась ценней любой той, что прервалась почти четыреста лет назад? В последний момент привязанность встала над всеми принципами, вынеся приговор остальным. Храмовник до конца защищал вход в отсек и всех тех, кто спал внутри между жизнью и смертью.

Лежа на холодном решетчатом полу девушка поняла, что не имеет душевных сил двигаться дальше.

Отодрать руками дверку шкафа с резервами корабельного лазарета оказалось не так просто. Открывающий механизм давно приказал долго жить. Большинство тревожных опасений, к сожалению, подтвердились. Автоматические ампулы-шприцы с адренофиртом можно было выбросить, потому что внутри давно образовались кристаллы. Теперь они представляли собой не более, чем стеклянные пробирки с камнями внутри. Кассеты с нано-ботами просто разваливались в руках, и не имело даже смысла смотреть процент активных единиц. Остальное тоже превратилось в мусор: истлевшие, разложившиеся упаковки лекарств, барахло медицинской кибернетики и чудес фармацевтических достижений. Тут же стояло портативное устройство для фильтрации крови, так же превратившееся в полный хлам. Надежды на то, что в медицинском отсеке осталось хоть что-то полезное, мгновенно испарились. Если тут дела обстояли не лучшим образом, то что говорить о местах, совсем лишенных минимально допустимых температурных условий для хранения хрупких приборов?

Рискуя повторно впасть в депрессию, Медея активно шарила в поисках хоть чего-то полезного. Несколько упаковок армейских пластырей слегка спасли ситуацию. Основа их базировалась на продуктах полиэтилена, так что в функциональных возможностях сомневаться не приходилось. Возможно, их дезинфицирующие свойства уже были ни к черту, зато стянуть рану на руке Ашеры вполне могли.

Из-за сбоя в логическом модуле корабля порядок побудок сбился. Вместо того, чтобы приводить в чувство людей по списку передачи руководящих полномочий, искусственный интеллект принялся выполнять простейший логический алгоритм. Капсулы отключались справа налево, начиная с самой первой. Медея оказалась единственной, кому удалось проснуться. Две неиспользованные изначально капсулы, в которые поместили девушек, отделяли остальных от неминуемой гибели. Их оставили пустыми только потому, что они подвергались неоднократному ремонту, и ведущий инженер сомневался в их полной надежности.