Чтение онлайн

— Папа, — воскликнула Джулия. — Мы пришли спросить, не нужен ли тебе помощник. Уильям хорошо послужил тебе на конюшне. И мы хотели бы…

Ее отец поднял руку, остановив ее слова. Он перевел взгляд на меня.

— Уильям уже взрослый мужчина. Пусть справляется сам.

Я не был готов к такому резкому обмену мнениями. Я достаточно часто проигрывал это в уме, но сейчас смутился.

— Я благодарен за то, что занимаю место в вашем доме, сэр. И доволен своей работой с лошадьми.

Джулия бросила на меня раздраженный взгляд, который я скорее почувствовал, чем увидел краем глаза.

— Если ты доволен, то почему стоишь здесь и мешаешь мне работать?

— Я… я хотел бы узнать о стекле, сэр. Чтобы помочь вам. Если вы позволите.

— Почему?

Я глубоко вздохнул. Тихая энергия гудела вокруг меня, как будто воздух дрожал перед ливнем.

— Потому что оно зовет меня, — прошептал я.

— Что ты сказал?

— Оно манит меня, сэр, — сказал я, на этот раз более уверенно, вспомнив слова Джулии о том, что слово мужчины — это его честь.

Он кивнул.

— Мне это известно.

— Сэр?

— Не думаешь ли ты, что я не в курсе всех тех украденных минут, которые ты провел, наблюдая за мной? Я узнаю человека с судьбой в глазах, когда вижу его. Тебе нужно было только попросить. И теперь, когда ты сделал это, ты это получишь.

Джулия обняла меня за шею.

— Видишь, Уильям? Ты будешь учеником! У тебя будет профессия, настоящая и честная.

— Ты должен быть здесь завтра еще до восхода солнца, — сказал ее отец.

— Да, сэр. Спасибо.

— Хватит ухмыляться, вы оба. — Его взгляд не был таким суровым, как тон. — Джулия, тебя ждут уроки игры на фортепиано.

— Да, папа.

Джулия снова схватилась за мою руку, как только мы скрылись из виду.

— Я сплю? — я усмехнулся.

— Теперь ты станешь состоятельным человеком, Уильям. — Она сияла, как ангел, и мне было трудно сосредоточиться. — Ты знаешь, что это значит?

Я молчал, последствия произошедшего только начинали доходить до меня.

Она повела меня вокруг одного из садовых сараев, глядя на меня мерцающими глазами.

— Это значит, что у нас есть будущее. Дарлинг, мы можем быть вместе. Навсегда.

Она встала на носочки и положила свои нежные руки мне на грудь, а затем наклонилась вперед и подарила мне самый чистый и сладкий поцелуй в истории женских поцелуев. Ее губы были на вкус как весенний мед, и я только и мог, что не запутаться пальцами в ее волосах и не притянуть ее ближе.

Она опустилась на каблуки и подняла на меня глаза с таким ярко-алым лицом, что у меня заколотилось сердце.

— Навсегда, — повторила она.

А потом повернулась и побежала в сторону дома.

В тот день, когда к нам пришла беда, я был на другом конце города и закупал продукты. Выбор товаров был так же скуден, как и моя покупательская способность. Хотя беспорядки и волнения в основном улеглись, многие по-прежнему испытывали серьезные трудности после Великой войны. Отец Джулии слабел как в финансовом плане из-за неудачных вложений, так и в плане здоровья. Но я быстро освоил новое ремесло и превзошел все ожидания своего наставника. Уже через несколько месяцев ученичества я взял на себя основные обязанности стеклодува. Со временем, если я буду усердно работать и прислушиваться к стеклу, то верну бизнесу семьи Джулии былую славу.

Измученный, я свернул за угол на нашу улицу.

Запах дыма и шум голосов заставили меня остановиться.

По позвоночнику поползло ощущение ужаса.

Я стянул с плеча сумку и побежал.

Джулия.

Она стояла на улице, застыв, и смотрела на наш горящий дом. Пламя лизало крышу и, как вода, перекидывалось на стекло студии, трещало и лопалось от ярости.

— Джулия, где твой отец?

Она покачала головой, ее глаза расширились от страха.

Я взял ее за плечи.

— Где он?

— Мертв, — прошептала женщина из-за моего плеча. — Она говорит, что его убили воры. Зарезали его как свинью.

Мир стал красным.

— Это правда?

— Он не дал им того, что они хотели, — задыхалась Джулия. — Он не сказал им, где найти наши деньги. Они зарезали его и подожгли дом. — Она сильно задрожала.

— Они прикасались к тебе?

— Я пыталась спрятаться, но они нашли меня. То, чем они угрожали…

Ее подбородок дрожал, но она не плакала.

— Я отдала им все. Они забрали все, что у нас осталось. Дарлинг, они убили моего отца.

Приехала пожарная бригада. Мужчины бегали туда-сюда, пытаясь потушить пламя, но в основном стараясь уберечь соседние дома. Наш дом спасти было невозможно.

Я крепко прижал Джулию к себе.

Всю ночь мы смотрели, как догорает дом, пока он не превратился в тлеющие угли, а в мастерской остались лишь куски обугленного дерева и искореженного металла.

Я посмотрел на Джулию. За всю ночь она не издала ни звука. Не произнесла ни слова. Она почти не двигалась, только дрожала и смотрела, понимая, как и я, что все, что у нее было, исчезло. Жизнь, которую мы делили здесь, закончилась.

А стекло все это время шептало мне. Странные и прекрасные вещи.

Найди меня за морем. Посмотри на люстры.

Я прижался поцелуем к макушке Джулии.

— Поплачь, — прошептал я. — Горе останется и однажды убьет тебя, если ты не заплачешь.

— Ты ведь знаешь это, правда, Дарлинг? — ее дыхание сбилось, затем перешло в короткие выдохи, пока худые плечи не опустились, и целый океан слез не хлынул из ее глаз. Она плакала и плакала. И вот, наконец, она остановилась. — Мы будем вместе, — сказала она.

— Навсегда.

Улаживание наших дел не заняло много времени. На деньги, которые отец Джулии оставил в банке, его похоронили, а нас с Джулией поселили, одели и накормили на несколько недель после пожара. Смерть отца расследовалась, но улик для этого было мало. Жестокие воры не были редкостью.

Я сказал Джулии, что нашептало мне стекло, что я должен найти его за морем.

Мы надеялись купить билеты на пароход «Констанс», идущий в Америку. Но когда мы пришли на пристань, у нас не хватило нескольких фунтов.