Чтение онлайн

Душу он не воскресил. Он всего-навсего реанимировал тело!

Бездушный организм, высунув посиневший язык, рассмотрел фигуру Германа и, словно получив от этого какие-то ответы, опустился на поддоне и с тяжёлым вздохом отрубил питание сердца.

Герман ударил кулаком о дверь одной из ячеек. Ему нужна была душа, а не эта безмозглая туша! Он почти у финиша. Что же пошло не так?

Вдруг он вспомнил Марка. Как он, вложив в заклинание саму сущность желания, привёл тело Ирмы в действие, когда эликсир ещё был на первичной стадии. Как Ирма заявила после этого, что её, наконец, начало тянуть в тело. Но тогда и её тело было относительно живым.

И Германа по-настоящему осенило.

Магия воскрешения не в одном эликсире. Она в желании его свершения. Желание, воля, переходящая в особый вид энергии.

Ну конечно же! Отчего, будучи в опасности, люди совершают самые невероятные по способностям поступки? Отчего молитвам и некоторым мыслям свойственно сбываться? Почему вообще существует магия?

Сила воли. Сильное желание. Непрерывное стремление к чему-то.

Оно и движет всеми людьми без исключения.

Это и есть катализатор. Скрытый элемент Эликсира Жизни.

Кем был для Германа этот парень на поддоне? Абсолютно никем. Оттого ли душа и не вернулась в тело и не поддержала его возрождение? В Германе не было достаточного желания, которое он приложил бы к воскрешению этого неизвестного мертвеца. Но тогда с Ирмой всё может получится! Однако…

Одна проблема по-прежнему стояла костью в его горле. Если эликсир и сумеет сломать границы Дома Слёз, выкрав оттуда душу Ирмы, станет ли она свободной от влияния того демона, Вентиуса?

А как быть с Марком? Личной выгоды от его воскрешения для Германа нет никакой. К тому же, у него не было его тела. Каким образом он собирается воскрешать Марка, когда у него нет его трупа?

Подождите. Три души полутеней в обмен на одну, так этот демон сказал? А что, если…

Нет, как можно о таком подумать! Он не станет убивать, в отличие от этого инфантильного психопата, и он вернёт его к жизни только из-за поддержания доверия Тины. Хотя…

Стоят ли жизни эти снующие в темноте твари?

Столько идей сразу поразило воображение Германа. Былая уверенность прилила к его мозгу, рождая дополнительную энергию для достижения цели. На эмоциях, выпирающих из его груди, Герман с благодарностью пожал руку самоубийцы и, задвинув его в ячейку, поспешил убраться прочь.

[Письмо Кристины]

«Я нередко появлялась в магазинчике «Пристанище», где ты, Даня, как раз брал ингредиенты для повторного Эликсира Жизни. Я занималась тем же самым. Его владелица меня уже хорошо знает, даже беседовали на разные темы, связанные с мистикой и алхимией. Оливия — прекрасная собеседница. Однако я тоже была хитра и потому глубоко уверена, что не уступаю в хитрости Герману. Он посылал меня к ней, чтобы самому не светиться, но и я не хотела лишний раз мелькать перед глазами тех, кто легко мог бы сотворить со мной зло. А я не хотела рисковать. Не в те моменты. И потому, даже если бы Денис занялся бы этим делом глубже и расспросил бы Оливию, не посещал ли кто её и не покупал ли точно такие же предметы из рецепта, она бы ни за что не выдала бы меня. Потому что это была не я.

Да, я представлялась Крисом, но как будто бы от имени Кристиан, а не Кристина. Я одевалась в мешковатую куртку и широкие штаны, а также прятала свои волосы под шапкой, а лицо частично покрывала слоем грима и толстым шарфом. В таком виде, когда от меня оставалось лишь лицо без примесей, меня можно было принять за какого-нибудь парня-андрогина — особенно, если я начинала говорить низким голосом. Сначала я поставила этот эксперимент лишь из спортивного интереса — получится ли обмануть кого-либо моим прикидом? Мне повезло — Оливия была алхимиком, но не экстрасенсом. Если она о чём и догадалась, то далеко не сразу. Мне даже показалось, что в роли мальчика я ей весьма приглянулась. Ну, а что, ей всего-то двадцать шесть, не замужем, ей можно!

Более того, я и в морг святой Елены заходила в похожем наряде. Потому-то, когда я вернулась туда вместе с вами, никто меня не узнал.

Но хватит об этом. Я всего лишь хотела убедить вас, что мужской образ мне давался не так уж и трудно. Сама в это не могу поверить.

Теперь о Тимофее…

Господи, я так виновата перед ним. Чего я не прощу себе, так это именно того, что он был изначально обречён на гибель — из-за меня. Впрочем, может и из-за Марка тоже? Ведь это он ввёл его имя в «Список полутеней», ведь поэтому Герман и знал про силу, дремлющую в его душе.

Так или иначе, мы с Тимофеем стали общаться реже, но каждый раз наши разговоры заводили нас к теме Марка. Тимофея не на шутку волновала его судьба, он постоянно обсуждал со мной теории его исчезновения, также предполагал, что в этом был замешан «тот чокнутый патологоанатом, о котором Марк всё талдычил».

Он всё рассуждал, рассуждал, строил версии, ломал голову… А я молчала. Молчала, потому что он бы ни за что меня не понял. Молчала, потому что он мог всё испортить. Любой другой бы всё испортил, расскажи им всё, что знала я!

Потому что я жаждала твоего воскрешения, Марк. Да, я знала, что мы с Германом вряд ли полезем вновь в Дом Слёз, чтобы достать твоё тело. Да, я знала, что ради этого придётся искать чужое тело, отнять его связь у покойной души, тем самым обрекая эту несчастную душу на немыслимые неприятности. Я знала, на что иду. Но я не могла смириться. Я усердно помогала Герману в работе и делала всё, что он попросит, и моего условия, чтобы за это он первым воскресил тебя, а не Ирму, было достаточно, чтобы мы держались одной слаженной, почти дружной командой.

В то время я никак не могла понять, отчего Герман, о котором ты отзывался как о самом лучшем друге и учителе в сфере магии, испытывал к тебе странное отвращение. Герман объяснял это тем, что ему надоели твои неуправляемые выходки, когда ты перестал сдерживаться от безумия полутени. Я верила ему не до конца. Такие, как он, обязательно сохраняют самую ценную часть истории у себя за пазухой. И Герману было, что скрывать от меня. Так же, как и мне от него.

А Тима всё не унимался. Он начал злиться на меня, подозревая в его исчезновении меня. Такого развития его размышлений я не могла допустить, и я сказала ему, что мы с Германом как раз занимаемся твоими поисками. Таким образом, когда Герман вызвал меня в морг, а я попросила Тиму отвезти меня к нему на его джипе, он настоял на том, чтобы он тоже встретился с Германом. Я согласилась. Тем более, это повысит его градус доверия. А что с Германом? Он легко подыграл мне. Когда мы подъехали к больнице святой Елены, он встречал нас на парковке с улыбкой довольного кота. Серьёзно. Вылитый кот Базилио, с его-то бородкой, фетровой шляпой и непроницаемыми гогглами для видения призраков.

Какой же я была идиоткой, что сразу не предположила, зачем он их надел.

Он видел ауру полутеней. Он разглядел её в Тиме. И, должно быть, разглядел её и во мне.

Я поздно вспомнила, что не надела в тот день твой маятник, Марк. Ты был прав, когда отдал его мне. Теперь в нём нуждалась и я. Он скрывал мою ауру и энергетику, запечатывал её топазом. Но не тогда.

Я дала спуск своим чувствам, и я выдала себя. Должно быть, я к нему привязалась. Как-никак, три месяца мы были вместе. В какой-то миг я забылась, что Герман опасен для меня. С каждым днём, с каждыми следующими нашими опытами и экспериментами он становился мне слишком дорогим. Он не учил меня Воздушным Рунам, потому что условно я ещё оставалась обыкновенной девушкой без способностей, но он познакомил меня с их действием, рассказал об основах призрачного мира, показал действия иных родов магии, хотя сам в совершенстве владел лишь рунами. Хотя, стоит отдать ему должное, благодаря ему я узнала про магию заговоров. Ими я овладела быстро. Даже Герман удивился, насколько быстро. Впрочем, заговоры давались и простым людям, но не Воздушные Руны. Для них ты обязан быть экстрасенсом.