Чтение онлайн

— Так… Придётся искать, — проронил Герман. — Маятник у тебя?

— Конечно.

Тина покорно отдала ему маятник, предварительно снятый с шеи. Герман ни за что ни пожертвовал бы своим, боясь любого намёка на то, что за его мыслями могут следить. Он взял маятник за цепочку и подвесил над открытой ладонью Тины. Магический компас интенсивно закружился в воздухе, вращаясь вокруг оси в течение нескольких секунд. Затем Герман подбросил его вверх и ловко поймал его в воздухе.

— Мы точно найдём его здесь, это у тебя были сомнения, — заверил он.

— Мне нужно было просто… «Убедиться, что мы действительно его найдём». Ах, ладно, — Тина недовольно фыркнула и отошла к ближайшей ячейке холодильной камеры.

Открыв её, она выдвинула первый на очереди труп. Сморщенный, тощий, безобразный.

— Может, этот? — предложил Герман.

— «Он смеётся надо мной»? Нет, — твёрдо ответила Тина. — Ему на вид лет так шестьдесят. Я не хочу, чтобы он жил в теле старика. Нужно молодое тело, максимально неповреждённое. Мы же договаривались!

— Логично. Так, а здесь у нас… Оу, ох ты ж… У него головы нет…

От вида трупа из второй камеры Тина схватилась за шарф и отвернулась в приступе рвоты. Это ещё хуже, чем пуля в груди. Там же… Там же… Толком не разглядела, но и смотреть не надо. Срочно забыть об этом, срочно! Какой ужас.

— Да-да, теперь-то ты представляешь, каково это работать каждый день патологоанатомом, — воскликнул за спиной Герман.

Верно. Герман и не такое видел за свою карьеру, это точно. А если уж он одно время сотрудничал с экстрасенсами — и подавно. Тина быстро успокоилась, её голос приобрёл прежнюю ровность.

— Я знаю, — сказала Тина, откашлявшись от дурного привкуса. — Мне с самого начала было известно, на что я иду. Иначе б у меня не хватило сил идти за тобой.

Она сама удивилась тому, насколько безэмоционально прозвучала её речь. Так же ровно, без каких-либо эмоций, за какие можно было бы ухватиться. Почти так же спокойно говорил с ней Марк, когда он отказывался от её помощи. Когда он был в больнице, когда они с Агатой ворвались к нему домой. Внезапная злость сменялась внезапным спокойствием.

Похоже, в ней проявилась полутень. Без защиты маятника она всевольна. Но сейчас эта её способность к резкой смене эмоций оказала весьма нужную услугу.

— Ага! — громко прошептал Герман, и Тина обернулась.

Герман раскрыл одну из самых дальних ячеек, из которой теперь высовывался поддон с третьим трупом. Над ним яростно кружил маятник. Тина воспрянула духом и мигом оказалась подле Германа.

— Как насчёт этого? — он откинул полотно с мертвеца, и Тина едва не вскрикнула.

Что он задумал? Почему именно это тело? Он что, не узнал его? Они же виделись!

Тина сорвала перчатку с одной руки и коснулась кожи возле пулевого отверстия. Кожа холодная, окоченевшая, неживая. Тина отдёрнула пальцы, словно её ударило током. И что же, Герман теперь предлагает воскресить его? Одного своего друга в теле другого?

Она не вынесет этого. И всё же, гладя мёртвого Тимофея по длинным светлым волосам, ей хотелось воскресить именно это тело. Но зачем только Герману дразнить её чувства, несколько раз повторяя, готова ли она к ритуалу, готова ли в чужом трупе воскресить любимого человека? Лежал бы здесь кто-то другой на поддоне, она бы ни о чём таком и не подумала. Но Герман открыто подталкивал её к оживлению Тимофея — точнее, даже не его самого, но его тела!

Он что-то явно задумал. С самого начала Тимофея кто-то убил. Зачем? Он и мухи не обидит!.. Разве что, если бы он развивал в себе полутень как Марк, то, возможно, и обидел бы. А он молчал о том, что он полутень. Но кто-то убил его, убил жестоко, намеренно стреляя в сердце. А Герман говорил ей, что полутень неубиваема, и что единственное её слабое место — это сердце…

Кто-то знал. И знали об этом только двое.

Кристина собралась с духом и неуверенно прошептала:

— Это он… Он тот, кто нам нужен.

— Я так и думал, — одобрил Герман.

Тина притворилась, что не заметила этот хитрый огонёк в его глазах.

— Сам взгляни. Его тело, оно прекрасно. Этот выстрел всё испортил.

— Нет, скорее, помог. То есть, помог нам найти именно его, — сказал Герман, покрутив маятником над грудью Тимофея.

— Что бы ни произошло, Смерть недолго будет лакомиться им. Его ждёт Жизнь.

Герман удовлетворительно кивнул.

— Значит… ты точно за этот вариант? — спросил он в последний раз.

— Ты сам так решил, — Тина искоса посмотрела на него смеющимися изумрудами.

Герман растерялся — он понял, что она догадывается. Она и не намеревалась скрывать подозрения. Мимолётное потакание, она всего-навсего пешка, нечего жалеть. Герман овладел собой и ответил, продолжая играть выбранную роль:

— Мы оба так решили.

«Он сыграл на моей слабости, но я последовала за ним в полном сознании. Я вынула шприц, чтобы всадить его в грудь Тимофея. Насколько это дико, я понимала ещё тогда. Но у меня был резон. После стольких провалов в опытах Германа, я сомневалась, что эликсир подействует. Точнее, я бы хотела верить, что эликсир сработает, но я не верила в то, что он может быть настолько силён, чтобы выдернуть душу Марка из цепких лап Дома Слёз и как иглу в моей руке всадить её во второе тело.

Если бы эликсир не подействовал на Марка, то я хотя бы вернула к жизни Тиму. Кто больше всех не заслуживал смерти, так это он. Он всего лишь оказался жертвенной пешкой в нашей игре. Чтобы воскресить совершенно чужого человека у меня не хватило бы полноты чувств. Я думала о Марке и жаждала воскрешения. Я смотрела на Тимофея — и мои эмоции росли.

Герман ждал от меня именно этого».

Тина вознесла заветный шприц над несчастным телом. Герман обхватил его голову, прижав большие пальцы к вискам, и хором с Тиной произнёс заклинание три раза подряд. Их голоса слились в единую мощь, невидимым образом отливающуюся в магическую силу, выше которой нет на свете.

— Что ушло, то вернётся. Что мертво, то оживёт. В жизни вечной и после смерти, да будут мои слова священны, ибо я дарую второй шанс. Да пробудят мои слова мертвеца. Да будет так!

И на последнем слове шприц вонзился прямо в центр груди.

Герман был готов поклясться, что воочию видел искру энергии, передавшейся из руки Тины в орудие воскрешения. Она была прекрасна. Чистое воплощение самого сильного чувства. Неразделённая женская любовь, идущая на любые жертвования ради возлюбленного, способная как на созидание, так и на разрушение. Её сила страшна, и она столь же прекрасна.