Чтение онлайн

Спасительный огонёк призвал её к себе, и в том месте, где она очутилась, она узнала опушку с одинокой елью из рассказов Марка. Горящий фонарь на мохнатой ветви быстро оказался в объятиях Кристины.

— Фонарь. Тот самый. «Путеводная звезда» к Дому Слёз… Прекрасно! Скоро я буду. Веди меня.

Фонарь словно потянул её вперёд, едва она вытянула руку. Она снова могла бежать. Покинув опушку, Кристина вновь оказалась в гуще лесов, дышащих злом. Но сейчас ею овладела твёрдая уверенность в том, куда она бежит. И зачем она бежит. Свет от доброго источника разгонял все страхи и сомнения. Жжение в лёгких напоминало о себе, но не настойчиво. Кристина не остановится. Она успеет. Только бы успеть…

Пока его тело было без сознания, он выглянул в окно, неустланное спрутом тьмы. Овраг медленно затягивало наземными облаками. Дом изнывал, напевая тревожный мотив сотнею голосов. Не хотелось оборачиваться. Наверняка Герман, справившись с эмоциями, начнёт приводить его в чувства… а дальше что делать, это его заботы. Всё, что мог он, он сделал. И всё бесполезно.

Но что такое? Кто это там вдалеке? Какой-то человек с фонарём спустился в овраг и бежал к дому. Туман расходился перед ним как перед посланником, и чёткий пламенный свет раскрыл лицо бегущего.

Она пришла за ним. Неважно, как догадалась, но она здесь. Из-за него.

Кристина, зачем? Весь этот путь, с риском для рассудка и жизни — для него одного?

— Кристина! — закричал Марк, но быстро понял, что никто его не услышит.

Внезапно он закашлял, неистово и надрывно, и в следующее мгновение он опять лежал на столе, прижатый Германом к его поверхности. На языке осел знакомый вкус. Пуританий! Так он тоже в курсе.

— Ну уж нет! — зарычал Герман и вышвырнул за плечо опустошённый пузырёк. — Я не отпущу тебя отсюда. Раз уж я привёл тебя сюда, тебе здесь и оставаться.

Над его грудью вознёсся нож.

Боже, нет…

— Марк! Марк, ты здесь? Марк!

Забили напольные часы. Остриё зависло на опасном расстоянии, пока Герман отвлёкся на нежданный возглас, и Марк оттолкнул его от стола ногой, а сам ловко соскочил на пол. Во входную дверь яростно стучались, когда часы отбили второй раз.

— Кристина! — Марк метнулся прочь, но его лихо настиг обезумивший Герман, полоснул ножом позади шеи и отсёк несколько волос.

— Стой… дрянь, — Герман грозился нанести новый удар, но Марк успел сориентироваться и, ударив тяжёлой подошвой ботинка по животу, отбросил Германа к выходу — настолько сильно, что он едва не напоролся на острые чугунные цветы.

Третий звон. Дом задрожал. Живой дым Вентиуса взвился вновь, проникая в самый центр зала. Осознав, что нужно спасаться, Герман бросил нож в Марка и навалился на двери, которые с обеих сторон стойко держали напор.

На пол просочилась кровь. Грубая рукоять торчала из живота. Ничего, и не такое переживали, подумал Марк и выдернул нож из плоти, словно из масла. Зрение замылилось. Ноги подкосились, и под действием телесного шока он рухнул вниз, по-прежнему зажимая нож в руке.

Четвёртый звон. Топот сапог и глухие стуки прекратились. Герману, судя по его крикам и шуму выбитых дверей, удалось выбраться наружу.

— Ты что здесь делаешь! Уходи прочь!

— Нет-нет! Там Марк, я должна к нему…

— Не ходи туда, слышишь? Ты там погибнешь!

— Но тогда погибнет он! Эй! Чёрт возьми, оставьте меня!

И снова глухие стуки кулаков. Слава Богу, Дом её не пустит.

Превозмогая боль и помутнение, Марк поднялся и проверил двери. Неважно, как Герману удалось пробиться сквозь них. Теперь же они поросли непреступной чугунной решёткой. Выход был перекрыт.

Отгремел пятый звон. Или это уже шестой? А снаружи ждала она! Рана на животе стремительно заживала, мешая думать.

— Да пусти ты меня, чёртов дом! Хм! Марк!

Она побежала к окну, вцепилась в его решётку и продолжала звать. Марк побежал на голос и, наконец, в последний миг перед необратимым, их взгляды пересеклись.

— Тина! Тина, прости меня! — он прижал запятнанную ладонь к стеклу.

Просунув руку через паутину прутьев, она сделала то же самое. Она плакала, и чёрные слёзы из покрасневших глаз лились по её щекам.

— Марк, не бойся, я вытащу тебя, ты только держись! Я вытащу тебя отсюда, клянусь!

— Это невозможно, — проговорил Марк, качая головой.

— Ничего невозможного нет! Ты сам мне это говорил, помнишь? — она задёргала решётку, будто бы из эмоций у неё проявились скрытые физические силы.

— Тина, не старайся. Спасай себя. Мою судьбу предоставь мне самому.

Она всхлипнула и прильнула к прутьям, не отпуская его взгляд.

— Какой же ты упрямец…

Новый звон, и решётка начала таять, смягчаясь под напряжёнными пальцами Тины. Дом Слёз растворялся. Краски тускнели, пропуская противоположный край оврага, и, в конце концов, пальцы провалились в молочную дымку, в которую превращался особняк.

Он уходил. Уходил навсегда. И помешать этому она никак не могла.

— Прости меня, Тина, — молил за окном Марк, и его голос увядал в тягучем зове из запредельного мира. — Прости меня. Я не должен был… Тина, поверь мне.

Он опустился на колени и прислонился лбом к подоконнику. После всего, что он сотворил, после того, чем он стал, после того, как все живые и мёртвые и даже сама Смерть отвернулись от него…

— Я тебе верю.

…один человек, оставшийся с ним до конца, укреплял в нём стремление к жизни. К сожалению, это осознание явилось слишком поздно.

Последний звон, и после мощного толчка землетрясение стихло, оставив за собой непроглядную пыльную тьму и глухую тишину. Марк сполз по стене на пол и закрыл лицо. Беспомощные сожаления, и слишком много всего, о чём хотелось жалеть.

«Прощай, Тина. Пусть память обо мне не тревожит тебя, как тревожил тебя я сам…»

Отшуршали осенние листья и свернулись в клубки пушистого инея. На овраг опустились снежные хлопья, напоминая заколдованному месту о власти зимы. Туман рассеялся, унеся следы существования таинственного особняка.

Тина стояла, не шевелясь, опустошённая внутри. Горло сдавило от слёз. Она не могла ни о чём думать, не могла видеть и слышать. Будто выдернули её с корнем из земли, и единственным, что ей сейчас хотелось, было закричать криком мандрагоры, если это хоть как-то сотрёт её душевную боль.

Сотни лепестков снега осели на волосах Тины, когда её длинную тень отбросил приблизившийся свет фонаря.

— Пойдём, — мягко сказал низкий мужской голос. — Нам уже ничего не поделать.

Словно повинуясь приказу, Тина пошла вслед за неизвестным ей мужчиной.