Чтение онлайн

Спустя несколько минут они садились в машину сестры, припаркованную в соседнем переулке. Только отъехав на несколько километров от «Тристара», Маша, наконец, смогла облегченно выдохнуть.

– Кажется, получилось!

– Да, сестренка, по сравнению с тобой Джеймс Бонд нервно курит в сторонке! – от облегчения Егора колотила крупная дрожь. – Не замечал в тебе задатков шпиона международного класса.

– А я в тебе – задатков лжеца! – Маша резко вывернула руль, сворачивая вправо. – Почему ты мне не сказал, что у тебя галлюцинации?

– Да откуда ж я знал, что фотографии, которые я вижу каждый день на стене, не настоящие?! – возмутился Егор. – Я же их на подлинность не проверял, пальцем не тыкал, висят себе и висят! Что за галлюцинации такие – одни и те же изо дня в день?!

Маша с силой ударила кулаком по рулю.

– Черт! Черт!! Черт!!! Егор, мы вляпались во что-то очень хреновое. Погоди, я сейчас припаркуюсь и расскажу тебе все, что мне удалось узнать.

Бросив машину в зазор, образовавшийся в движущемся потоке, не обращая внимания на возмущенно сигналящих вслед автомобилистов, Маша свернула в тихий переулок и остановилась у приземистого темного здания. Заглушила двигатель и несколько мгновений просто сидела, глядя перед собой остановившимися глазами. Впервые Егор видел сестру такой растерянной и напуганной. Казалось, разом она повзрослела на десяток лет.

– Машка… – тихо окликнул он.

Та вздрогнула и словно очнулась. Попыталась улыбнуться – улыбка вышла смущенной и жалкой, будто извиняющейся. Порывшись в бардачке, вытащила оттуда банку газировки, протянула брату.

Теплая, сладкая жидкость полилась по горлу, принося неимоверное облегчение. Опорожнив всю банку, тот с благодарностью взглянул на сестру.

– Спасибище! Ты не представляешь, как мне хотелось пить!

– Ну почему же, как раз представляю. После успокоительного, которое тебе вкололи, обычно всегда хочется пить. Егор, послушай, – Маша нервно стиснула руки, как будто пыталась удержать дрожь, – нам сказочно повезло, что меня включили в делегацию к Ланской и Кучукову. Если бы меня там не было… После того, как тебя вырубили, я слышала, о чем они говорили. Егор, те трое испытуемых, которые первыми выдали побочные эффекты на «Радамант», мертвы.

Егор замер, пытаясь осмыслить услышанное. Вот, значит, как…

– Почему? – непослушные губы двигались как после заморозки.

– Кровоизлияние в мозг.

– И что, теперь я тоже?..

– Не знаю!!! – Маша почти кричала.

Это привело Егора в чувство.

«Она же еще совсем ребенок. Не побоялась, вытащила меня из этого гадюшника, а вместо благодарности я, взрослый мужик, еще и требую от нее какого-то отчета!», – корил он себя, глядя, как сестра тяжело дышит, пытаясь успокоиться. Движимый раскаянием, он притянул девушку к себе и стал гладить по волосам, медленно перебирая пальцами мягкие пряди. Совсем как в детстве, когда она была чем-то расстроена.

– Маша, успокойся, соберись. Расскажи мне все, что тебе удалось выяснить.

Сестра еще пару раз глубоко вздохнула и, немного овладев собой, повторила:

– Они мертвы, Егор. Похоже, что те невероятные вещи, о которых они говорили, и которые мы все приняли за психоз, оказались не таким уж безумием. По крайней мере, мужчина, который утверждал, будто видит людей насквозь, ухитрился углядеть у самого Кучукова все переломы, которые были у него еще с детства, плюс послеоперационный шов на поджелудочной. Всех троих сразу после этого отделили от группы и заперли для дальнейшего изучения. Родственникам наврали с три короба. Не знаю, что с ними там делали, но все трое скончались с разницей в несколько дней. Твой случай посчитали несказанной удачей, потому что «нестандартным» эффектом лекарства заинтересовалась оборонка, а никто больше из группы подобных странностей не выдал. Завтра из Штатов к нам должен прилететь их специалист, чтобы понять, что в твоем организме такого необычного, и почему именно на тебя подействовало лекарство. Тебе нужно уехать из Москвы. Срочно. Я не хочу, чтобы моего брата заперли в клетке и изучали как крысу.

– Маша, ты можешь мне все-таки объяснить, как вообще у меня могло такое получиться? – Егор старался говорить медленно и четко, не давая плещущейся у горла панике вырваться на свободу.

– Я понятия не имею. Честно. Мозг – орган малоизученный. У простого человека он работает лишь на шестнадцать процентов от своих истинных возможностей. Видимо, что-то в препарате активизировало его работу, какие-то центры, отвечающие за паранормальные способности. В твоем случае – за пирокинез.

– А причем здесь эти чертовы бабочки?

– Не знаю. Единственное объяснение, которое приходит мне в голову, это то, что после моего рассказа о Радаманте и после того, как ты увидел фото в Интернете, бабочки стали для тебя неким необходимым для концентрации образом, своего рода проекцией твоей новой способности.

Егор потер лоб. Перед глазами все плыло, в ушах стоял странный гул, похожий на перезвон далеких колоколов. Ему казалось, он попал на страницы романа Стивена Кинга, чьему перу, кстати, и принадлежало это дурацкое слово – пирокинез. Большей бредятины он не слышал, и расскажи ему кто о таком, никогда бы не поверил.

Сон, это просто сон. Я сейчас проснусь и…

Маша треснула ему кулаком по коленке, и Егор подскочил от неожиданности, уставившись на нее круглыми от изумления глазами:

– Не спи, черт тебя дери! Повторяю, надо срочно валить из Москвы! Поднять информацию о тебе, узнать адрес и сопоставить с моими данными – дело нескольких минут!

– А ты?

– А что я? В худшем случае уволят, я бы и сама ушла, не хочу во всех этих шпионских играх участвовать. Признаюсь, что помогла тебе, но куда ты уехал – Бог знает. Не будут же меня на куски, как в плохом кино, резать, чтобы выведать твое местонахождение. Я, кстати, действительно не хочу его знать, так будет спокойнее. Выйдешь на связь через тетю Иру, помнишь ее?

Тетя Ира была маминой подругой, единственной из знакомых родителей, с кем они до сих пор поддерживали отношения.

Егор, наконец, сдался.

– Ладно, уговорила. За вещами заехать успеваем?

Маша посмотрела на часы.

– Думаю, да. Но впритык, поэтому надо торопиться.

До дома они долетели за пятнадцать минут, шел уже первый час ночи и московские пробки – горе и ужас автомобилистов – успели рассосаться. В квартире Егор быстро покидал вещи в сумку, с которой обычно летал в гости к родителям. Документы, деньги, смена белья, пара свитеров, джинсы, зубная щетка… Что еще? Ах, да, бритва.

Все время, пока брат собирался, Маша стояла у окна, нервно притоптывая ногой и бросая на него умоляющие взгляды. Увидев, что он готов, облегченно вздохнула.

– Пошли вниз, довезу тебя до Трех Вокзалов, а оттуда ты уже сам решай, куда поедешь.

На улице накрапывал противный осенний дождь. Подняв воротник, и прикрывая зонтом Машу от порывистого, ледяного ветра, Егор быстро пересек двор. Открыл багажник, бросил внутрь набитую доверху сумку. Подняв голову, посмотрел на дом, изумляясь, насколько быстро все изменилось в его жизни. Только что он жаловался на судьбу, пославшую ему неизлечимую болезнь, а теперь стал беглецом с – как это Машка сказала? – паранормальными способностями.

Неподалеку вспыхнули фары. Медленно и тихо к их подъезду подкатили две машины. Замерев, Егор смотрел, как из них, негромко переговариваясь, вышли четыре человека и начали внимательно изучать кодовый замок на подъезде.

– Егор… – прошептала Маша.

– Поехали!

Он быстро запрыгнул в машину. Через секунду Маша была за рулем и резко дала по газам. Люди у подъезда вскинули головы на звук завизжавших шин, и бегом устремились к своим автомобилям.

– Пристегнись! – крикнула Маша, едва вписываясь в поворот, ведущий на Кутузовский проспект. Егора мотнуло вбок, он чертыхнулся и, с трудом дотянувшись, застегнул ремень безопасности. Обе машины маячили сзади.