Чтение онлайн

Я прикрыла глаза, слушая и, одновременно, наблюдая.

Вечер. В просторной комнате горит свет. Яркая лампа безжалостно изгоняет тени, с хирургической точностью освещая лица людей. Егор сидит в кресле, напротив – невысокий, пухлый человечек. У него бегают от страха глаза, и, несмотря на то, что в квартире прохладно, рубашка промокла насквозь. Пот струится по красным от волнения щекам, стекает за шиворот, и он периодически вытирает лицо неожиданно узкой ладонью с длинными, гибкими пальцами.

– Объясните, что со мной произошло.

Голос Егора звучит спокойно. Даже слишком спокойно. Руки на подлокотниках кресла сжаты в кулаки, носок ботинка выбивает по полу нервную чечетку.

Человечек в который раз вытирает пот с лица.

– У вас же нет медицинского образования, Вы не поймете!

– Ничего, я буду очень стараться. Как ваш «Радамант» смог сделать из меня пирокинетика?

Внешне Егор по-прежнему невозмутим, но руки стискиваются сильнее. Человечек еще больше краснеет, комкает платок, затравленно смотрит на часы и, неожиданно, решается.

– Мы точно не знаем. Но у меня есть теория. Одним из компонентов лекарства, которое Вам вводили, был мелатонин – гормон, синтезируемый из сератонина. Его выделяют клетки самой загадочной железы в человеческом теле – эпифиза, или, как ее еще называют, шишковидной железы. Эпифиз до сих пор как следует не изучен, хотя интересовались им еще со времен античности. Его считали органом ясновидения, центром души человека, пресловутым третьим глазом. Его изучали такие мэтры, как Декарт и Да Винчи. О нем знают лишь то, что он тормозит половое развитие и выделение гормонов роста, а также рост опухолей. Помимо этого, эпифиз ответственен за пространственно-временную ориентацию. Те, кому было свойственно придавать эпифизу мистическое значение, считали, что околосмертные переживания, которые испытывает человек в состоянии клинической смерти – тоже результат работы этой крошечной железы. Есть и такие, кто считает его своего рода антенной, ответственной за различные экстрасенсорные способности. Вполне вероятно, что-то в нашем препарате пробудило ваш эпифиз, вызвало способности, которыми обычные люди не обладают. Я говорю «вполне вероятно» потому, что возможности тщательно изучить действие лекарства на ваш организм, сами понимаете, у нас не было.

– А те трое, которые начали проявлять способности раньше меня?

– С ними у нас банально не хватило времени. Мы пытались понять, что связывает вас с ними, почему из десятка испытуемых именно у вас лекарство дало столь неожиданный побочный эффект? Почему в каждом индивидуальном случае эффект этот различен? И почему у них еще одним побочным эффектом стало резкое сгущение крови, приведшее к инсульту, а Вы, как я вижу, вполне неплохо себя чувствуете? Ответы на эти вопросы мы так и не нашли. На данный момент, Вы – единственный человек, официально способный подтвердить тот факт, что «Радамант» может воздействовать на скрытые способности человеческого организма.

Егор кивает и откидывается на спинку кресла.

– Следующий вопрос: почему именно бабочки?

Человечек разводит руками. Его страх постепенно уходит. Разговор на профессиональную тему помогает ему обрести почву под ногами.

– Ну, батенька, Вы слишком многое от меня хотите. Николай – это еще один наш сотрудник, он разрабатывал лекарство вместе со мной, собственно, это именно он дал ему название…так вот, Николай считал, что вполне вероятно для того, чтобы в Вашем случае эпифиз «проснулся» и заработал, Вам был необходим некий образ для концентрации, если хотите, для направления усилия мысли. Бабочка – образ яркий, запоминающийся. Вам приходилось сталкиваться с ними в тот период, когда Вам делали вливания?

Егор вспоминает, как рылся в Интернете, заинтересованный рассказом Маши о лепидоптерологе и его бабочках, и утвердительно кивает головой.

– Ну вот, возможно, потому Вы и выбрали себе подсознательно их в качестве проекции Ваших способностей. Если проводить аналогии, то представьте человека, который только научился читать. Он водит пальцем по книге, боясь упустить строчку, и шевелит губами. Движение губ никак не влияет на его способность к чтению, но чисто психологически оно помогает ему сконцентрироваться. Моя мысль Вам ясна?

– Да, вполне.

– Возможно, в Вашем случае бабочки заменяют движение губ при чтении. Вы по-прежнему способны их вызывать?

Егор с усмешкой вытягивает руку, демонстрируя над ней большую черно-желтую бабочку. Потом смыкает ладонь и бабочка исчезает.

– Поразительно! – бормочет человечек. – Просто поразительно! Если бы мы могли Вас изучить…

Но что-то в выражении лица Егора останавливает его на полуслове, не давая закончить последнюю фразу.

Неожиданно в прихожей щелкает замок, слышится шум и звонкий детский голос кричит:

– Папочка! Ты дома?

Человечек в одно мгновение покрывается сероватой бледностью.

– Умоляю, не трогайте их! Со мной можете делать, что хотите, но только их не трогайте!

А Егор испытывает неимоверное облегчение. Похоже, он нашел у своего собеседника болевую точку, надавив на которую, появится шанс добиться его выхода из проекта.

– Слушайте внимательно, – быстро произносит он, – завтра Вы пойдете в лабораторию и измените формулу «Радаманта». Вы должны сделать это так, чтобы никто ничего не заподозрил. Маленькая ошибка в расчетах, небольшое исправление, которое никому не бросится в глаза. После этого Вы напишете заявление по собственному желанию и больше никогда не вернетесь в «Тристар». Если же к Вам обратятся с просьбой воссоздать «Радамант», Вы сделаете все, чтобы этого не случилось. Иначе бабочки будут летать уже для Вашей семьи.

Человечек отчаянно кивает.

– Да, да, я согласен, только прошу Вас, они здесь не причем…

В коридоре слышатся шаги, и в комнату входит молодая симпатичная женщина, а за ней, волоча за собой ботинок, вихрем врывается маленькая девочка лет четырех и с размаху бросается на шею отцу.

– Папочка, ты уже дома? Вот здорово!

Егор внимательно смотрит на собеседника поверх детской темноволосой головки с двумя торчащими в разные стороны косичками. Взгляд, брошенный в ответ, лучше всяких слов убеждает его, что здесь ему не о чем волноваться. Этот человек пойдет на все, чтобы защитить свою семью.

Егор замолчал и обвел нас мрачным взглядом.

– Я поверил ему. Может, я наивный дурак, но я ему поверил. И теперь очень хочется надеяться, что не ошибся.

– Да уж, – вздрогнула я. – Нам тоже. Так что насчет нас с Потапычем?

Егор тоскливо вздохнул и помрачнел еще больше. Было заметно, что он многое отдал бы за то, чтобы избежать неприятной темы. Но обстоятельства требовали полной откровенности, поэтому, еще раз вздохнув, он продолжил.

– От Дениса я узнал, что после того, как на складе сгорели практически все образцы «Радаманта», сотрудники получили задание восстановить препарат. Учитывая подрывную деятельность, которую провел последний из его создателей, сделать это было сложно, но, к сожалению, выполнимо. В лаборатории «Тристара» осталось несколько контейнеров с лекарством. Имея их, «Радамант» можно было воссоздать заново. Попасть в лабораторию, не будучи Джеймсом Бондом, я не мог, меня обязательно бы заметили. Но и расстояние для того, чтобы я мог все там поджечь, было слишком большим. Мне нужно было хотя бы примерно представлять, где находиться лаборатория, а в ней – контейнеры с препаратом, чтобы суметь спроецировать туда бабочек. Денис предложил гениальный выход – пройти в лабораторию самому с небольшой видеокамерой, которая передавала бы мне изображение, чтобы легче было «навестись» на нужное место. У него был доступ в здание, он знал, где находятся камеры слежения, чтобы не попасться в зону их действия. Но где-то он все-таки прокололся, потому что на следующий день после пожара распространился слух, что силуэт поджигателя есть на записи одной из камер. Денис в панике связался со мной. Чтобы стереть эту запись, я пообещал сконструировать небольшой излучатель электромагнитного поля, достаточно было поместить его рядом с информационным носителем и все, что на нем было, исчезало без возможности восстановления. От Дениса требовалось лишь положить его рядом с жестким диском, на который велась запись с камер, и дело было бы в шляпе. Но неожиданно все пошло наперекосяк. Проходя мимо переговорной, Денис увидел полуоткрытую дверь и Ланскую, уставившуюся в стенку с таким интересом, будто по ней черти скакали. Заинтересовавшись, он стал подслушивать и не только узнал, что вы работаете в сыскном агентстве, но и увидел, как Волин передает вам диск с той самой записью, на которой он сам засветился. Узнать у охраны ваши имена было делом недолгим, по Интернету он пробил адреса, а передо мной встал вопрос, как отобрать у вас диск, или хотя бы узнать, где он – ведь был шанс, что вы оставили его у себя в офисе, а не взяли домой. Мне на глаза попалась шайка молодых ребят, пьющих водку и сетовавших на то, что им не хватает денег на продолжение банкета. Благодаря Денису, денежных затруднений я не испытывал. Я подошел к ним и предложил двести баксов, если они подкараулят вас у квартиры и отберут диск. Или, по крайней мере, выяснят, где он. Они радостно согласились. Как я понимаю, все остальное было уже их самодеятельностью. Скорее всего, они решили вас попутно ограбить, приняли еще для храбрости на сотню, которую я им дал в качестве аванса, и пошли на дело. И вместо того, чтобы выяснить то, о чем я просил, пырнули ножом вашего коллегу и, испугавшись, дали деру.

– А подойти к нам самостоятельно и поговорить ты не пробовал? – печально спросила я. – Все это нагромождение нелепостей едва не стоило жизни хорошему человеку.

Егор только вздохнул, ничего не ответив, и поднес к губам чашку, скрывая лицо.

– Интересно, где же все-таки диск? – задумчиво протянул Сергей.

– А что, у вас его нет? – встрепенулся Егор.

– Он пропал. – Ответила за него я. – По крайней мере, когда мы стали искать его после нападения на Потапыча, его нигде не было. Я, если честно, все же думала, что это ты его каким-то образом упер.