Чтение онлайн

– Паш, Вальку забрали в роддом. – Хрипло произнес в трубке голос Виктора. – Отошли воды. Паш, ей же еще два месяца ходить!

– Я сейчас приеду.

Им двигало не сочувствие к другу, но желание хотя бы таким образом быть ближе к любимой женщине.

Всю ночь они просидели на кухне перед нераскрытой бутылкой шампанского. Каждые пять минут Виктор звонил в роддом, в надежде услышать заветное «Родила. Поздравляем». Но каждый раз усталый женский голос твердил, что пока никакой информации нет. А под утро трубку взял мужчина. Сухим, лишенным эмоций голосом он сказал, что Гудвинова Валентина Петровна скончалась от сильного маточного кровотечения. Девочка, которую она родила, находится в реанимации, на аппарате искусственной вентиляции легких, и шансов выжить у нее практически нет.

Побелевший Виктор тупо смотрел на телефонную трубку, безжалостно и навсегда изменившую его жизнь, а потом схватил бутылку с так и не открытым шампанским и с размаху швырнул об стену. Зеленые осколки усеяли пол, прозрачная жидкость, шипя, растеклась широкой пенящейся лужей.

Все последующие дни Павел не отходил от Виктора. Лишь вид его боли заставлял стихать его собственную; наблюдая за тем, как мучается товарищ, ему становилось легче.

«Это ты виноват, – думал он, сжимая кулаки в бессильной ярости. – Если бы она вышла замуж за меня, ничего бы этого не случилось! Я бы уберег ее, не дал умереть! Это ты виноват!».

Пустой, застывший как у покойника взгляд Виктора лишь подогревал его ненависть.

В день похорон Павел, вернувшись после поминок в квартиру друга за забытым зонтом, увидел Виктора стоящим на табуретке, хладнокровно накидывающим себе на шею петлю из бельевой веревки. «Ну нет, так просто ты не отделаешься!» – пронеслось тогда в его голове. «Ты будешь жить. Жить и помнить ее. То, что ты с ней сделал. А уж я позабочусь об этом»…

Павел вздрогнул и покачал головой – говорят, боль с годами притупляется, посмотреть хотя бы на Виктора – то в петлю лез, а нынче только обручальное кольцо, которое он до сих пор носит, и напоминает о Вале. У Павла же горечь утраты с годами становилась только острее, также как и ненависть на того, кого он считал виновником ее смерти.

И все-таки…все-таки…почему он курил? Неужели и вправду исчезновение этих его «ребяток» так на него подействовало? Значит, он действительно так к ним привязан, что впервые за долгие годы снова вернулся к привычке, начало которой положил огромный стресс?

Павел задумчиво постучал карандашом по столу, а потом поднял трубку телефона:

– Николай, есть дело, зайди.

Через несколько минут дверь открылась, и в комнату зашел начальник службы внешней безопасности компании.

– Мне нужно, чтобы твои люди организовали слежку за Виктором Гудвиновым, – холодно распорядился Павел. – Вот его телефоны, адреса – домашний и рабочий. Есть информация, что на него может выйти наш Плясов. Обо всех его передвижениях сообщать мне лично, в любое время дня и ночи. Выполняй.

Вошедший кивнул, взял бумажку и вышел.

– Береженого Бог бережет, – пробормотал Павел. Пальцы что есть силы сжались в кулак. Раздался треск, и он с удивлением уставился на две половинки карандаша в своей ладони.

Виктор Борисович приехал в офис в семь утра. Сегодня предстояло много дел, необходимо было тщательнейшим образом продумать каждую мелочь – слишком многое зависело от того, насколько все пойдет по плану. Стас с Егором через пару часов поедут обратно в Боняково, за них он не беспокоился. Вчерашняя встреча прошла как нельзя более удачно. Удалось сделать все, что он планировал, не подвели ни Егор, ни Анна Леонидовна. Но этого было мало. Для того, чтобы найти оружие против «Тристара» требовалось нечто большее.

Гудвинов прошел в самый дальний конец офиса и открыл неприметную дверь, ведущую в комнату айтишников. Как он и предполагал, Гарик и Дима были там. Судя по беспорядку в одежде и совершенно ошалевшим глазам, ночевали они на работе, не желая уходить, не выполнив задание шефа. Оба держали в руках по бутылке с колой, время от времени делая оттуда по большому глотку.

– Не отравитесь заморской дрянью? – скептически поинтересовался Виктор Борисович, поздоровавшись.

Дима с сомнением посмотрел на свою бутылку и тяжело вздохнул.

– Без этой дряни мы сейчас бы спали как суслики. А так пара ложек растворимого кофе на стакан – и ты свеж и бодр по меньшей мере два часа. Правда, потом допинг приходится повторять.

Гудвин осуждающе покачал головой.

– Сердце ведь посадите.

– Мы не злоупотребляем, Виктор Борисович, – ответил за двоих Дима. – Вы не волнуйтесь. Да и задачка была интересная, ради такой стоило ночь не поспать!

– Что-нибудь получилось? – оживился начальник.

– А то! – расплылись в улыбке ребята. – Червячок вышел убойный – Касперский от зависти съест свой кулер! Исходя из вашего рассказа, мы замкнули его на три кодовых слова – Радамант, Плясов и мелатонин. Как только он попадет в компьютерную сеть «Тристара», автоматически запуститься программа поиска файлов, содержащих эти слова. Червь будет цепляться к ним, как репей к собачьему хвосту и уничтожать все документы, в которых встречается хотя бы одно кодовое слово. Он абсолютно автономен: будет рассылать сам себя по всей адресной книге «Тристара» и, попадая на другие компьютеры, искать кодовые слова на них. Он будет на серваке у янки в течение получаса после активации. Если нам повезет, и те стримерные кассеты, о которых вы говорили, они хранят не в сейфе под семью замками, то вирус запустит авто-лоудер, считает с кассет всю информацию и отформатирует их, после чего они станут девственно чистыми.

– Отлично! – Гудвин в волнении потер руки. Это было даже лучше, чем он мог надеяться. Разве что вот еще какой момент… – А можно, прежде чем стирать найденную вашим червем информацию, переписать ее на какой-нибудь носитель? Для нашего, так сказать, пользования? – обратился к ребятам Виктор Борисович.

Дима утвердительно кивнул.

– Можно сделать все, только чем больше наворотов, тем больше весит червь, и тем проще его отследить. Он может не пройти через почтовую программу, его придется запускать вручную.

– Делайте. – Не раздумывая, кивнул шеф. – Я знаю, кто нам сможет в этом помочь.

Встречаться с Денисом Виктор Борисович изначально планировал сам, но потом, подумав, решил отказаться от этой затеи. Светиться около «Тристар Фармасьютикал» ему было опасно, лучше уж подстраховаться и не совершать излишних телодвижений, пусть на встречу поедет Гарик. Он сможет более внятно объяснить Денису, что от него требуется, и при этом не привлечь к себе излишнего внимания. Поэтому в час дня, завершивший работу над червем, отчаянно зевающий айтишник, сидел за столиком неприметной пельменной возле метро Павелецкая.

Судя по контингенту, пельменная пользовалась популярностью у челноков и таксистов, изобилующих возле вокзала. Глядя на пластиковые столы, кое-как протертые после предыдущих клиентов, на сероватые занавески в жирных пятнах и хмурое лицо единственной официантки, можно было не опасаться, что сюда заглянет кто-то из сотрудников «Тристара».

После бессонной ночи и пары литров колы на голодный желудок, Гарику до рези в животе хотелось есть. С кухни наплывали запахи готовящейся еды, вызывая слюноотделение как у собаки Павлова, но заказать что-нибудь кроме чашки кофе, программист не решился – боялся, что, наевшись, заснет прямо за столиком.

Кофе оказался отвратительным. Глотнув один раз, Гарик отставил чашку в сторону и стал смотреть через окно на улицу, туда, откуда должен был появиться Денис. Они договорились, что для того, чтобы они без труда смогли узнать друг друга, у Дениса в руках будет свернутый в трубку журнал, но когда в очередной раз хлопнула входная дверь, айтишник подумал, что они могли бы и не заморачиваться дурацкими шпионскими играми. Если сам Гарик с его потертыми джинсами и невзрачной курткой еще худо-бедно сливался с обедающим в пельменной народом, то вошедший Денис смотрелся как принц Чарльз, забредший на огонек к лондонским бомжам. Даже издалека было заметно, что его пальто куплено не на Черкизовском рынке, а ботинки – не на дешевой распродаже.