Призвать Бездну
Шрифт:
– Если бы… Меня хватило только на то, чтобы установить в твою машину жучок и слушать, в надежде, что вы меня на него выведете.
Я только руками развела.
– Ладно, братцы-кролики, – подытожил Стас, вставая, – основная картина мне ясна. Я поехал в Плавск. Позвоню Гудвину и заеду в магазин, куплю кой-какую одежду. А то через Серегу теперь, как говорилось в одном известном мультике, вермишель можно отбрасывать, а то, что осталось от твоего пуховика, Яна, вообще ни в какие ворота. Ждите меня, и я вернусь.
Через пару минут его Лэндкрузер выехал со двора и направился в сторону города.
====== Глава 7 ======
Виктор Борисович Гудвинов пил уже восьмую чашку кофе. Бессонная ночь давала о себе знать – глаза покраснели и слезились, в голове стоял едва слышный гул, похожий на далекий перезвон колоколов в ясный осенний день. После вчерашнего звонка Стаса он целый день где-то бегал, что-то выяснял, с кем-то договаривался. Пришлось общаться с бывшими коллегами, проявившими живейший интерес к тому, что сотрудники его агентства второй раз за последний месяц попадают в сводку происшествий по городу. И если в первый раз речь шла о хулиганском нападении, то теперь к нему прибавился нехороший довесок в виде двух обгоревших трупов. Причем из одного к тому же извлекли пулю.
Опознание этих двух грозило затянуться надолго, с участием стоматологической экспертизы, а то и анализа ДНК. Следствие очень интересовало, каким образом получилось так, что трупы выглядели немногим лучше, чем, если бы были пропущены через печь крематория. И где возможные свидетели, а то и участники, преступления – Яна Славина, здоровенный, как шкаф, парень лет тридцати, второй, немного поменьше, и, как показывают свидетели, с дыркой в плече и какой-то задохлик, которого «шкаф» на руках оттащил к себе в машину?
«Шкаф» и тот, с дыркой, – уж не ваши ли это сотрудники, уважаемый Виктор Борисович? Как их там? Станислав Могилев и Сергей Вересков? Оба служили в спецвойсках, прошли Чечню, имеют разрешение на ношение огнестрельного оружия. Не знаете, где они сейчас? Ну-ну… А Славина? Тоже пропала? Что же это у вас сотрудники исчезают, а вы, как говорится, ни ухом, ни рылом?
Виктор Борисович устало потер лоб над левой бровью. Почему-то всегда в минуты напряжения у него начинало покалывать в этой точке, как будто изнутри на кожу давили маленькие иголочки. Вспоминать, как он изворачивался вчера, прикрывая эту неугомонную троицу, было неприятно. Но еще неприятнее было думать о том, каким образом люди из «Тристара» узнали, что их поджигатель, как там его – Егор Плясов – оказался дома у Яны. В ушах до сих пор звучали слова Стаса: «Виктор Борисович, насколько Вы уверены в своем друге?»
Гудвинов резко встал.
Насколько вы уверены в своем друге?..
Хотелось крикнуть – на двести процентов! Но червячок сомнения, поселившийся в мозгу после вчерашнего разговора со Стасом, не давал без оглядки отодвинуть от себя тяжелые мысли.
Пашка… Они знали друг друга с детства, жили на одной лестничной клетке. Пашкина мать, суровая женщина, одна воспитывала сына и была твердо убеждена, что нежности только портят ребенка. Маленький Павел, часто прибегал к старшему на два года Виктору с красным отпечатком материнской ладони на щеке, молча сидел, разглядывая рыбок в Витькином аквариуме, но никогда не жаловался и не плакал. Мать Виктора жалела ребенка, старалась приласкать, угостить вкусненьким, раз даже пыталась поговорить с его мамой, но та жестко попросила ее не вмешиваться в воспитание сына.
«Не хочу, чтобы он вырос хлюпиком», – отрезала она тогда.
Виктор с детства чувствовал ответственность за своего младшего товарища. Когда они пошли в школу, защищал от ребят постарше, помогал с уроками. Несмотря на разницу в возрасте, ему не было скучно с Пашкой, вечно изобретавшим какие-то игры – то в индейцев на старой, заброшенной стройке, то в альпинистов, то в милицию. Став постарше, они вместе ходили на дискотеки, рассказывали друг другу о свиданиях с девчонками. Когда в двадцать пять лет Виктор женился, Павел был на его свадьбе свидетелем. А через четыре года, после похорон жены и новорожденной дочери, пережившей свою мать всего на сутки, Павел в буквальном смысле слова вынул его из петли, чуть не пинками заставляя жить дальше.
Усомниться в нем означало перечеркнуть все годы их дружбы. Но все же, все же… Почему следили за домом Яны? Откуда знали, что там может появиться Егор? Как могло получиться, что силовые операции «Тристар Фармасьютикал» проводит без ведома своего начальника безопасности? Вопросы, вопросы, вопросы – и ни одного ответа. Зато теперь его сотрудники вынуждены прятаться неизвестно где, Сергей вообще ранен, ему может понадобиться квалифицированная медицинская помощь, Яна совсем еще девчонка.
«Во что же я втравил вас, ребятки?» – прошептал Гудвин, тоскливо глядя в окно. Но времени на самобичевание не было. Надо было действовать.
Виктор Борисович набрал трехзначный номер внутренней связи.
– Гарик, зайди, пожалуйста, ко мне.
Через минуту в дверь постучали.
– Садись. Слушай…
Когда через пять минут получивший задание программист вышел, Гудвинов снова взялся за телефон. На этот раз звонок был городским.
– Паша? Привет, как жизнь? Бьет ключом? Да, это знакомо, у меня тоже бьет. Только не ключом, а кувалдой… Что случилось? Не телефонный разговор, Паш. Давай встретимся часика в четыре, обсудим. Договорились? Ну вот и ладушки. До встречи.
Виктор Борисович отсоединился и снова потер бровь. Теперь оставалось только ждать. Когда ровно в двенадцать часов зазвонил телефон, он спокойно поднял трубку и произнес:
– Слушаю тебя, Стас.
На встречу Гудвинов приехал пораньше. Заказал яблочный пирог, чашку кофе и, впервые за последние шесть лет, попросил принести пачку сигарет. В животе посасывало от отвращения – то, что он собирался сделать, шло вразрез со всеми его принципами. Но, как говорится, сейчас не до жиру.
Виктор Борисович в очередной раз прокрутил в голове предстоящий разговор. Да, так пожалуй будет лучше всего…
Когда в небольшой ресторан на Арбате, где они назначили встречу, вошел Павел, Гудвинов помахал ему рукой, подзывая и, улыбнувшись, пододвинул кусок пирога:
– Ешь, я тебе заказал, знаю, что ты любишь.
– Вить, я штрудель люблю, а это пирог, – улыбнулся Павел, усаживаясь за столик.
– А что, разве это не одно и то же?
– Хм…Ну в общем-то, и там, и там яблоки. В любом случае, спасибо. Ладно, ты ведь меня сюда не пирог есть позвал, выкладывай, что случилось.
– Случилась беда, Паш.
В нескольких словах Гудвинов рассказал о происшествии у Яниного дома. Павел слушал молча, не перебивал. Как Гудвинов ни вглядывался в его лицо, стараясь прочесть его мысли, понять о чем он думает было невозможно.
Когда Виктор Борисович закончил говорить, Павел без спросу потянулся к лежавшей на столе пачке сигарет, выщелкнул одну, прикурил. Повертел в руках и с силой раздавил в маленькой, прямоугольной пепельнице.
– И где они сейчас, ты знаешь?