Чтение онлайн

Я кивнула. Искренняя забота, звучавшая в его словах, наполнила сердце теплом. Но где-то в глубине ширилось и росло осознание того, что ни Стас, ни кто-либо другой вряд ли смогут мне помочь. Эту задачку должна была решить я сама. И чем скорее, тем лучше. Я не стала говорить Сергею о том, что к чувству дежа вю добавилось еще одно – ощущение утекающего сквозь пальцы времени. И с каждым часом его оставалось все меньше.

День медленно клонился к вечеру. Неожиданно пришедшее тепло за несколько часов изменило окружающий пейзаж. Снег таял с такой скоростью, будто кто-то включил подогрев. На смену белизне пришла грязь. Кучи черного, ноздреватого снега буквально на глазах проседали, давая начало очередному мутному потоку, стекающему к колодцу – участок имел небольшой наклон в его сторону. Около крыльца образовалась огромная лужа. После того, как я, пытаясь перепрыгнуть через нее, чуть не упала, Сергей взял лопату и кое-как раскидал вокруг снег, проделав небольшое русло. Лужа обмелела, но судя по интенсивности таяния снега, ненадолго. Лопата так и осталась стоять возле крыльца – повторять прокладку водоканала крыльцо-колодец приходилось каждые два часа.

Чтобы немного развеяться, я предложила пойти прогуляться, но Сергей отказался. Вместо этого он вытащил на крыльцо допотопную скамейку, и мы просидели там почти два часа, обнявшись, закутавшись в старое ватное одеяло. Рей лежал рядом, периодически тяжко вздыхая и кладя морду то на мою ногу, то на ногу Сергея. Мы по очереди чесали ему за ухом, и пес блаженно жмурился, подставляя под пальцы наиболее чувствительные местечки мохнатой шкуры.

Чем ближе был вечер, тем сильнее становилось беспокойство. Внутри как будто установили скрытый часовой механизм, отсчитывающий время, оставшееся – до чего? Я не знала. Оставалось только надеяться, что возвращение Стаса с Егором положит конец этому ноющему чувству тревоги, однако шло время, а их все не было.

Наконец, когда за окном сгустилась тьма, а стрелки часов перевалили за девять, послышался шум мотора и наши ворота осветились мощными фарами Лэндкрузера. С души как будто свалился огромный булыжник. Выскочив на крыльцо, и едва не споткнувшись о вертевшегося под ногами Рея, я с облегчением увидела, как из машины показалась долговязая фигура Стаса. Подскочив к нему, я на радостях подпрыгнула и повисла у него на шее, а он, рассмеявшись, закружил меня по воздуху.

– Слава Богу! Мы так волновались!

Стас, прищурившись, с хитрой улыбкой посмотрел мне в глаза:

– Да я уж чувствую, как вы тут волновались.

– Стас!!!!!!

– Все-все, молчу. – Он внезапно посерьезнел. – Ян, помоги мне с Егором, ему что-то совсем худо.

Я заглянула в машину. Егор сидел на заднем сидении, полуприкрыв глаза. Голова безвольно свесилась на грудь, время от времени он вздрагивал, конвульсивно дергал плечом, проделывал какое-то хитрое вращательное движение кистью, и снова впадал в неподвижность. Казалось, он даже не понял, что путешествие окончено. Я тихонько окликнула его. Он поднял голову: глаза были совершенно мутными, явно не осознающими происходящее. Мы проводили практически здорового человека, вернулся же полный инвалид.

– Что случилось? – ужаснувшись такой перемене, прошептала я.

– Я не знаю, – так же тихо ответил Стас. – Он такой последний час. Неожиданно начал заговариваться, а потом как будто просто отключился.

К нам подошел Сергей. Коротко обнял друга, о чем-то тихо спросил. Тот в ответ отрицательно покачал головой. Я тем временем пыталась отстегнуть ремень безопасности, удерживавший Егора в вертикальном положении.

– Подожди, я помогу, – отстранил меня Стас. Быстро щелкнул замком и подхватил готового завалиться Егора. Я пошла вперед открывать дверь. Вокруг была тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Стаса и далеким лаем собак, и внезапно мне показалось, что я слышу шум двигателя. Мгновение помедлив, я попыталась определить, приближается звук или удаляется, но тут перед домом Стас поскользнулся и едва не упал. Шедший сзади Сергей подхватил его под руку, помогая удержать равновесие, но при этом сам зашипел от боли, и я, забыв про все, кинулась помогать.

Как и два дня назад, мы внесли Егора в дом. Стас осторожно сгрузил его на кровать и со стоном разогнулся:

– Черт возьми, у меня что, на роду написано таскать его на себе, как Ленин бревно?! Если да, то я бы предпочел тебя, Ян, ты килограмм на двадцать легче.

– Типун тебе на язык, – открестилась я. – Я предпочитаю сама ходить.

Стас усмехнулся и присел на кровать рядом с Егором. Положил ему руку на голову, прикрыл глаза. Покачал головой:

– Как об стенку биться. Вообще пустота.

– И что это значит?

– Я не врач, как некоторые, похоже, вообразили! – окрысился он, но руки не убрал.

Через сорок минут стало ясно, что Стас исчерпал все возможности. Сам похожий на привидение, с посеревшим лицом, он, наконец, сдался и, резко двинув стулом, встал и вышел на крыльцо. В состоянии Егора не было никаких изменений, он лежал, апатично глядя перед собой, ни на что не реагируя. Я хотела пойти следом, но Сергей, покачав головой, удержал меня и сам вышел из комнаты. Я слышала, как они о чем-то тихо переговаривались. Наконец, хлопнула дверь. Зазвенели тарелки, зашипело на плите приготовленное мной рагу. Укрыв Егора одеялом, я вышла на кухню. Стас, немного порозовев, сидел с полной тарелкой и с аппетитом ел.

– Расскажешь нам, что вы делали в Москве? – спросил Сергей, появляясь в дверях с бутылкой водки и стаканом в руках.

– В двух словах, лады? Все подробности завтра, сегодня уже сил нет. Эй, а почему только один стакан?

– Я же до сих пор на антибиотиках.

– Не, тогда я тоже не буду. Давай лучше чаю.

– Стас, так что в Москве? – поторопила я, наливая в стакан заварку.

– Ну, если коротко, то, во-первых, как я и предполагал, во всей этой чертовщине замешан друг детства нашего шефа. Как Гудвин это выяснил – ума не приложу, но сомнений у него нет. Это раз. Шеф придумал какой-то ответный ход, в подробности которого нас не посвятил. Когда мы встретились, он отвез нас к своей знакомой на Шаболовский телецентр, они там с Егором часа три пробыли, я в это время в кафе ждал. Насколько я понял, он хотел, чтобы Егор им интервью дал. И еще Гудвин сказал, что ему понадобиться помощь Дениса. Это два. Нам он велел завтра около двенадцати позвонить ему и получить новые вводные. Это три. Есть еще четыре, но это уже из серии «маразм крепчал».

– А именно? – заинтересовался Сергей.

– А именно, Потапыча на днях выписывают из больницы. Подожди, Ян, это не все! – подавил он мой радостный возглас. – Жена перед его возвращением решила отвезти машину на мойку, чтобы встретить нашего героя в лучшем виде. Угадайте, что нашли ребята, пылесосившие салон?

– Неужели?..

– Именно. Диск с записью пожара в лаборатории.

– Очешуеть можно! – не сдержалась я. – Он что, там все время лежал?

– Видимо, да, просто вывалился из кармашка сумки и закатился под сиденье.

– Не верю своим ушам, – я потрясенно поставила на стол чашку. – Гудвин же просил его жену поискать диск в машине!

– Я думаю, ей просто было не до тщательных поисков, она же все дни в больнице проводила. – Передернул плечами Стас. – Но вообще, Потапыч, конечно, дает! Из-за этого диска столько всего случилось, а он его просто в машине, оказывается, посеял.

Проглотив последний кусок, он с сомнением взглянул на пустую тарелку и на остатки рагу в сковородке, но передумал и в несколько глотков опорожнил стакан с чаем.

– Все, братцы-кролики, вы как хотите, а я спать. Я так уставал в последний раз, когда…кхм, – он неожиданно смутился, – ну, в общем, давно это было.

С этими словами он вышел из-за стола и скрылся в комнате.

Рассказ Гарика Виктор Борисович выслушал молча. Айтишнику, потрясенному случившейся на глазах трагедией, стоило немалых трудов связно изложить то, что произошло у Павелецкого Вокзала. Глядя на то, как парня колотит, будто в ознобе, Гудвин, наверное, в сотый раз за последние два дня спросил себя: а сколь велика его собственная вина в произошедшем? В сорок с лишним лет пора бы уже научиться разбираться в людях, иначе, не только сам в дерьме потонешь, но и близких людей за собой потащишь.