Чтение онлайн

Егор поднял голову и посмотрел в глаза Стасу.

– Я не позволю вам сделать эту глупость. Когда они будут здесь, я выйду из дома и уеду вместе с ними.

Стас мягко положил ладонь ему на плечо.

– Ты плохо слушал. Они едут сюда не только за тобой. Они едут, чтобы убить нас.

Егор мотнул головой.

– Но это бессмыслица какая-то! Уверен, ты просто что-то не понял. Зачем им вас убивать? Мы же не в плохом боевике, рейтинг которого взлетает прямо пропорционально количеству пролитой крови!

Прикусив губу, Стас повернулся к окну.

– Я не ошибся. Предчувствия у меня бывают не часто, но еще ни разу не было случая, чтобы они меня подводили. А такого четкого, как сегодня, не было вообще никогда. До сих пор голова гудит. Я словно видел все на экране телевизора – тебя, себя, Серегу, Яну…

– Вы поэтому услали ее отсюда? – тихо спросил Егор.

– А сам ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответил Стас. – Не знаю, возможно ли что-то изменить, но пусть хотя бы у нее будет шанс выбраться.

– А почему мы не могли уехать с ней?

– Потому что тогда они нагнали бы нас в дороге, по такой распутице это сделать не сложно, мы бы даже до Плавска доехать не успели, – произнес Сергей, начиная одеваться. – И уж тогда ни у кого не было бы никаких шансов. А так они сосредоточатся на нас и не скоро обратят внимание, что здесь не все, кто им нужен.

– А уйти пешком?

– Нереально. Здесь везде чернозем, дорогу развезло, через двадцать метров ты либо окажешься носом в канаве, либо просто не сможешь сделать ни шагу с налипшими на ноги комьями земли. Отсюда не уйти. Единственное, что мы можем сделать, это остаться и попытаться протянуть время, чтобы дать Яне возможность отъехать подальше. Я очень надеюсь, что она разозлилась достаточно сильно, чтобы не появляться здесь в течение нескольких часов. Думаю, за это время так или иначе, но все закончится.

Он подошел к двери.

– Ты куда?

Глаза Сергея внезапно блеснули озорством.

– В сарай. Хочу проверить одну вещь. И если она еще там, то, кажется, настало время вспомнить мое богатое приключениями детство.

– А что это ты вдруг развеселился? – подозрительно поинтересовался его друг.

Сергей хмыкнул.

– Да просто вспомнил, как орала моя бабка, когда мы с друзьями устроили ей Вторую Мировую в миниатюре. И как гонялась за мной с ремнем в одной руке и крапивой в другой, а я, удирая, одним прыжком взял почти двухметровый забор и в результате ухнул по шею в ту же самую крапиву. Ходил потом до вечера чесался.

Представив себе эту картину, Стас не выдержал и прыснул со смеху. Сергей же, улыбнувшись, вышел на улицу и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Егор покачал головой. Господи, эти мальчишки как будто не понимают, что их ждет. Они шутят, несмотря на то, что практически уверены – им не пережить ближайшие пару часов. Сколько они продержатся против шестнадцати человек, которых, по словам Стаса отрядили по наши души? Две минуты? Пять? Воображение услужливо нарисовало картину дымящихся развалин вместо дома, похоронивших под собой их изуродованные тела.

«Нет, – тоскливо подумал он, – я не хочу, это неправильно!»

Как всегда в последнее время, когда он начинал нервничать, Егор сосредоточился, чтобы вызвать бабочку. Ее присутствие на ладони странным образом успокаивало, прикосновение цепких ножек, легких, изящных крыльев помогало снять напряжение, прочищало голову, позволяя принять верное решение. Он привычно уставился на открытую ладонь в ожидании, что над ней сейчас сгустится воздух, и кожи коснутся черно-желтые крылышки. Однако, ничего не произошло. Не было знакомого щелчка в голове. Внутри будто что-то перегорело. С заколотившимся сердцем, Егор, пытался снова и снова. Ничего. Пустота. Похоже, что после вчерашнего приступа способности исчезли. Он стал пустышкой.

И Егор начал смеяться. Он хохотал как безумный, до слез, держась обеими руками за живот, сгибаясь пополам, хватаясь за стол, чтобы не упасть. Стоило ему немного успокоиться, как на ум снова приходило слово – пустышка! ты – пустышка, Егор! – и его снова начинало крутить от смеха.

Стас осторожно дотронулся до плеча. Егор поднял голову, увидел над собой озабоченное лицо и его сотряс очередной приступ хохота. Нет, положительно у Бога – весьма своеобразное чувство юмора, раз именно сейчас он отнял у него единственное, что могло бы им всем помочь!

– Эй, ты в порядке?

Егор едва смог кивнуть в ответ, размазывая по щекам струившиеся слезы.

– Да. – Выдавил он, наконец.

– Хорошо. А то я уж, грешным делом, подумал, что у тебя истерика.

Егор вытер лицо рукавом и, все еще хихикая, поднял глаза.

– Так и есть. У меня истерика. Я больше не могу вызывать бабочек. Я ноль, Стас, полный и абсолютный ноль! Пустышка. Ты представляешь, какой жестокий облом ждет тех, кто сейчас сюда едет?

Несколько секунд Стас молча смотрел на него, а потом тоже захохотал. Через мгновение Егор присоединился к нему.

«Все не так уж и плохо, – думал он, – раз мы еще способны смеяться, значит все не так уж плохо».

Когда некоторое время спустя в дом с небольшим жестяным бочонкам в руках вошел Сергей, они все еще всхлипывали от смеха.

– По какому поводу веселье? – поинтересовался он, оглядывая друзей.

– У Егора пропали способности, – ответил за двоих Стас.

Сергей присвистнул.

– Действительно, обхохочешься. А главное – вовремя. Что ж, тогда, похоже, вот это, – он похлопал рукой по плотно закупоренному бочонку, – все, что у нас осталось.

Майор милиции Иван Николаевич Соков был зол и расстроен. Только что он повесил трубку после разговора с каким-то наглым и напористым мужиком из первопрестольной – то ли Гудвиновым, то ли, прости Господи, Мудвиновым, майор не разобрал. Возбужденным, не допускающим пререканий тоном, этот Гудвинов-Мудвинов пролаял в трубку, что по имевшейся у него оперативной информации в ближайшее время в подведомственном Ивану Николаевичу районе будет совершено бандитское нападение на четырех москвичей, которых неизвестно каким дурным ветром занесло в их края. И нападение это следует как можно скорее предотвратить. Иван Николаевич и рад был бы послать наглого мужика куда подальше, отговориться делами, и тем, что приказы из Москвы ему – что зайцу барабан, да сослался тот на Петра Евгеньевича, мол просил он напомнить про один случай пятилетней давности и надеялся, что Иван Николаевич в помощи не откажет.

Соков тяжко вздохнул: была в его карьере нехорошая история, выпутаться из которой помог бывший однокашник, Петька Щеглых, история мутная и некрасивая настолько, что вспоминать-то ее не хотелось. Но не настолько, чтобы забыть, что Петьке он обязан собственной карьерой. Так что, как ни крути, информацию необходимо было проверить, вместо того, чтобы ответить, мол, иди-ка ты, дорогой товарищ, лесом, разбирайся сам со своими московскими отморозками. А это означало, что надо было распрощаться с чашкой чая и бутербродами, аппетитно разложенными на столе, вызывать группу быстрого реагирования, и мчаться в это…как его…в Боняково. Иван Николаевич взглянул на висевшую над столом карту и горестно охнул. Был он там однажды. Занесла нелегкая на разборки местных алкашей. Дело летом было, когда ехали – дождь собирался, думали, успеют обратно вернуться, прежде чем ливанет, да не успели. После пятнадцатиминутного дождя дорогу развезло так, что милицейский Уазик намертво засел в мигом превратившемся в болото черноземе. Вспоминая, как его коллеги, от грязи похожие на негров с плантации, корячились, пытаясь хоть на сантиметр сдвинуть увязшую по брюхо машину, Иван Николаевич вздрогнул. Это на что же сейчас похожа эта дорога, если даже небольшой дождик был способен превратить ее в кашеобразное месиво?! Да вся группа увязнет еще километрах в пяти от деревни! Тут же нужен танк, не меньше!