Чтение онлайн

Весь я – одна открытая, дрожащая рана желания. Стыд испарился, сожжённый этим пламенем. Остался только голод.

Длинные пальцы мужчины скользят по моему лону, растирая влагу. Он проводит сверху вниз, медленно, изучающе, и я сжимаюсь внутри от этого скользящего, мокрого прикосновения.

Подушечка пальца упирается в мой клитор. И от этого одного прикосновения по моему телу прокатывается судорога.

Я вскрикиваю, мои пальцы впиваются в его трицепсы, ощущая под кожей стальные, перекатывающиеся мышцы.

– Ебать, – довольно выдыхает мужчина. – Как же ты заводишься. Сразу готова для меня.

Он начинает двигать пальцем. Крошечные, точные круги прямо по самому чувствительному месту.

Я не могу молчать. Из меня вырываются короткие, хриплые всхлипы с каждым его движением.

Тело само начинает двигаться в ответ, бёдра совершают мелкие, беспомощные толчки навстречу его пальцу.

– Хочешь глубже? – его голос звучит как искушение самого дьявола. – Давай, покажи, как ты умеешь просить.

Я не успеваю ответить. Да мне и не нужно. Его палец, мокрый от моих соков, соскальзывает с клитора и тут же проникает внутрь меня.

Моё тело, уже давно готовое, раскрывается для него без малейшего сопротивления.

Я хнычу, сжимаясь. Возбуждение становится невыносимым, раскалённым.

– Ненасытная, – усмехается Демид, добавляя ещё один палец. – Сразу готова для меня.

Мужчина начинает двигать пальцами. Вымеренные толчки, при каждом из которых он задевает точку.

Давит в местечко, о котором я даже не подозревала. Из него расходятся жгущие ленты возбуждения, обрамляющее тело.

– Подожди… – вдруг вырывается у меня. – Ты… Нельзя так… Презерватив и… Ох!

Я вскрикиваю, потому что он в ответ пальцы ускоряются. Мягкие, вымеренные толчки сменяются быстрыми, жёсткими, почти яростными тычками.

Демид меняет угол, бьёт прямо по тому месту, которое заставляет меня увидеть звёзды.

Стоны рвутся из моего горла без всякого стыда, громкие, отчаянные. Я содрогаюсь раз за разом.

– Демид… – вырывается у меня хриплый, срывающийся на крик, шёпот. Это уже не имя. Это – молитва. – Пожалуйста…

– Умница, – произносит он с усмешкой. – Научилась просить.

Но мужчина не даёт мне кончить. Не сейчас. В самый пик, когда всё внутри уже замирает в предвкушении разрядки, его пальцы замирают. Исчезают.

Внезапная, мучительная пустота заставляет меня крикнуть – жалко, обиженно.

На затворках сознания, в том туманном мире, где остались лишь обрывки реальности, я слышу, как что-то шуршит.

Тихий, отчётливый звук разрываемой упаковки. И я понимаю, что Самойлов натягивает презерватив.

И в ту же секунду, не давая опомниться от пустоты, мужчина прижимает член к моей пульсирующей дырочке.

Набухшая, бархатистая головка давит, медленно заполняя меня. А после Демид резко толкается.

Мои глаза закатываются. Пальцы впиваются ему в плечи так, что, кажется, проткну кожу.

Желание взрывается с новой, ядерной силой. Его член горячий. Невыносимо горячий.

И эта теплота заполняет меня изнутри, разливается по тазу, по низу живота. Он большой. Крупный.

Я чувствую его толщину, чувствую, как внутренние мышцы вынуждены растягиваться, чтобы вместить его.

И это распирающее чувство… Оно не больно. Оно – божественно. Оно доводит до безумия.

– Тесная, – сквозь зубы цедит Демид, его дыхание сбилось. – Пиздец. Сжимаешь так, словно хочешь, чтобы сразу кончил.

Демид чуть выходит, а после с неистовым толчком вбивается обратно в меня. Я вскрикиваю от удовольствия.

Мужчина ловит мой крик своими губами. Целует, собирая каждый мой всхлип, смакуя его.

Его пальцы зарываются в мои волосы. Он наматывает пряди на кулак, затягивая их, оттягивая мою голову назад, обнажая шею.

Боль от этого резкая, чёткая, и она каким-то извращённым образом лишь подстёгивает возбуждение, добавляя в коктейль ощущений новую, острую ноту.

Демид давит на затылок, прижимая моё лицо к своему, целуя настойчивее. Неистово. Горячо.

Мне нужно, чтобы он двигался. Чтобы это невыносимое, сладкое напряжение внутри, наконец, нашло выход.

Мои бёдра сами совершают мелкий, беспомощный толчок навстречу ему.

– Нетерпеливая, – усмехается Демид, и наконец-то, наконец-то его бёдра отводятся назад. – Готова хныкать и просить ещё?

Он выходит почти полностью, и ощущение пустоты, скольжения, почти потери заставляет меня хрипло вскрикнуть и впиться в него ногтями.

А после мужчина с силой, одним резким толчком, снова входит в меня до конца.

И я действительно всхлипываю.

Мир перестал существовать. Демида сжёг его дотла.

Он двигается во мне, не переставая целовать меня. Тело реагирует каждой клеточкой. Кожа покрывается мурашками и пылает.

Даже кончики пальцев сводит от напряжения, когда они цепляются за простыни.

С каждым толчком возбуждение нарастает не линейно, а скачками. Огненный шар пульсирует в такт движениям мужчины. И с каждой пульсацией становится больше, плотнее, требовательнее.

Демид меняет угол. Приподнимает мои бёдра выше, закидывает мои ноги себе на плечи.

Поза становится ещё более глубокой, ещё более беззащитной. И он снова входит.

Теперь Демид бьёт прямо вперёд, в самую чувствительную точку на передней стенке. И этот новый угол, эта новая глубина заставляют меня стонать всё чаще.

Мужчина ускоряется. Медленные, выверенные толчки сменяются более быстрыми, но такими же глубокими.

Сознание меркнет, вспыхивая лишь яркими всполохами чистейшего, неразбавленного ощущения.

Его руки сейчас везде. Тело бьётся в конвульсиях, не в силах вынести этот шквал. Возбуждение достигает пика.

Тот горячий шар внизу живота вот-вот взорвётся. Я уже на грани. На самой острой, тонкой грани, где боль и наслаждение становятся одним целым, где теряется само ощущение «я».

Самойлов нависает надо мной, опираясь на прямые руки, и его тело превращается в машину для глубокого, разрушительного проникновения.