Чтение онлайн

Может быть, это галлюцинации, может быть, мне слишком плохо, чтобы воспринимать реальность адекватно, но, кажется, я чувствую…

Вздрагиваю, поворачиваю голову, потому что ощущаю ЕГО дыхание на своей шее. Да, такое знакомое, до дрожи пугающее присутствие. До сих пор я ощущала это присутствие только во сне. А теперь реальность смешивается с кошмаром, и я уже не знаю, где правда, а где бред измученного сознания.

Тихий смех. Зловещий, шелестящий, словно сама тьма.

Легкое касание к моим волосам.

Прохладные и влажные, как сама тьма, губы целуют в щеку.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но руки слишком слабы и плохо слушаются.

Снова смех. Снова шелест тьмы. Ее все больше – она клубится в пространстве, наполняет зал до краев. Всполохи тьмы гаснут, теряются, исчезают. Звуки тоже постепенно стихают, потому что тьма становится слишком густой. И я задыхаюсь. Я не умею ею дышать – она застревает в пересохшем горле, путает мысли у меня в голове, погружает в пучину непонятного, первобытного ужаса.

А внутри меня что-то откликается и устремляется навстречу ей.

У меня нет сил подняться, но тьма сама поднимает меня. Приподнимаюсь с алтаря, протягиваю руку. Холодные, но сильные пальцы сжимают мою кисть. Едва осязаемые, пальцы самой тьмы, может быть.

Где-то внутри я кричу от ужаса, но ничего не могу поделать, потому что не управляю собой.

– Пойдем со мной. Ты будешь моей, Лада. Ты уже моя.

Руку пронзает боль. По ней змеится, разрастаясь, черный узор. Я не вижу этого, но чувствую. Пытаюсь освободиться, оттолкнуть Повелителя Тьмы, однако тело мне не подчиняется – меня ведет тьма, откликаясь на зов. Тьма внутри меня узнает ЕГО. И стремится к нему, потому что уже однажды была его частью.

– Жертва? Нет, жертвой ты не будешь.

Все еще нематериальный, сотканный из тьмы, он усмехается. Обнимает меня за талию, притягивая к себе. Проводит рукой вдоль моих узоров – и они внезапно меняют свое направление. Извиваются, поворачивают назад, корректируя уже начертанные линии. Все это приносит чудовищную боль, но я не могу закричать, потому что не управляю своим телом.

Повелитель склоняется ко мне. На черном, сотканном из тьмы лице играет улыбка.

– Теперь ты моя невеста, – шепчет он, наклоняясь еще ближе.

И я тянусь ему навстречу – это тьма направляет меня. Потому что на самом деле мне хочется бежать. Бежать без оглядки, как можно дальше от него, источающего потусторонний холод и нечто совершенно непонятное, что невозможно познать человеческим разумом и при этом не сойти с ума.

– А эта рана тебе ни к чему.

С усмешкой он проводит ладонью там, где вспороли кожу сектанты. На этот раз холод приносит облегчение. Но вместе с тем… я чувствую, как тьма проникает в меня.

Тьмы становится слишком много!

Мысленно бьюсь в истерике, пытаясь вновь совладать с собой, но тело не слушается. Тьма внутри меня жаждет того, что происходит. Жаждет слиться с повелителем вновь.

– Я сейчас, моя дорогая…

Темный силуэт отступает. Я смотрю в расплывчатые, сотканные из тьмы черты лица. По ним все же можно узнать, представить, каким он был при жизни и каким, возможно, будет снова? Вот только как он, бесплотный дух, блуждающий во тьме, собирается вернуть себе плоть?

Повелитель отступает, почти скрываясь в холодных, текучих клубах, когда зал внезапно содрогается. Лицо повелителя искажается от недовольства. Тьму разрезают испуганные крики, полные боли и страха. Неужели сектанты кричат? Что происходит?

Какая-то иная тьма, похожая на ту, что внутри меня, внезапно прорывается и рассекает силуэт повелителя.

Я вздрагиваю. На мгновение контроль тьмы ослабевает – и я тут же пытаюсь ухватиться за эту возможность, чтобы снова совладать со своим телом.

Может быть, мне бы не хватило усилия воли. Но чьи-то пальцы внезапно сжимаются на плечах, хорошенько встряхивая.

– Лада, ты? Приходи в себя.

Надо мной внезапно склоняется знакомый мужчина. Преподаватель из академии, оставивший книгу об оркестре повелителя. Таинственный мужчина, который помог мне вернуться в академию после ужина с Арнхайтом.

– Кажется, я… – выдавила с трудом, но это сказала именно я.

– Тогда соберись. Нам нужно уходить отсюда.

Схватив за руку, он поволок меня куда-то сквозь тьму. Тьма воспротивилась. Но преподаватель оказался силен – и его тьма почти не уступала той магии, что призвали сектанты.

– А как же Дейш? Без Дейша не уйду! – запаниковала я.

– Дейша мы им не оставим, – кивнул преподаватель.

Его тьма поднялась вихрем и вгрызлась в густые потоки, буквально прорубая нам путь. А потом я увидела Дейша.

– Дейш! Дейш, ты как?

Всего на секунду. Всего лишь одну секунду, пугающую, доводящую до ужаса, мне казалось, что на меня вновь смотрит повелитель. Но потом Дейш моргнул – и вместо черных омутов на меня вновь посмотрели его глаза. Темно-карие. Теплые.

– В порядке. Уходим отсюда.

Сектанты почему-то продолжали кричать. Тьма вокруг бесновалась.

– Надеюсь, вы сможете передвигаться без моей помощи, – заявил преподаватель и внезапно, словно откуда-то из тьмы, достал гитару.

Мелодия, сорвавшаяся из-под его пальцев, разрезала недовольную тьму. И мы двинулись к выходу.

– Я могу помочь, – сказал Дейш, то ли цепляясь за меня, то ли, наоборот, поддерживая.

– Ты на ногах едва стоишь. Помоги хотя бы себе самому, – отмахнулся преподаватель.

Тьма буйствовала. Бесновалась, сходила с ума, с яростным гудением набрасывалась на нас, но преподаватель твердо держал удар. Сейчас, с гитарой в руках, он стал еще сильнее. Не представляю, каких усилий это стоило, к какой невероятной мощи он обращался, чтобы сдерживать призванную сектантами тьму. Но мы упорно продвигались к выходу – и нам это на самом деле удавалось.

А потом натиск внезапно ослабел, и преподаватель остановился.

– Приготовьтесь. Сейчас немного потрясет.

Я не успела уточнить, что это значит.

Дейш прижал меня к себе крепко-крепко. Смерч тьмы закрутился, подхватывая нас. И бездна раскрылась. Тьма разомкнула объятия, чтобы нас поглотить, пропустить сквозь свои глубины – и выплюнуть уже где-то в другом месте.

Толчок был настолько сильным, что мы с Дейшем рухнули. Впрочем, на что-то мягкое.

Только преподаватель остался на ногах. Еще несколько секунд его длинные черные волосы развевались, а потом упали на плечи.