Чтение онлайн

Событие христианства имеет вид встречи с реальностью физической, телесной, сотканной из времени и пространства, в которой присутствует Бог, сделавшийся человеком, и которая есть Его знамение. Это встреча с настоящей, живой, совершенно человеческой реальностью, исчерпывающий смысл которой в том, что она есть видимый знак присутствия Христа, Бога-ставшего-человеком. Поэтому такая встреча – это соприкосновение с реальностью священной, явление события Тайны, присутствующей в бренности человеческой особи. Эта встреча – то, что неизменно структурирует нашу жизнь, придает смысл и целостность нашему существованию. Вне ее в жизни нет источника познания нового. В ней событие присутствующей Тайны входит в нашу жизнь и делает ее частицей вечного потока обновления.

Отличительная черта феномена встречи – это качественная разница, ощутимая разница жизни. Иначе говоря, встреча есть столкновение с различием, которое притягивает, поскольку соответствует запросам сердца, проходит через проверку и суд разума и пробуждает свободу любить.

Встреча представляет собой столкновение с различием, совпадает с опытом потрясения от отличия. Но отличия от чего? От общего менталитета, от привычного способа определять собственные желания, от «нормального» способа вступать в отношения с реальностью во всех ее мелочах. Нас поражают и трогают именно люди, лица с их идентичностью, которая кажется более подлинной, более соответствующей сердцу, не зависящей от всего сплетения обстоятельств, составляющих общественный климат, которому покровительствует власть и подчиняются все.

Человек, с которым мы сталкиваемся, становится «встречей», если оказывается, что у него «отличный от нашего» – и это отличие притягательно – способ подхода к повседневным вещам. То есть то, как он говорит, ест, пьет, делает очевидной и предлагает нам качественную разницу, так что мы уходим с ощущением, что в еде и питье есть абсолютный смысл, и слова, сказанные в шутку, имеют непреходящую ценность. [59] Как глубоко, наверно, был поражен тот, кто видел и слышал Христа! Представим себе Иоанна и Андрея, как они стоят перед этим говорящим человеком и смотрят на него (ведь они не понимали до конца его мыслей, не понимали всех его слов). У них никогда прежде не было подобной встречи, они и вообразить себе не могли такие человечные взгляд, объятие и речь, настолько целиком и полностью человеческие, что они несли с собой нечто странное, совершенно бескорыстное, исключительное, превосходящее все их способности предвидения. Благодаря этой исключительности легко было распознать божественное присутствие: оно соответствовало сердцу. Тот, кто столкнулся с Ним, уже не сможет уйти, – это и есть знак пережитого в опыте соответствия. Встреча есть столкновение с подобным исключительным присутствием.

Слово «встреча» заключает в себе категорию историчности; именно эта категория придает определенность и содержательность слову «встреча». Иначе говоря, встреча – это исторический факт, она происходит в определенный миг жизни, всегда отсылает к точному моменту нашего существования. Встреча, отмечающая начало пути, – это момент, созданный из времени и пространства, отнесенный к точному «часу», его можно указать на циферблате. И жизнь дана нам для того, чтобы углубить этот момент.

Вернемся к Симону в ту минуту, когда он подходит к Христу; ему любопытно посмотреть, кто же это такой. Христос глядит на него и говорит: «Ты Симон, сын Ионин, ты наречешься Камень». [60] Христос смотрит на него и проникает так глубоко, что угадывает его характер. Представим себе, чт'o происходит в этом неотесанном и сердечном человеке: Христос,

Чей взгляд, как он почувствовал, постиг самую суть его личности, немедля стал для него всеобъемлющим горизонтом жизни. Представим себе, как он возвращается домой, к жене и детям; он какой-то «рассеянный», весь сосредоточенный на встрече, которая только что у него была, ибо эта встреча определила все дальнейшее, даже если он еще этого не осознает. Он из-за этого не «выпал» из связи с женой и детьми (конечно, в какие-то моменты его внимание могло отвлекаться на то, что с ним случилось); эта встреча сделала его другим, более настоящим, с женой и детьми. Встреча, положившая начало нашему пути, имеет те же свойства, она определяющая и всеобъемлющая, так что все частности переживаемой нами истории в нее входят. Содержание веры – Бог, сделавшийся человеком, Иисус Христос, умерший и воскресший, – которое возникает во встрече, то есть в точке истории, объемлет все ее моменты и стороны; они словно в водоворот попадают внутрь этой встречи; именно с точки зрения этой встречи к ним и следует подходить, согласно любви, изливающейся из этой встречи, возможности пользы для собственной судьбы и судьбы человека в целом, которую она предлагает. Случившаяся встреча по самой своей всеобъемлющей природе становится во времени истинной формой всякого отношения, истинной формой взгляда, которым я смотрю на природу, себя самого, других, на все вещи. Встреча, если она всеобъемлющая, становится формой, а не просто средой общения: она не просто дает компанию, как место отношений между людьми, она является формой понимания и проживания этих отношений.

Позиция того, кого потрясло событие христианства, кто его признал и прилепился к нему, называется «верой». [61]

Положение, в котором мы оказываемся перед событием Христа, тождественно положению Закхея перед Человеком, остановившимся под смоковницей, на которую тот взобрался, и сказавшим: «Сойди скорее, иду в дом твой». [62] Это положение вдовы, потерявшей единственного сына и услышавшей от Иисуса слова, которые нам кажутся неразумными: «Не плачь, женщина!». [63] Ведь это нелепо – говорить матери, чей единственный сын умер: «Не плачь, женщина!». Для них, как и для нас теперь, то был опыт присутствия чего-то радикально отличающегося от наших представлений и в то же время полностью, удивительным образом отвечающего глубинным ожиданиям нашей личности. Испытать истинное соответствие запросам нашего сердца – вещь совершенно исключительная; более того, «исключительность» как раз и обозначает подобное соответствие. Поскольку наше сердце создано для такого соответствия, оно должно было бы быть нормой нашей жизни; однако этого никогда не происходит; а когда происходит, представляет собой исключительный опыт. Иметь достаточно искренности, чтобы признать это Присутствие, достаточно простоты, чтобы его принять, и достаточно любви, чтобы пойти за ним, – это и есть вера.

Искренность и простота – схожие слова. Быть «простыми» означает смотреть на вещи прямо, не привнося посторонние, заимствованные извне факторы. То, что христианство – событие, большинство людей воспринимает с трудом, потому что сюда примешивается нечто постороннее данной вести: модные воззрения, предвзятость, определяющее расхожее мнение, господство нигилизма, поверхностный скептицизм. А нужно смотреть на факт, на событие, в простоте, то есть смотреть на событие так, как оно само говорит, на то, что оно передает разуму и сердцу, не примешивая к его оценке посторонние обстоятельства, не имеющие к нему отношения.

Взгляд на какое-либо известие «искренен», если смотрит на него так, как оно принесено, что оно в себе несет, не прибегая ко всяким «но», «если», «может быть», «однако», – это все те пулеметные очереди, с помощью которых присущее человеку лицемерие (отсутствие подлинного стремления к истине) отрывает нас от реальности, затрудняет наши контакты с ней, заставляет нас от нее бежать, мешает ее познавать и о ней судить. Противоположность искренности, то есть лицемерие, ложь, означает введение чего-то постороннего во взаимоотношения с реальностью.

Быть простыми и искренними означает исключить все «но», «если», «может быть», «однако», и называть хлеб хлебом, а вино вином. «Отверз очи слепому», – рассказывается в Евангелии от Иоанна: все, что говорили и возражали фарисеи, не имело отношения к случившемуся, рождалось из чего-то постороннего, из предвзятого мнения, которое уже у них сложилось. Но слепорожденный сказал: «Я был слеп, а теперь вижу, значит, этот человек – пророк, потому что Бог не делает такие вещи просто так». [64] Этот слепой смотрел на событие, его касавшееся, с простотой и искренностью. Главный вред при рассмотрении предмета – вред тем более серьезный, чем большее значение он имеет для жизни – привносить в сам предмет посторонние вопросы и обстоятельства, которые извращают наши отношения с ним и, самое важное, мешают нам его любить.

Ведь способность познания требует открытости, то есть «любви». [65] Без любви нет познания. По сути, такая любовь предопределяется тем изначальным инстинктом, с помощью которого природа – то есть Бог, нас создающий, – подталкивает нас все подвергать испытанию любознательностью. Человек от природы склонен подходить к реальности с любознательностью, и в этом – утверждение несказанной положительности. Подменять такой естественный подход, любознательность, всякими «но», «если», «однако», то есть идти навстречу реальности, отводя глаза в сторону, – это и есть отсутствие простоты и искренности. Наконец, только при открытости предмету, которая перерастает в любовь, этот предмет входит в нас таким, какой он есть (affci, лат. – «быть затронутым чем-то»). Как человек движется всем своим существом, так он и видит всем своим существом; он видит очами разума настолько, насколько сердце «открыто к», то есть настолько открытость взгляда поддерживается любовью; иначе перед предметом взгляд закрывается, «засыпает», убегает прочь. Итак, очи разума видят, если их поддерживает любовь, которая есть выражение свободы.

Признание присутствие Христа происходит потому, что Христос «побеждает» отдельного человека. Иначе говоря, чтобы вера вошла в человека и в мир, должно сначала произойти нечто такое, что есть благодать, чистая благодать: событие Христа, встречи со Христом, в котором переживается опыт исключительности, не происходящий сам по себе. [66]

Вера, в сущности, – это признание особенности некого Присутствия, признание Присутствия исключительного, божественного. Обычно исключительное не случается; а когда случается, человек говорит: «Это другое дело! Перед нами сверхчеловеческая сила!». Кто знает, сколько раз самаритянка мечтала о том отношении, какое явил к ней Христос, никогда прежде не отдавая себе в этом отчета; когда это случилось, она сразу же это признала. [67]