Продана Налгару
Шрифт:
Трансформация была не только физической. Мысли стали другими. Острее. Голоднее.
Более животными.
Она ловила себя на том, что следит за тенями, остро реагируя на любое движение. Запах крови пробуждал в ней что-то первобытное. Даже сейчас, стоя здесь, обнажённая под полупрозрачной мантией, она чувствовала его в другой комнате. Могла ощутить его присутствие, словно тепловой след, впечатанный в её кости.
И она не боялась.
А должна была.
Должна была чувствовать ярость — чистую, раскалённую добела ярость — из-за того, что он навязал ей эти перемены. Что он взял её тело и переписал его код, превратив его в нечто… иное.
Но она не чувствовала ярости. Не совсем.
Потому что правда заключалась в следующем: Зарок украл её мир, её свободу, её будущее. Но взамен… он дал ей силу. Способность выжить здесь, в этом беспощадном инопланетном мире.
И, может быть, только может быть… силу подняться над ролью, которую он ей уготовил.
Если она становится Налгар, пусть даже частично, то она позаботится о том, чтобы не быть просто его питомцем. Или секс-рабыней. Она выгрызет себе здесь место, даже если за это придётся проливать кровь.
Потому что пути назад нет.
Земля была далёким воспоминанием. Та жизнь — смертная, хрупкая, ограниченная жизнь — ушла навсегда.
Она в последний раз взглянула в зеркало.
— Я найду способ стоять рядом с тобой, а не под тобой, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, в кого ты меня превратил.
Глава 35
Зарок шел в одиночестве по извилистым обсидиановым коридорам своего святилища, подошвы его сапог бесшумно ступали по полированному черному камню. Факелы вдоль стен отбрасывали мерцающий багровый свет, отражая огонь, всё еще тлеющий в его жилах.
Он оставил её в своей постели. Удовлетворенную. Измененную.
Запах её тела всё еще витал на его коже — слаще любых специй, вызывающий большее привыкание, чем упоение битвой. Она пробралась в его чувства с поразительной легкостью, и он начинал осознавать истину: не только он взял её.
Она заявила на него права столь же основательно.
Он ожидал увидеть дрожащее, сломленное существо, когда впервые приказал доставить её с аукциона. Красивую зверушку, которой можно кормиться, которой можно тешиться в моменты изысканной жестокости. Это было то, что ему обещали. То, что предполагали остальные.
Но то, что он получил, было… диким.
Не сразу. Нет — поначалу она была как все остальные: ошеломленная, напуганная, скованная слабостью своего вида. Но потом она посмотрела на него. И сразилась с ним. И пустила ему кровь.
Она ударила его ножом с точностью, а не в панике. Выждала, пока представится шанс. Она вынесла потерю своего мира, своей свободы, а затем и своей человечности — и вместо того, чтобы бесконечно рыдать, она адаптировалась.
Это и делало её особенной.
Она была человеком. Но она становилась Налгар. Не только плотью, но и духом.
Зарок свернул в более узкий проход, стены которого были испещрены резными рунами, шептавшими о прошлых победах. Его мысли, однако, были с женщиной, свернувшейся в спутанных простынях, которые он только что покинул — её тело было в синяках от удовольствия, помеченное его кровью и семенем, а вскоре… и его именем.
Да. Он решил.
Пусть кланы болтают. Пусть шепчутся. Ему плевать. Старые правила могут гнить. Его сородичи скоро всё поймут.
Она — его пара.
Он больше не будет держать её взаперти.
Она заслужила право быть явленной миру.
Стоять подле него.
Показать им всем то, что он уже знал: этот сладкий, яростный маленький человек не был слабым.
Она становилась чем-то новым. Чем-то достойным страха и трепета.
Его пальцы коснулись края железного герба, прикрепленного к дверному проему впереди — символа его власти, глубоко вытравленного в металле. Военный совет соберется скоро. Они будут ждать крови и стратегии.
Они получат и то, и другое.
Но они также получат предупреждение.
Он больше не один.
И она — Сесилия — больше не просто его утеха.
Она — его будущее.
И горе любому, кто осмелится бросить этому вызов.
Глава 36
В зале военного совета вибрировало напряжение.
Железные бра отбрасывали красный мерцающий отблеск на обсидиановые стены. В центре стоял тактический стол, вырезанный из позвоночника каменного зверя и покрытый лаком из черной крови сотни побед. Вокруг него сидели или возвышались высшие командиры — покрытые шрамами, массивные военачальники Налгар, каждый из которых был опасен по-своему. Но правил ими только один.
Зарок стоял во главе, безмолвный.
Велкар вошел без лишних церемоний; пыль покрывала его багровую броню, взгляд был тяжелым.
— Мы прочесали восточный хребет до старых расщелин, — сказал он. — Численность сил Вувака утроилась.
Зал зашевелился — послышалось ворчание, проклятия, шепот.
Велкар продолжил:
— Он завербовал Костяные Когти. И орду Скарн.
Военачальники заерзали. Даже Зарок приподнял бровь.
— Он не просто копит силы, — отрезал Велкар. — Он занимает позицию. Выжидает. Он хочет ваше место.
Зарок какое-то время молчал, позволяя градусу напряжения вырасти. Позволяя им гадать.
А затем он заговорил — тихо, низко, смертоносно:
— Хотеть он может сколько угодно. Но он сдохнет, пытаясь его занять.
На другом конце стола пошевелился Бокут, скрестив массивные руки. Его изуродованная шрамом губа скривилась.
— Было время, — протянул Бокут, — когда вы подавляли такие восстания еще до их начала. До того, как вы… отвлеклись.
Воздух в зале застыл.
Зарок не моргнул.
— Повтори.
Бокут ухмыльнулся.
— Вы размякли, военачальник. С тех пор как притащили ту земную девчонку в свое святилище. О ней шепчутся. Вы держите её взаперти. Мы видим знаки.
Низкий рык прокатился по комнате — не от Зарока, а от Велкара.
Зарок не рычал.
Он действовал.
В одно мгновение он был неподвижен. В следующее — уже на другом конце стола.
У Бокута не было ни шанса.
Зарок схватил его за горло, оторвав грузного воина от земли. Бокут забил ногами по воздуху, его руки беспомощно скребли, а хрящи в шее хрустели под пальцами Зарока.