Чтение онлайн

В кабинет неслышно входит какой-то его помощник. Мой взгляд невольно приковывается к нему. Он подходит к огромному шкафу из тёмного дерева и достаёт оттуда коробку. Щелчок замка, тихий шелест – и он надевает одноразовые перчатки.

— Стой на месте, — спокойно говорит Дон, продолжая покуривать сигару.

Стою. Не двигаюсь. Мой обезумевший взгляд падает на мои руки. Господи, это отвратительное зрелище! Они полностью в крови отца, липкой, багровой, запёкшейся. Чёрт, да я, наверное, выгляжу как мясник, заляпанный кровью с головы до ног, как грёбанный маньяк.

Стараюсь перевести взгляд на свою одежду, на свои светлые брюки, некогда кремового цвета, а теперь – утопленные в крови моего отца. Моя белая рубашка, тоже окровавленная, превратилась в тряпку. А главное… Вспоминаю о своём пулевом ранении на плече. Как я мог совсем забыть о нём?

Перевожу туда взгляд – рана выглядит ужасно, с рваными краями, из неё сочится кровь. Только сейчас понимаю, что адреналин тогда бил ключом, заглушая все чувства, и я ничего не заметил.

Этот помощник, как ангел смерти, достаёт из коробки медицинские инструменты, спирт, бинты. Без единого звука подходит ко мне.

Дон следит за мной неотрывно. Это что, какая-то проверка на прочность? Испытание моей воли?

Этот тип берет ватный тампон, смачивает его в спирте, и этими самыми пальцами, без предупреждения, без капли сочувствия, залезает мне в открытую рану на плече.

Адская боль взрывается в моей голове. Я чувствую, как холодный пот покрывает мою кожу, как всё тело сводит судорогой, а зубы сжимаются до скрежета.

Но я продолжаю смотреть на Дона неотрывно, стараясь не выдать ни единой эмоции, ничто не должно выдать ту агонию, в которой я сейчас нахожусь. Ни единым движением, ни единым криком, ничем. Я превращаюсь в статую, в каменное изваяние.

Тем временем, помощник деловито обрабатывает мне рану, вычищает её, заливает спиртом, жжёт плоть, а затем, столь же хладнокровно, начинает накладывать швы. Игла входит в кожу, пронзая её, выходя наружу. Всё закончено.

Дон смотрит на меня с едва заметным одобрением. Это что, действительно была какая-то проверка? Проверка моей выдержки, моей преданности?

— Как ты уже понимаешь, Кассиан, — начинает Дон, его голос наполнен снисходительностью, — ты слишком молод для возглавления своего клана. Семнадцать лет… этого недостаточно для того, чтобы принимать важные и взвешенные решения.

Слышать это от него – это удар в солнечное сплетение. Ярость, как дикий зверь, рвётся на свободу. Каждое его слово – плевок в мою душу, сомнение в моей силе, в моей способности отомстить за отца. Мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, но я стараюсь держать себя в руках.

— В смысле недостаточно? — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос был ровным, без единой нотки ярости или отчаяния, хотя внутри всё кипит. — Я чувствую в себе силу, я обязан уничтожить врага…

Меня перебивает взмах его руки. Дон поднимает руку, призывая меня замолчать, и с силой тушит недокуренную сигару о пепельницу, продолжая сверлить меня нечитаемым взглядом.

— Твой отец должен был готовить тебя ещё, как минимум, несколько лет, пока тебе бы не исполнилось хотя бы двадцать два года. Ты слишком молод. Импульсивен. Вражда с "Братвой" нам сейчас ни к чему, нам нужно укреплять позиции синдиката.

С каждым словом Дона я чувствую, как контроль ускользает от меня, как ярость готова захлестнуть все мои чувства. Как усидеть на месте, когда его слова – наглая ложь? Я уже не молодчик, я – убийца, сын своего отца, мужчина.

— Вы вообще слышите, что говорите?! — мой голос срывается на крик, я больше не могу себя сдерживать. — Вы понимаете, что он может сделать так с каждым капо, с каждым, блядь, капо?

И снова его жест останавливает меня. Жест руки, призывающий молчать.

— Я понимаю, поэтому месть должна быть холодной, подготовленной, выдержанной, а не такой, какой ты сейчас её видишь.

Это не то, что я хотел услышать. Я не хочу ждать, не хочу планировать, я хочу действовать.

— Ты молодой волк, дерзкий, самоуверенный, горячий. Но этого недостаточно, чтобы быть капо. Ты должен быть готов, ты должен доказать свою значимость синдикату, свою преданность, — он делает короткую паузу. — А ещё, раз ты так рвёшься стать капо, ты должен сначала выжить! И только тогда… когда ты станешь достаточно сильным, я помогу тебе осуществить свою месть, точно, холодно, безжалостно. А сейчас… я вижу только мальчишку… волчонка, который может навлечь проблем на весь синдикат!

Ярость душит меня, но слова Дона немного приводят в чувство. Он медленно встаёт из-за стола и подходит ко мне.

— Мне действительно жаль, что такое случилось с твоим отцом, он был преданным капо, одним из лучших! — его рука ложится на моё здоровое плечо, сжимая его.

К моему горлу подступает ком. Ложь? Сочувствие? Или манипуляция? Я больше не знаю, кому верить.

— И я в ярости, что этот ублюдок сотворил с ним и с тобой…

Я чувствую его руку, тяжёлую, властную, давящую на меня и одновременно поддерживающую.

— Но мы не можем поддаваться сиюминутному порыву, мы должны всё просчитать до мелочей. Запомни, наш синдикат не прощает предательства, и "Братва" заплатит за это сполна. Они захлебнутся кровью.

Я киваю, неотрывно следя за Доном. Кажется, он действительно в ярости, но он так мастерски может скрывать свои эмоции за холодным расчётом, что я невольно ему завидую. Хочу стать таким же, таким же холодным и безжалостным. Превратиться в камень, чтобы никто и никогда не смог прочесть мои мысли.

— И как я могу послужить на благо синдикату? — вырывается у меня, всё ещё ощущая на своём плече тяжелую руку Дона.

Эта рука – символ власти, символ силы, которой мне пока не хватает.

— Ты неплохо контролируешь свою боль…

Он, наконец, опускает руку с моего плеча и неотрывно следит за мной, потирая щетинистый подбородок. В его глазах – огонь, тот самый огонь расчёта, который я так мечтаю разжечь в себе.

— У меня есть к тебе предложение…

— Я готов на всё, чтобы заслужить право на месть! — бросаю я, не задумываясь.

Сейчас я – лишь оружие, жаждущее исполнения. Пусть использует меня. Пусть ведёт меня. Я – его тень, его клинок, его верный пёс...

За день до аукциона

Вдох. Глубокий выдох. Мой взгляд прикован к мишени. Палец мягко касается спускового крючка. Выстрел. Пуля точно в "яблочко". Повтор. Вдох, глубокий выдох. Снова выстрел. Словно в замедленной съёмке, вижу, как свинец прорезает воздух, неотвратимо летит к цели. И снова – центр мишени. Дерево изрешечено дырами, словно его прогрыз ненасытный жук. Это не просто прихоть, это необходимость. Инстинкт самосохранения, вбитый в меня с детства. Без этих умений я не выживу. Просто перестану существовать, превратившись в пыль под ногами тех, кто сильнее.