Чтение онлайн

Рядом со мной отец что-то напевает. Мои руки сжимаются в кулаки, и во мне поднимается желание врезать ему по его дурацкой башке, но я сдерживаюсь. Он жилистый и слабый, но все равно намного сильнее меня. Я хочу сказать ему, чтобы он использовал все деньги, полученные за меня, на заботу о Молли, но какой в этом смысл? Ему на нас насрать. И никогда не было иначе. Если я скажу ему об этом, он только захочет поступить наоборот. Все, на что я могу надеяться, — это что денег хватит на то, чтобы я смогла вернуться за Молли до того, как она достигнет брачного возраста, и он сможет сделать то, что сделал со мной.

Он придурок, но он знает закон.

Он включает радио, удовлетворенный музыкой и помехами, которые вырываются из пыльных динамиков. Откидываюсь на спинку сиденья, мои веки подрагивают от усталости, и движение грузовика начинает сказываться. Из-за бессонной ночи я опасно близка к тому, чтобы задремать, когда я наиболее уязвима.

Когда я, ошеломленная и сбитая с толку, прихожу в себя, то замечаю, что пейзаж резко изменился. Вдали на фоне нежно-голубого неба отчетливо выделяются зубчатые серебристые пики. Это потрясающе красиво и драматично, совершенно не похоже на скучный серый городок, который мы оставили позади. Из-за закрытых окон грузовика доносятся приглушенные голоса, когда папа заглушает двигатель. Он опускает стекло, вытягивает шею, высматривая кого-то.

Мне нужна вода, чтобы унять сухость в горле.

Мне нужно открыть дверь и вдохнуть немного воздуха, который не пропитан застоявшимся запахом тела моего отца и застарелым ароматом пива в его дыхании, но я знаю, что это разозлит его.

Мгновение спустя он молча выходит из грузовика, захлопывая дверцу, и я вздыхаю с облегчением, потому что между нами есть некоторое расстояние. Он подходит к мужчине примерно его возраста, который выглядит почти так же неприглядно, в клетчатой рубашке и пыльных джинсах.

Грузовики для перевозки скота, груженные домашним скотом, выезжают с площадки, и никто не смотрит в мою сторону. И все же я опускаюсь на сиденье, опасаясь, что кто-нибудь меня заметит.

Теперь, когда он ушел, я опускаю стекло, впуская внутрь легкий ветерок. Он приносит с собой свежесть животных и растений. Я глубоко вдыхаю и прижимаю руку к груди, где сердце, кажется, вот-вот разорвется, пробив ребра. Проезжающий мимо грузовик дает задний ход, заставляя меня подпрыгнуть. В открытое окно врывается облако дыма. Я кашляю и отплевываюсь, когда он исчезает из виду.

В воздухе разносится сдавленный смех отца.

Я пытаюсь подавить навязчивую мысль о Молли, которая сидит дома, несчастная и напуганная.

Мое внимание переключается на шум где-то позади меня. Группа мужчин собирается у главного амбара. Разные по возрасту, они, похоже, ходят либо поодиночке, либо небольшими группами. Они одеты в неофициальную униформу, состоящую из клетчатых рубашек, дорожных сапог и поношенных кожаных ботинок. На некоторых из них «Стетсоны» (прим. перев. это ковбойская шляпа — фетровая, кожаная или соломенная шляпа, с высокой округлой тульёй, вогнутой сверху, и с широкими подогнутыми вверх по бокам полями) разных оттенков и степени изношенности. Поначалу эта сцена кажется мне почти комичной.

Затем реальность обрушивается на меня, и я борюсь с подступающей волной тошноты.

Любой из них может стать частью моего будущего. Я собираюсь войти в другой мир, в место, полное неизвестных опасностей. Мужчина, который купит меня, может оказаться хуже моего отца. Он может заставить меня делать ужасные вещи.

Мой отец бьет кулаком по борту машины, прежде чем распахнуть пассажирскую дверь, которая удерживала меня в вертикальном положении. Я с трудом удерживаюсь на ногах, когда он отходит в сторону, и в поле зрения появляется потрепанный мужчина.

— Привет, Тейлор, я Эрик Чепстоу, провожу сегодняшний аукцион. Итак, ты пойдешь со мной, или мне придется набросить на тебя лассо? — его хриплый голос звучит так, словно он устал от многолетнего употребления табака и криков. Но в нем нет ничего недоброго.

Я бросаю взгляд на своего отца, который отводит взгляд. Он кашляет и делает шаг назад.

— Иди туда с мистером Чепстоу.

Я делаю, как мне велено, и наблюдаю, как мистер Чепстоу протягивает моему отцу пачку бумаг, которые он засовывает в карман рубашки.

Двое мужчин фыркают и пожимают друг другу руки, от чего у меня сводит живот, но почему-то это меня тоже не удивляет: он продает свою старшую дочь, чтобы расплатиться с долгами. Это отвратительно и ужасно. К горлу подкатывает желчь.

Я поворачиваюсь, чтобы взять свою сумку с заднего сиденья, прежде чем неуклюже вылезти из грузовика. Мой отец садится с другой стороны, не требуя от меня ничего, кроме как «закрыть чертову дверь».

И вот так просто он исчез в облаке пыли, оставив меня наедине с незнакомцем.

— Не смотри так мрачно, девочка! — голос мистера Чепстоу спокоен, и я чувствую, что он уже давно этим занимается. Высокий и жилистый, он нависает надо мной, его серебристые волосы, собранные в свободный хвост, спускаются по спине, а в уголках глаз залегли глубокие морщинки.

— Мы здесь постоянно этим занимаемся. Тебе нечего бояться. Владельцы ранчо — хорошие люди. Соль земли. Богобоязненные, как твой отец.

Я чуть не поперхнулась собственной слюной.

— Как мой отец?

— Он рассказал мне о твоей «проблеме». — Его скрюченные пальцы рисуют в воздухе кавычки. — Завязала отношения с его другом, пожилым мужчиной. Это правильно — спасти свою репутацию, пока не стало слишком поздно.

Не находя слов и не веря в наглую ложь моего отца, я следую за мистером Чепстоу в огромный амбар, где группа ковбоев уже скрылась за главным входом.

Мы проходим через задний вход в некое подобие комнаты ожидания. Дневной свет сразу же сменяется приглушенным освещением и душной жарой. В нос мне ударяет приторно-сладкий аромат духов, смешанный с запахом сена и пыли. Я снова кашляю, так как от этого запаха у меня першит в горле.

— Оставь свою сумку здесь. Я пойду принесу тебе воды.

В комнате еще пять женщин. Две возбужденно болтают. У остальных выражение лица такое же мрачное, как у меня.

— Хочешь привести себя в порядок в уборной? — он вопросительно смотрит на меня, и я киваю, потому что меня распирает от желания сходить в туалет. У меня нет никакой косметики, только расческа для волос. Но, побрызгав на лицо холодной водой, я, возможно, почувствую себя лучше.

— Я оставлю тебя здесь. Когда закончишь, вернись к этому моменту, и Дикси позовет тебя, когда придет время. Ты много знаешь о стране ковбоев?