Чтение онлайн

Однако полностью уничтожить семейные хозяйства было невозможно. К 1934 г. стало ясно, что только за счет колхозного производства (например, за счет трудодней) невозможно обеспечить даже нищенский прожиточный минимум колхозников. В результате стихийно воссоздавался редуцированный вариант семейного хозяйства в виде подсобных, приусадебных хозяйств колхозников. Эти хозяйства становились главным источником самообеспечения колхозников продовольствием. Они дополняли колхозное производство и велись за счет дополнительных, сверхнормативных трудовых усилий семей колхозников. Труд последних, таким образом, делился на почти бесплатный труд в колхозе и необходимый труд на своем приусадебном хозяйстве.

Коммунистический режим на протяжении всей своей последующей истории вынужден был мириться с таким положением, ибо в противном случае созданный путем жестоких репрессий колхозный строй не мог бы существовать.

Так что если оставаться на точке зрения объективной, то голодомор был, прежде всего, результатом экономической политики коммунистического режима по развертыванию индустриализации любой ценой. В том числе и за счет умерщвления миллионов людей вне конкретной зависимости от их национальности.

Коммунистический глобальный проект и голодомор 1932–1933 гг. как социоцид. Концептуальный взгляд

Обобщая изложенное, можно заключить, что раз голодомор 1932–1933 гг. стал едва ли не самым трагическим событием в многовековой истории Южной Руси и Украины, то и причины, его породившие, должны быть исследованы на самом высоком научном уровне. А этого нельзя сделать, если история Украины изначально создавалась и продолжает создаваться как идеология внутреннего пользования и орудие внешнеполитических демаршей и давления.

Невозможно также свести исследование столь трагических событий, оказавших огромное влияние на последующую историю, к примитивным схемам вроде «злочину Москвы» или «злочину катив» украинского народа Кагановича и Постышева. Естественно, что двое последних, выполняя указания большевистского руководства и лично Сталина, совершили тяжкие преступления против человечности, но это никак не был геноцид. Тот же Каганович орудовал и на Северном Кавказе, пережившем не меньшую трагедию. Особенно это касается территорий, заселенных казаками.

Столь примитивные схемы нужны украинским историкам-идеологам для доказательства, пусть и косвенного, того, что голодомор был все же геноцидом. Ведь Каганович еврей, а Постышев русский. Именно эти две национальности наиболее удобно использовать в качестве обвиняемых в геноциде украинцев. Поразительно, но даже зловещая фигура Сталина, главного вдохновителя и организатора коллективизации и голодомора, уводится на задний план в украинской версии голодомора.

Причина проста: грузин Джугашвили, который и был главным организатором голодомора и палачом крестьян и казаков России, селян Украины, кочевников Казахстана и т. д., по причине своей национальности не подходит как орудие геноцида. Во-первых, Грузия маленькая и далеко, а других грузинов на Украине тогда не наблюдалось (Берия появился несколько позже). Во-вторых, со времени «оранжевой революции» Грузия стала, фактически, стратегическим партнером националистических кругов украинского политикума и парламента, а ее проамериканский президент Саакашвили — другом проамериканского президента Украины Ющенко.

Если следовать подобной логике, то оказывается, что обвинять в военном Октябрьском перевороте, уничтожившем русскую армию и государственность и приведшем к власти в России инородцев, русские должны украинцев. Действительно, Овсеенко, коварно назвавший себя псевдонимом «Антонов», непосредственно руководил большевистским переворотом, а Дыбенко и Крыленко в это время объявили себя командующими армией и флотом!

Но мы не можем опуститься до столь примитивной логики, которая только скрывает многогранную историческую истину.

Те же подозрения в идеологизации и политизации исторической науки вызывает попытка представить голодомор на Украине едва ли не главной трагедией XX в. Словно в этом кровавом столетии не было двух наиболее разрушительных войн в истории человечества, унесших, по самым скромным подсчетам, 70 млн. жизней. В том числе миллионы жизней малороссов, украинцев, русинов, то есть жизни людей южнорусских этносов, как бы они себя ни называли.

Словно в близких к голодомору 1933 г. условиях не вымерло в 1922 г. на Поволжье 5 млн. русских и людей других национальностей. А ведь в России у власти находилась партия во главе с псевдорусским Лениным, инородцами Троцким, Сталиным, Дзержинским и т. д. Так что голод 1922 г. также можно объявить геноцидом, организованным нерусскими против русских.

Иначе получается, что голодомор в России в 1922 г. это просто голод, а в 1933 г. на Украине геноцид! И это несмотря на то, что почти такой же страшный голод повторился в Поволжье, особенно в южном, и в 1933 г.

Более того, украинскими историками при активной поддержке националиста-президента, делаются попытки доказать, что даже холокост — классический и неоспоримый пример геноцида, наряду с резней армян в Турции в 1915 г., блекнет в сравнение с голодомором на Украине. Во всяком случае, называется цифра в 7 млн. умерших при голодоморе, тогда как жертвами холокоста считается 6 млн. евреев. Конечно, кощунственно спорить о количестве жертв, когда счет идет на миллионы жизней. Тем не менее, число жертв-украинцев голодомора вряд ли превышает 3 млн. Ведь на Украине на протяжении 1932–1933 гг. умерли и сотни тысяч русских, греков, евреев и людей других национальностей.

В частности, голод 1932–1933 гг. охватил и города, особенно мелкие местечки, в которых, как известно, проживало немало евреев-ремесленников. Они-то, по большевистскому классовому реестру, относились к мелкой буржуазии, и их жизнями можно было вполне пренебречь.

Голодомор не имел национальности. Но это не мешает украинским историкам-идеологам косвенно и прямо обвинять именно русских и евреев в геноциде.

Полная абсурдность подобных обвинений очевидна. Вот только один пример того, насколько сложной была обстановка на Украине в 1932 г. На III партконференции КП(б)У, состоявшейся в июле 1932 г., то есть в самый канун голодомора, занимавшие руководящие посты украинцы-коммунисты Любченко, Скрыпник, Затонский, секретарь обкома Демченко заявили о необходимости безусловного выполнения плана хлебозаготовок в размере 356 млн. пудов, спущенного из Москвы. Этим обрекались на смерть сотни тысяч селян и горожан. В то же время секретари райкомов Шерстов и Филин выступили против убийственных цифр хлебозаготовок, зная, что этим подписывают себе приговор.

Также не выдерживают критики утверждения о якобы страшной боязни Сталина Украины и украинцев, и в целом нерусских регионов, которые особенно ненавидели большевизм, коммунизм, коллективизацию, индустриализацию и т. д.

Этот тезис в отношении Украины звучит особенно неубедительно. Практически все исследователи делают вид, то ли по наивности и незнанию, то ли в стремлении угодить украинским историкам-идеологам, что Украина и украинцы существовали если не всегда, то, во всяком случае, многие столетия. Как будто не эти же самые большевики (Скрипник), и непосредственно сам Сталин с Кагановичем лет за 8–10 до голодомора, не сделали де-факто и де-юре Украину и украинцев! Под Украину была отдана территория едва ли не всей Южной Руси, включая Новороссию, а также пространство, где малороссов было меньшинство, как на Донбассе и части бывшей территории Войска Донского.

Как мы знаем, в последующие десятилетия эта фабрикация Великой Украины продолжалась. От поляков и евреев были очищены Галиция и Волынь, от венгров и чехов Закарпатье, от румын Буковина, от татар Крым, подаренный Киеву Хрущевым.

И пусть мне докажут после этого общего обзора создания большевизмом Великой Украины, что Сталин и Хрущев ее боялись. Не могли же они бояться продукта собственного политического творчества!

В действительности в 20-е и в начале 30-х гг. все прекрасно помнили и знали, что Украина — это не что иное, как та же Малороссия, только переименованная и раздутая до больших размеров за счет русских территорий и за счет русского населения. Все знали, что главным врагом большевизма были отнюдь не германские марионетки, вроде Грушевского и гетмана Скоропадского, не мелкие полубанды Петлюры во главе с неуправляемыми атаманами, а выступавшее под флагом русского национализма Белое движение, признанное и поддерживаемое крупнейшими европейскими державами. Тогда как Петлюра и его Директория УНР после распада Австро-Венгрии и революции в Германии, оказались почти в полной внешнеполитической изоляции.