Чтение онлайн

Также в начале 30-х гг. все прекрасно помнили, что наибольшее сопротивление большевизму уже после поражения Белого движения оказали именно русские крестьяне на Тамбовщине, в Сибири и в ходе мятежа в Кронштаде. Поэтому если коммунистические вожди и вывозили хлеб в центр России из Украины больше, чем ввозили назад в качестве продовольственной помощи и севоматериалов, то скорее потому, что гораздо более опасались восстаний в центре России, чем на Украине.

Вся сложность вопроса о голодоморе состоит в том, что эта трагедия была органической частью глобального коммунистического проекта, как и холокост был органической частью нацистского глобального проекта. То, что это именно так, свидетельствует развитие глобального коммунистического проекта в последующие десятилетия. Например, близкое подобие событий коллективизации и голодомора мы обнаруживаем во введении сельских коммун и «большом скачке» в Китае в конце 50-х гг., также сопровождавшемся голодом, позднее в Эфиопии, Кампучии и т. п.

Другими словами, везде уничтожение структуры семейных хозяйств и создание государственного сельского хозяйства (что было краеугольным камнем глобального коммунистического проекта), неизбежно вело к деградации земледелия и голоду разных масштабов. Но везде это был, прежде всего, социоцид: принуждение земледельцев голодом к неоплачиваемому, неэквивалентному труду в пользу коммунистического государственного режима.

То, что именно социоцид был сущностью коммунистического глобального проекта, совершенно очевидно из теории классовой борьбы — краеугольного камня марксизма-ленинизма. Уже в самой концепции уничтожения классового общества содержится вывод об необходимости уничтожения старых сословий и классов. И большевики, захватив власть в октябре 1917 г., тут же приступили к практической реализации теории классовой борьбы: к террору. Это и было начало социоцида. Только сначала он обрушился на дворянство, буржуазию, казачестство и офицерство, заметим, на русские сословия и классы. Чуть позднее на мелкую буржуазию городов, старую интеллигенцию и церковное сословие. Наконец, в начале 30-х гг. очередь дошла и до мелких сельских собственников, хотя и ранее они подвергались ограниченному террору. Заодно добивались все «бывшие», и особенно частично сохранившееся сословие священнослужителей.

Правда, в своей теории и практике коммунистический режим примитивно смешивал понятия классов и сословий, хотя между ними есть очень существенные отличия как во времени, так и в пространстве. Сословия более присущи земледельческому обществу, тогда как классы — городскому индустриальному.

Но в данном случае это непринципиально. Важно другое: социоцид, выражавшийся в массовом уничтожении отдельных слоев и сословий населения, прежде всего русского, начался отнюдь не в 1932 г. или 1933 г. Он был важнейшей чертой коммунистического глобального проекта с момента его возникновения в 1917 г. Просто земледельческое сословие селян (крестьян) по численности далеко превосходило все другие старые сословия вместе взятые. Естественно, что уничтожение мелких собственников деревни, превращение их в сословие коммунистического глобального проекта — колхозников, оказалось по масштабам трагедии куда более грандиозным сициоцидом, чем уничтожение, к примеру, буржуазии, дворянства или церковнослужителей.

Так что правы те исследователи, которые пришли к вполне закономерному выводу, что голод для коммунистического режима стал орудием отбора из старого земледельческого населения тех, кто был способен трудиться и жить в колхозах, то есть стать элементом низшего сословия (колхозников) в коммунистическом глобальном проекте. Очень точно Шейла Фицпатрик назвала переживших коллективизацию селян «сталинскими крестьянами». И не важно, были они русскими, украинцами или узбеками.

Нацистский глобальный проект и украинское движение. УВО и ОУН в структуре германских спецслужб. Украина во Второй мировой войне

Ранее обращалось внимание, что после поражения в Первой мировой войне Германия оказалась в состоянии глубокого социально-экономического кризиса. К середине 20-х гг. выход из него произошел за счет вливания американских капиталов в экономику Германии по плану Дауэса. Благодаря этому германская индустрия была модернизирована и стремительно наращивала экспорт товаров. По этому показателю к концу 20-х гг. Германия занимала первое место в мире.

Таким образом, в течение короткого периода Веймарской республики (1919–1932 гг.) эта крупнейшая страна европейской цивилизации развивалась в направлении рыночного глобального проекта, лидером которого были США.

Однако уже в начале 30-х гг. этот проект потерпел катастрофу. Причем в самой его цитадели — США. Начавшаяся в октябре 1929 г. крушением фондового рынка, «Великая депрессия» вскоре охватила все мировое рыночное хозяйство, причем в наибольшей степени именно Германию и собственно США. Хозяйственный упадок был столь глубок, что в 1931–1933 гг. ряд отраслей почти прекратил производство.

Причины крушения рыночного глобального проекта в 30-е гг. XX в. очевидны: узость рынков сбыта в пределах отдельных государств, даже таких индустриально развитых и обширных, как США, Германия или колониальные империи Англии и Франции. Индустриальная цивилизация, межгосударственное и межконтинентальное разделение производства и потребления оказались недостаточно развиты в 20–30 гг. для поступательного развертывания глобального рыночного проекта.

В результате в начале 1933 г. в Германии сменился политический режим, и к власти пришли крайне агрессивные и крайне аморальные силы, установившие тоталитарный нацизм. Германия еще в большей степени, чем перед Первой мировой войной, приступила к милитаризации экономики, что позволило нацистам к 1937 г. частично восстановить индустриальный потенциал.

Как и в России (СССР) после крушения рыночного хозяйства в 1917 г., в Германии 30-х гг. восстановление экономики осуществлялось военно-административными методами. Как и в России, это привело к развертыванию своего, особого глобального проекта — нацистского.

Следовательно, если перед Первой мировой войной и в ходе ее Германия осуществляла расширение своей континентальной империи преимущественно на восток, то теперь, в 30-е гг. нацистское руководство стремилось решить глобальную задачу — достичь вооруженным путем господства в Европе и в мире. Так Германия становилась центром третьего глобального проекта вслед за США и СССР.

Последнее крайне важно. Оно проясняет историческое место Украины в середине и второй половине XX в. И во Второй мировой войне в частности, оказавшей огромное влияние на весь ход истории.

Как мы видели, Германская и Австрийская империи во второй половине XIX — начале XX в. буквально дали жизнь сначала украинскому движению, а затем и собственно украинской государственности. Без их длительной и всесторонней поддержки украинское движение вряд ли бы появилось, как и вообще Украина в ее нынешнем виде.

Неудивительно, что поражение в Первой мировой войне Германской и Австрийской империй, а затем вспыхнувшие революции и распад последней, свели шансы на создание особого украинского государства к нулю. Украинские вожди вынуждены были идти в услужение к большевикам в рамках предоставленной им в границах псевдогосударства УССР территориально-культурной автономии.

В результате, как мы видели, Советская Украина, ее культурные и руководящие слои неизбежно оказывались подчинены целям глобального коммунистического проекта, который осуществляли большевистские вожди. Причем этим процессом были охвачена и большая часть галицкой элиты. Например, даже такие деятели, как бывший диктатор ЗУНР Петрушевич.

Однако очень рано бывшие военные деятели из Галиции вновь восстанавливают связи с разведывательными службами Германии, теперь стремившимися использовать украинское движение против Польши. Созданная ими в 1920 г. структура, Украинская военная организация (УВО) во главе с Коновальцем, одним из руководителей корпуса «Сечевых стрельцов» при Центральной раде и Директории, уже в 1922 г. установила контакты с немцами.

В частности, было подписано письменное соглашение между Коновальцем и руководством контрразведки Германии. В обмен на финансовую поддержку УВО должна была поставлять разведывательные данные о состоянии польской армии. На совещании руководителей УВО в начале 1923 г. была определена ориентация на Германию. Штаб Коновальца находился в Берлине, а сам он имел оклад в 900 марок.