Чтение онлайн

Правда, есть и другой важный аспект событий хрущевской «оттепели» и отставки ее творца. Эти события показали, что украинская партномеклатура уже вполне сложилась, как и другие структуры украинского индустриально-аграрного этноса. Так, согласно переписям населения 1959 г. и 1970 г., в середине 60-х гг. городское население Украины численно превысило сельское, причем более 60 % его составляли украинцы. Вместе с тем, в крупнейших городах по-прежнему преобладали неукраинцы, прежде всего русские, а русский язык продолжал оставаться языком общения.

Наоборот, украиноязычные западные и центральные области, несмотря на ускоренную индустриализацию в послевоенный период, продолжали оставаться преимущественно аграрными. Здесь индустриализация не была завершена даже в середине 80-х гг. Они оставались потенциальным пространством для возрождения националистической элиты.

Как уже говорилось, в десятилетия после снятия Хрущева (1965–1985 гг.) социально-экономическая структура советского общества и в целом глобальный коммунистический проект, достигли зрелого состояния. Однако на рубеже 70–80-х гг. СССР вступает в состояние стагнации. Важной тому причиной были: неэффективный хозяйственный мезханизм, невиданная милитаризация экономики, а также исчерпание дешевых сырьевых ресурсов.

Так что данное в годы перестройки определение всего периода в 20 лет как времени «брежневского застоя» явное преувеличение. Наоборот, в 1966–1975 гг. в экономике и внешней политике СССР были достигнуты впечатляющие результаты. Например, производство зерна за годы 8-й пятилетки (1966–1970 гг.) возросло со 121 млн. т до 187 млн. т. В следующей пятилетке (1971–1975 гг.) в экономике были достигнуты новые успехи. Они были связаны с вводом в действие новых месторождений нефти и газа в Сибири, что совпало с резким повышением мировых цен на энергоносители в 1973 г. За 10 лет с 1970 г. по 1980 г. добыча нефти в СССР возросла почти в 2 раза.

Хотя огромные суммы нефтедолларов, получаемых от экспорта, уходили на поддержку прокоммунистических движений и партий в рамках глобального коммунистического проекта, нельзя отрицать определенных достижений социалистического строя. Например, повышение уровня жизни основной части населения, и на Украине особенно. В то же время коммунистический режим, безусловно, сохранял свой репрессивный характер. Это проявилось в нараставшем подавлении инакомыслия, проявлявшего себя в 70–80-е гг. как диссидентство.

На Украине это явление также получило развитие, но имело традиционно националистический аспект. Украинские диссиденты боролись не за абстрактную демократию и права человека, а за преобладание и господство на территории Украины украинцев, украинской мовы, украинской литературы и т. д. Причина тому была вполне очевидна. В послевоенный период коммунистический глобальный проект охватил все континенты, Украина потеряла характер буферной территории и ее культурно-территориальная автономия, которую большевики поддерживали и даже насаждали в 20–30 гг., неизбежно подвергалась существенной редукции. Из-за изменения геополитического положения СССР после 1945 г., превращения его в ядро социалистической цивилизации, коммунистическая элита стремилась проводить жесткую внутреннюю консолидацию. В том числе и этническую. Руководство СССР перед лицом такого мощного противника, как американский глобализм, не могло допустить внутренней дезинтеграции. Как мы знаем, когда Горбачев это допустил в годы перестройки, рухнул весь коммунистический глобальный проект.

Идеологическим обоснованием для сворачивания украинизации, а затем и наступления контрукраинизации в 60–80-е гг., было поначалу провозглашенное Хрущевым строительство коммунизма. Позднее советскими идеологами во главе с Сусловым было объявлено, что до коммунизма сформируется «развитой социализм» с новой общностью людей: «советским народом». Важно подчеркнуть, что хотя в целом подобного рода «теории» были далеки от научных истин, все же они отражали тот факт, что в СССР достиг зрелости социалистический сословный строй и советские республики приобрели достаточно однотипную социальную структуру.

Естественно, что начатое с конца 50-х гг. сворачивание культурной автономии было встречено резко негативно, прежде всего, в среде украинской интеллигенции. Именно с этим, а не с борьбой за демократические свободы нужно связывать развитие диссидентского движения. Например, в конце 50-х гг. вызвала протест даже коммунистических чиновников Украины поддержка Хрущевым права родителей на выбор языка преподавания в школах. Но такое право как раз было элементом демократии в народном образовании. Следовательно, в украинской среде по-прежнему украинизация мыслилась не как демократический процесс, основанный на праве выбора, но как принудительная культурно-языковая ассимиляция больших масс русского населения по указанию коммунистических украинизаторов. При этом, как и ранее тщательно скрывался факт того, что «украинцы» не кто иные, как русские и русины, сменившие самоназвание.

Другой пример, известное письмо литературного критика И. Дзюбы в ЦК компартии Украины «Интернационализм или русификация?», написанное в 1965 г. В нем прямо противопоставлялся украинский и русский языки и культуры, а аргументы для оправдания украинизации И. Дзюба находил у Маркса и Ленина! При этом совершенно игнорировался вопрос: а хотят ли говорить на украинском языке сами жители Киева и Одессы, Симферополя и Донецка, Луганска и Харькова и других крупных городов. Совершенно замалчивался факт того, что целый ряд территорий был объявлен Украиной при полном игнорировании мнения их жителей со стороны коммунистического режима. Причем нередко большая часть жителей этих территорий вообще не считала себя украинцами.

Таким образом, с момента формирования оппозиционного и диссидентского движения на Украине с конца 50-х гг., оно несло на себе явную печать национализма, лишь прикрываясь демократическими лозунгами. На самом деле их идеологией был все тот же лозунг ОУН, только несколько смягченный: «Украина для украинцев», причем для правильных (свидомых) украинцев. Неправильные, путем украинизации, подлежали принудительной культурно-языковой ассимиляции.

Неудивительно, что наиболее видными диссидентами на Украине были ярые националисты вроде бывшего коммунистического чиновника Левко Лукьяненко, братьев Горыней, более умеренного журналиста Вячеслава Черновола. К ним примыкали группировки украинских писателей — и поэтов-шестидесятников вроде Драча, Сверестюка, того же Дзюбы и др. Это были деятели, то клявшиеся в верности идеалам ленинизма и коммунизма, то пытавшиеся быть оппозиционерами.

В ноябре 1976 г. в Киеве, вслед за Москвой, была создана Хельсинкская группа, называлась она опять же Украинской. Как будто на Украине нарушались права только одних украинцев! И как будто не украинцы Шелест и Щербицкий давали указания на проведение репрессий против диссидентов. Естественно, что в Украинской Хельсинкской группе видную роль играли националистически настроенные деятели, тот же Левко Лукьяненко, генерал Григоренко и др.

Но проявление открытой оппозиционности весьма узкого слоя украинской интеллигенции в отношении коммунистического режима практически не оказало какого-либо влияния на политическое и социальное развитие Советской Украине. Юго-восток Украины, с преобладанием русского и русскоговорящего населения, в большинстве был вообще равнодушен и даже враждебен национал-демократизму. Причина поразительной аполитичности и безразличности не только к весьма абстрактной для украинцев 60-х — начала 80-х гг. защите прав человека, но и к националистической агитации состояла не только в тоталитарном характере коммунистического режима, но и в социальной структуре, характерной для СССР как центра коммунистического глобального проекта.

Практически полное отсутствие политического противоборства этому режиму объясняется сложившимся в 60–80-е гг. социалистическим сословным строем, при котором все общество было поделено на большие социальные и профессиональные группы. Каждый советский человек был винтиком в огромной централизованной социально-экономической системе. Выпадение из этой гигантской системы, и тем более противостояние ей означало для отдельного человека превращение в изгоя, потерю средств к существованию, изоляцию и смерть.