Проект «Пианист»
Шрифт:
– Кто здесь главный? – спросил офицер Ташу, вынесшую из магазина приемник, чтобы все могли слушать репортаж.
Она отвела полицейского к Хани, которая плюхнулась на место Билли, чтобы перевести дух.
– Вы организатор? – спросил офицер, доставая из кармана блокнот и осматривая Хани.
Она встала и протянула ему руку, пытаясь соблюсти приличия. Заплаканное лицо и спутанные волосы мало помогали, но к счастью, Хани не знала, что выглядит как женщина, которая нашла и тут же потеряла любовь всей своей жизни.
– Да, я, – кивнула она.
– И я так понимаю, у вас есть все необходимые разрешения, и вы предупредили власти о том, что перекроете улицу?
Хани открыла рот… и закрыла. Никаких разрешений у нее не имелось. Конечно, заговорщики надеялись собрать людей, но человек сорок-пятьдесят, а не сотни. Приятно, спору нет, но акция набирала обороты. Проезжавшие мимо водители останавливались узнать, что происходит, а потом бросали машины и присоединялись к протесту. Устав от гудков, Нелл соорудила знак, приглашавший желающих принять участие в акции или воспользоваться объездом.
– Вы судебный представитель? – заревел кто-то, и все обернулись. Кристофер отодвинулся так далеко, как только смог, и размахивал свободной рукой, пытаясь привлечь внимание. – Я управляющий этого дома и требую…
Увы, его требования пропали втуне. Робин захлопал в ладоши и нараспев скомандовал:
– Пять, шесть, семь, восемь!
Затем раскрутил невидимое лассо и подал кому-то знак. Все девять его «учеников» тут же принялись танцевать, совершенно закрыв собой Кристофера, как бы тот ни старался высунуться. Толпа охотно присоединилась, и вскоре добрая половина присутствующих отплясывала у ограды под одобрительные крики резидентов.
Хани стояла, прижав ладони к щекам, и со слезами на глазах смотрела на подпрыгивающего Робина и его шевелюру. Поистине Гамельнский крысолов. И настоящий друг.
Офицер откашлялся.
– Итак, о разрешении…
Хани уже собиралась во всем сознаться, но тут загремел усиленный мегафоном голос Билли:
– Офицер Найджел Томсон! Чтоб мне пропасть! Да я тебя еще совсем мальцом помню. Твоя мать заведовала «Забегаловкой».
Полицейский прищурился, а потом расплылся в широкой улыбке, убрал блокнот, напрочь позабыв о всяких разрешениях, и сгреб старика в медвежьи объятия:
– Дядя Билли!
– Вообще-то я ему не дядя, – одними губами сказал хитрец Хани и подмигнул.
Глядя, как парочка идет обратно к полицейской машине, Хани выдохнула. Еще одна опасность миновала. После сегодняшнего дня ей понадобится длительный отдых в тихом месте, желательно на необитаемом острове, с холодильником полным шоколада и вина.
– Гм, Ханисакл, милая, – позвала Люсиль, вытягивая шею. – Это там что, фургон телевизионщиков?
Так. Похоже, мечтам о рае придется еще немного подождать.
– Трой Мастерс может пихать свой микрофон в мои штаны в любое время, -пробормотала Таша, пока три подруги наблюдали за появившимся из машины знаменитым корреспондентом круглосуточного новостного канала «Би-Би-Си».
Трой подошел к толпе и принялся болтать с протестующими.
– Ты слишком много смотришь американские шоу, – упрекнула ее Нелл. – Мы тут говорим «брюки», помнишь?
– О да, Нелли, я очень хорошо знаю разницу, – рассмеялась Таша.
– Да плевать, – вмешалась Хани. – Они хотят через полчаса взять у меня интервью, а мы все знаем, что ничего хорошего из этого не выйдет!
Нелл и Таша обменялись взволнованными взглядами.
– Ты, часом, косметичку не прихватила? – излишне небрежно спросила Таша.
Хани покачала головой. Утром ей было не до того.
– Лак для волос? Расческу? – спросила Нелл, оптимистично заправляя буйные локоны Хани ей за ухо.
– Нет. Ничего нет, и я понятия не имею, что говорить.
Мгновенье спустя Нелл собралась с мыслями.
– Где ключ от магазина?
Через пять минут содержимое Ташиной косметички разложили по прилавку, а сама Хани примостилась на стуле. Таша обошла ее, осматривая критическим взглядом.
– Ты особо не заморачивайся, – сказала Хани, вдруг почувствовав себя клиенткой салона, которую доверили накрасить вчерашнему ученику.
– Смеешься? – переспросила Таша, как обычно без обиняков. – Да ты похожа на любовницу Дракулы. Тушь по щекам смеха ради размазала?
Нелл покопалась в сумке и достала пачку влажных салфеток.
– Боюсь подумать, что станет, если их перестанут выпускать. На прошлой неделе пришлось срочно полировать ими телевизор, когда мама Саймона заявилась без предупреждения. – Легко проведя салфеткой по щекам Хани, она поджала губы. – Теперь вижу, о чем ты, Таша. Черт подери, Хани, ты что, сегодня рыдала?
Она потерла сильнее, но Хани сморщилась и отобрала у нее салфетку. Нелл взяла позолоченное зеркало на длинной ручке, в которое обычно смотрелись выбирающие ожерелья покупатели, и протянула Хани.
Та сама себя не узнала в отражении. Сходство, безусловно, осталось: те же черты, румяные щеки, которые теперь, стараниями Нелл, сияли как взлетные огни. А вот глаза… На Хани смотрела не девушка, а женщина. Хал не только сделал ее женщиной вчера на диване, она стремительно взрослела с их самой первой встречи.
В детстве Хани по воскресеньям ходила с мамой в церковь. Сейчас в памяти всплыли обрывки заученных строк: «Ребенком я мыслил, как дитя. Став взрослым, я оставил ребячество в прошлом».