Проект «Пианист»
Шрифт:
Сегодня Ханисакл Джонс наконец распрощалась со своим ребячеством.
Забрав у Нелл зеркало, она положила его лицом вниз на прилавок и остановила Ташу.
– Не надо косметики, – тихо произнесла Хани. – И салфеток. Мне плевать, как я буду выглядеть. Важно, что я скажу. – На нее вдруг нахлынуло удивительное спокойствие. – Если сумею найти правильные слова, то появится возможность спасти дом. Это же замечательно, правда?
Нелл кивнула и сжала ее руку. Таша закатила глаза.
– Возможно, Трой Мастерс на досуге играет на пианино. Ну так, к слову.
Дрожа от волнения, Хани встала на указанное место рядом с корреспондентом. Оператор проверил свет и звук. Возле расположились Люсиль, Мими, Билли и старик Дон в футболке с военными наградами.
– Эфир через пять минут, – сообщил Трой, дружески улыбнувшись.
После стольких лет просмотра телепередач, Хани воспринимала его низкий тембр как голос давнего друга.
Она кивнула и с трудом сглотнула. Во рту пересохло. Оператор решил снимать поближе к магазину, с протестующими на заднем плане. Оставалось надеяться, что ее услышат и осознают масштаб акции. Даже сейчас продолжали подходить люди с импровизированными кандалами, прослышав обо всем по радио. Галстуки пользовались большой популярностью, равно как метры серебряной мишуры, которую кто-то из рабочих нашел в подсобке. Конечно, ею никого особо не привяжешь – даже детей, весело игравших на траве у ног родителей. Не в том суть. Можно было прицепиться просто полоской ткани, главное – посыл. «Мы все вместе, все до единого». От лент, тянувшихся к ограде от коляски с шестимесячным младенцем, до инвалидной коляски старика Дона, привязанной винтажным галстуком.
– Заткните кто-нибудь фургон с мороженым! – заорал оператор, и седовласый итальянец ринулся выключать музыку.
Узнав о протесте по радио, он приехал час назад и бесплатно раздавал мороженое детям. Наверное, расчувствовавшаяся Хани последнюю тушь слезами смыла.
– Одна минута, – предупредил оператор, и все расправили плечи.
Трой произнес на камеру вводную информацию о протесте, а затем повернулся с микрофоном к Хани:
– Мисс Джонс, вы ожидали, что акция привлечет так много людей?
Она улыбнулась.
– Мы, конечно, надеялись, но нет, я и подумать не могла, что столько народу захочет нас поддержать. Мы безмерно благодарны и надеемся, что владельцы дома задумаются о своем решении. Там живет более тридцати резидентов, и их пугает перспектива выселения.
Трой понимающе кивнул.
– Ваше будущее тоже под угрозой?
– Мое и многих других. Здесь трудится более пятидесяти человек. Но, честно говоря, дело именно в жильцах. Мы найдем другую работу, но что такое в девяносто лет оказаться на улице? Хотели бы вы подобного для своих родителей или бабушек и дедушек? – Хани чувствовала, как в жилах закипает кровь. Неожиданно нервозность в нужный момент придала ей сил. – Тут живут удивительные люди. Ветераны войны. Женщины, растившие детей под авианалетами. Поколение, вынесшее больше тягот, чем любой из нас. Разве нормально выбрасывать их на улицу, точно вчерашнюю газету, или пристраивать по чужим домам, как бродячих собак?
Судя по лицу Троя, он уже получил все, на что рассчитывал, но Хани не могла остановиться. Хуже того, слезы снова навернулись ей на глаза.
– Эти люди… – Она посмотрела на Люсиль и Мими. – Эти люди боролись за нас, а сегодня мы стоим за них. – Хани вытерла слезинку тыльной стороной ладони. – Мы стоим с ними и просим всех, кто нас видит, о поддержке. Поднимитесь – у себя дома, в Твиттере, на Фейсбуке, в пабах – и поддержите нас!
Трой явно встревожился, а оператор, выпучив глаза, провел пальцем себе поперек шеи. Хани понимала их, но не могла думать о том, не выставила ли себя дурой. Она твердо стояла рядом с остальными, пока Трой передавал слово ведущим в студии. Наконец оператор выключил камеру.
Только тогда Хани осознала, что протестующие затихли и ловят каждое ее слово. Когда она повернулась, раздались аплодисменты – сперва робкие, а потом громовые. Хани прижала дрожащие пальцы к губам. Трой Мастерс пожал ей руку, а Билли потом схватил ее и поднял вверх, словно объявляя победителя на боксерском ринге. В ушах Хани звенело, она полусмеялась-полуплакала. Они еще не выиграли, но возможно – возможно! – на шаг приблизились к победе.
***
В столовой Тощий Стив включил телевизор и сел рядом с Халом, когда на экране появилась Хани.
– Если хочешь знать, она классно выглядит, – пробормотал помощник.
– Судя по голосу, нервничает, – заметил Хал.
Они молча слушали, как речь становится все более страстной, а потом, когда Стив выключил телевизор, услышали аплодисменты толпы.
Хал рассмеялся и покачал головой. Ханисакл Джонс, победительница великанов, предводительница восстания. Он поднялся со своего места.
– Думаю, нам понадобится помощь на кухне, Стив.
***
Почти в двух километрах отсюда воскресные завсегдатаи «Забегаловки» в прямом эфире прослушали речь Хани и все, до последнего человека, встали и подняли стаканы.
Глава 34
К трем часам Нелл и пытаться перестала считать приходящих или расставлять их по порядку. На тротуаре и траве живого места не было, даже на дороге в три или четыре ряда сидели. Незнакомцы весело привязывались к живой цепи любыми доступными способами. Хани сама видела, как маленькие девочки после окончания эфира прикрепили инвалидную коляску старика Дона обратно к ограде гирляндами из маргариток. Таша фотографировала происходящее на айфон на память. И не она одна. Теперь, когда акция засветилась в новостях, сюда набежала толпа журналистов и принялась делать снимки и брать интервью у всех подряд. Время от времени по радио специально для Робина и его ребят ставили кантри, и они устраивали танцы для поддержания боевого духа протестующих. Кристофера это не радовало: его постоянно вздергивали на ноги и заставляли отплясывать, словно рассерженную марионетку.