Чтение онлайн

Бобры, впрочем, не тратят много времени на подыскивание подходящего места. Они не смущаются даже недостаточным количеством воды и победоносно выходят из этого затруднения. Они умудряются посредством проведения каналов обратить самый скромный ручеек в ряд болот и прудков. Они заливают водой совершенно сухие лужайки и опушки лесов для того, чтобы облегчить себе доставку деревьев к месту постройки. В случае же излишка воды, им опять приходится то копать рвы, то поднимать плотину в одном месте и опускать ее в другом. При всех этих многочисленных занятиях у этих удивительных животных находится еще время для игр и забав, и кто не видал резвящихся на берегу реки бобров, тот и представления не может иметь о том, какие картины можно наблюдать в глухой на вид и унылой лесной чаще.

Путешественникам нашим пришлось бы долго ждать указаний насчет периода, в котором они находились, если бы не зоркий глаз и охотничий опыт лорда Пуцкинса. Заметив несколько поломанных веток, на которые геолог не обратил никакого внимания, он предложил товарищам пойти за ним направо и скоро показал им широкую дорогу, вытоптанную, по-видимому, ногами каких-то крупных животных.

Множество ветвей, поломанных или пригнутых к земле, совершенно застилали дорогу.

— Здесь проходило ночью стадо слонов, — объявил лорд.

— Вы уверены в этом? — живо спросил Станислав. — Быть может, это опять какой-нибудь атлантозавр или крылатый ящер?

— Этих животных давно уже нет… И как не стыдно говорить о летающих ящерах, когда ты видел уже бобров и слышал гиппопотамов, — заметил профессор.

— Я убежден, что это слоны, — повторил лорд. — Я отлично знаю их нравы.

В это время невдалеке послышался треск ветвей.

— Так и есть, — слоны! — прошептал лорд.

— Уйдем отсюда! — воскликнул Станислав; но лорд зажал ему рот рукой.

— Тихо и смирно! От этого зависит целость твоей особы!

Через минуту из-за деревьев показались желтые клыки и темные, косматые туловища тянувшихся гуськом животных. Геолог с спертым дыханием пожирал глазами великанов, которые, тяжело дыша, с достоинством и сознанием собственной силы проходили мимо них.

Мастодонт

На лице англичанина выразилось недоумение.

— Эти слоны как-то непохожи на себя, — проговорил он.

— Потому что это мастодонты, — сказал профессор.

— Неужели? Вымершая порода?

— Да! животное из периода плиоцена!

Станислав тем временем считал проходивших мимо гигантов.

— Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать…

Вдруг его счет прервало глухое рычание. Не успело оно заглохнуть, как среди мастодонтов поднялся невообразимый шум и переполох, и они беспорядочно рассыпались по лесу. Со всех сторон затрещали ветви; тяжелое дыхание, сопение, хлопанье ушами, трение тел о стволы деревьев, глухое мычание и отрывистый рев слились в один страшный, оглушительный шум.

Череп махайродуса

Путешественники поспешили укрыться за деревьями. Раздалось еще одно другое рычание, от которого кровь у них застыла в жилах, и наконец шум несколько утих. Но вдруг земля задрожала, казалось, от топота ног сбившихся в кучу великанов и застонала от ужасных криков, вырывавшихся из их пастей. В криках этих можно было разобрать и ужас, и гнев, и боль. Продолжалось все это около пяти минут; затем стадо быстро удалилось. Наступила тишина; только притихшие было от испуга птички вновь оживились и весело зачирикали. Вдруг до слуха профессора донеслось глухое, свистящее дыхание и какие-то движения в кустах, точно кто-то метался там. Они приблизились к месту, которое перед тем, вероятно, было свидетелем какой-то ужасной драмы, и увидели огромного мастодонта, который, опершись на передние две ноги и на два клыка, тщетно пытался подняться. Силы уже оставляли его, и смерть приближалась к нему быстрыми шагами. Из разодранной шеи обильной струей лилась темная кровь. Окровавленный хобот обернулся змеей вокруг раны, глаза умирающего животного с выражением тоски и муки смотрели вслед отдалявшемуся стаду, а голова его свешивалась все ниже и ниже.

Наконец он еще раз тяжело вздохнул, вытянул хобот и упал навзничь.

Вдруг Станислав заметил в нескольких шагах от мастодонта растерзанное, относительно небольшое животное. Его сразу трудно было отличить от темной коры пня, на котором оно лежало. Когда путешественники наши подошли к нему ближе, палеонтолог узнал в нем саблезубого тигра, или махайродуса. Эта великолепная кошка с ужасной пастью, из которой сверкали длинные клыки, кривые и острые, как сабля, была буквально искромсана и походила на кусок изрубленного мяса. Очевидно, здесь разыгралась кровавая драма. Сильнейший и крупнейший из хищников, когда-либо существовавших на земле, уверенный в своей ловкости и железной силе мускулов, бросился на одного из мастодонтов. Но он, должно быть, плохо рассчитал свои силы, и ему не удалось уйти от мести разгневанных великанов. Обыкновенно мирные и спокойные, они лицом к лицу с врагом делаются жестокими до неузнаваемости. Тигр убил, правда, одно из самых больших и смышленых животных, но и сам был искромсан в куски.

Ландшафт плиоценовой эпохи

Станислав со страхом и любопытством разглядывал тело истерзанного хищника.

— Здесь можно голову потерять, — сказал он. — Я было уже обрадовался, что мы благополучно добрались до «нашего времени», и вдруг мамонт!

— Мастодонт, — поправил его лорд.

— Все равно!

— Далеко не все равно, — возразил профессор. — В плиоцене господствуют мастодонты и динотерии. Правда, один вид мамонта появляется уже и в этом периоде в южной Европе, но встречается редко и играет очень незначительную роль.

Млекопитающие плиоценовой эпохи

— А как далеки мы еще до XIX века? — спросил лорд.

— На этот вопрос, лорд, ответить очень трудно, — сказал профессор. — Но тем не менее, могу вас утешить. Можно, я думаю, безошибочно сказать, что от «нашего времени» нас отделяют теперь лишь несколько сотен тысяч лет.

— Несколько сотен тысяч! — пролепетал испуганный Станислав.

— Милый мой, мы оставили за собою уже миллионы лет, и я совершенно не вижу причины пугаться такого пустяка.

— Хорош пустяк, нечего сказать! Я хотел бы сидеть уже в вагоне и знать, что мы едем домой.

— Охотно верю тебе, друг мой, но прежде чем увидеть друзей наших и знакомых, мы должны еще пережить род мастодонтов и динотериев. Прежде должны еще пройти перед нами пещерные львы, прежде должны они еще выпить море крови несуществующих еще теперь антилоп, жирафов, оленей и газелей. Мамонты должны еще размножиться и вымереть. Из Азии должны еще прибыть пещерные медведи, туры, зубры и лошади…

— Довольно, довольно! — взмолился лорд.

Моа, гигантская новозеландская птица четвертичного периода

Но профессор в своем палеонтологическом увлечении ничего не слышал и продолжал:

— В Англии должен появиться исполинский олень; в Южной Америке — гигантские ленивцы и гигантский броненосец; в Австралии — гигантская птица моа… В данный момент, — заключил профессор, — млекопитающие переживают эпоху своего высшего развития и царят над всем животным миром, но ни один из теперешних видов не доживет до нашего времени. Останутся роды, да и то не все…