Чтение онлайн

Явленіе это напомнило намъ что-то знакомое, но что именно — мы долго не могли дать себ въ этомъ отчета. Но, наконецъ, вспомнили: т же чрезвычайно нжные цвта съ ихъ безостановочною игрою и переливами можно наблюдать въ мыльномъ пузыр, когда онъ тихо несется по воздуху и мняетъ свой цвтъ въ зависимости отъ цвта предметовъ, мимо которыхъ онъ проносится. Мыльный пузырь, это самая прекрасная, самая изящная вещь въ природ, и наблюдаемое нами явленіе напоминало этотъ пузырь, лопающійся и расплывающійся на солнц. Хотлъ бы я знать, сколько бы дали за мыльный пузырь, если бы таковой былъ единственнымъ въ мір? Безъ сомннія, за эту цну можно бы было купить цлую пригоршню коинуровъ.

Переходъ изъ Мартиньи въ Аржантьеръ мы совершили въ 8 часовъ, перегнавъ вс телги и всхъ муловъ. Произошло это довольно своеобразнымъ способомъ. Для перезда въ Шамони мы наняли что-то въ род открытой простой телги, кучеръ которой усплъ немного подвыпить, пока мы обдали.

Когда мы выхали, кучеръ обратился къ намъ и сказалъ, что, пока мы обдали, туристы ухали впередъ; „но, — прибавилъ онъ внушительно, — не горюйте, будьте покойны, сейчасъ они поднимаютъ пыль далеко впереди насъ, но вы скоро увидите, какъ она останется далеко позади. Будьте покойны положитесь на меня — я король кучеровъ. Ну, трогай!“

Бичъ щелкнулъ, и мы понеслись. Никогда въ жизни не подвергался я такой тряск. Недавніе проливные дожди въ нкоторыхъ мстахъ почти совершенно размыли дорогу, но возница нашъ не обращалъ на это никакого вниманія; онъ не только не останавливался, но даже ни на мгновеніе не уменьшалъ аллюра. Мы неслись, не разбирая ни скалъ, ни кучъ щебня, ни рвовъ, неслись прямикомъ до полю; телга наша прыгала, какъ сумасшедшая, и за частую вс четыре колеса ея оказывались висящими въ воздух. Время отъ времени этотъ тихій и добродушный сумасшедшій, служившій намъ кучеромъ, бросалъ на насъ черезъ плечо величественный взглядъ и говорилъ. „3амчаете? Какъ я сказалъ, такъ оно и есть — я король кучеровъ“. Всякій разъ какъ мы благополучно избгали крушенія, онъ со спокойнымъ самодовольствіемъ говорилъ: „Довольны ли вы, джентльмены? Не всякій васъ такъ прокатитъ, не часто вдь приходится хать съ королемъ кучеровъ и вдь я уже сказалъ вамъ, что я и есть этотъ король“.

Онъ говорилъ по-французски, и разговоръ его поминутно прерывался икотою. Пріятель его былъ тоже французъ, но говорилъ по-нмецки, хотя и съ тми же знаками препинанія, какъ и кучеръ. Этотъ пріятель рекомендовался намъ, какъ „Капитанъ Монблана“ и уговаривалъ насъ сдлать съ нимъ восхожденіе на вершину этой горы. Онъ сказалъ, что сдлалъ больше восхожденій, чмъ кто бы то ни было — сорокъ семь — а его братъ тридцать семь. Его братъ лучшій проводникъ въ свт, за исключеніемъ его самого, но вдь онъ, запомните его получше, вдь онъ „Капитанъ Монблана“, онъ единственный человкъ, обладающій этимъ титуломъ.

„Король“ сдержалъ свое слово — онъ обогналъ всю безконечную вереницу туристовъ и пронесся мимо нихъ подобно урагану. Въ результат было то, что мы получили въ Шамонійской гостинниц комнату, гораздо лучшую, нежели въ томъ случа, если бы король кучеровъ оказался артистомъ мене искуснымъ или, лучше сказать, если бы онъ, къ благополучію нашему, не напился такъ передъ выздомъ изъ Аржантьера.

Все населеніе мстечка высыпало изъ домовъ и столпилось на главной улиц; не только тротуары, но даже середина улицы была запружена толпой; вс суетились, смялись, болтали, высматривали, словомъ, находились въ возбужденномъ состояніи: вс ожидали прибытія позда или, лучше сказать, вс ожидали прибытія дилижансовъ, тамъ какъ съ минуты на минуту должны были прибыть изъ Женевы шесть большихъ каретъ, и населеніе деревеньки горло нетерпніемъ узнать, много ли прідетъ къ нимъ туристовъ и какого сорта окажется этотъ вновь прибывшій народъ. Какъ бы то ни было улица эта была самою оживленною, какую только пришлось намъ видть въ деревн на континент.

Гостинница стояла на самомъ берегу потока, шумливая музыка котораго была слышна издали; вслдствіе темноты мы не могли видть его, но, чтобы опредлить его положеніе, свта и не требовалось. Передъ гостинницей находился обширный огороженный дворъ, пестрвшій группами обывателей, изъ которыхъ одни пришли, чтобы просто посмотрть на прибытіе дилижансовъ, а другіе ожидали прибытія туристовъ съ надеждою наняться въ качеств проводниковъ на завтрашнее утро. На двор стоялъ телескопъ, громадная труба котораго была устремлена вверхъ къ блистающей вечерней звзд. Длинная веранда гостинницы была занята туристами, которые, укутавшись въ пледы и шали, болтали или предавались созерцанію, осненные тнью громадной массы Монблана.

Никогда еще гора не казалась такою близкою. Казалось, что мощныхъ склоновъ ея можно коснуться рукою, а величественный куполъ ея, окруженный легкими силуэтами минаретовъ — сосдними горами — поднимался надъ самой головой наблюдателя. На улицахъ уже спустилась ночь, и повсюду мерцали огни фонарей; широкія подножія и скалы горъ были одты глубокимъ мракомъ, тогда какъ вершины ихъ все еще плавали въ какомъ-то волшебномъ и чудномъ сіяніи, которое при всей своей яркости отъ обыкновеннаго грубаго благо дневнаго свта, къ которому мы привыкли, отличалось особою мягкостью, нжностью и имло отпечатокъ чего-то, если можно такъ выразиться, неземного. Нтъ, это былъ не нашъ рзкій, нахальный и реальный дневной свтъ, свтъ этотъ, казалось, принадлежалъ другому, волшебному міру, или небесамъ.

Лунный свтъ вмст съ дневнымъ мн случилось наблюдать и раньше, но наблюдать дневной свтъ рядомъ съ ночнымъ мракомъ мн еще не приходилось. Кром того, новизн впечатлнія способствовало еще и то обстоятельство, что въ данномъ случа дневной свтъ освщалъ предметъ настолько близкій, что контрастъ получался прямо-таки поразительный, такъ что все явленіе, казалось, находится въ разлад съ законами природы.

Дневной свтъ исчезъ. Вскор изъ-за скалистыхъ шпицевъ, о которыхъ я упоминалъ нсколько выше и которые, словно вытянутые къ небу пальцы, стояли нсколько влво отъ вершины Монблана и поднимались какъ разъ надъ нашими головами, появилась луна, которая, казалось, не имла силъ подняться настолько, чтобы вполн выйти изъ-за горъ. Временами изъ-за хребта показывался блестящій сегментъ верхней части ея и при движеніи онъ словно чертилъ по зубчатой линіи вершинъ; временами какой-нибудь изъ шпицовъ приходился какъ разъ противъ луны и вырисовывался на ея блистающемъ щит, какъ какая-нибудь эбонитовая статуетка; понемногу шпицъ этотъ точно по собственному желанію самъ собою сдвигался въ сторону и принималъ видъ туманнаго призрака, между тмъ какъ на его мсто надвигался слдующій, казавшійся на ясномъ чистомъ диск свтила какимъ-то громаднымъ восклицательнымъ знакомъ. Вершина одного изъ пиковъ, освщенная луной, имла громадное сходство съ силуэтомъ головы кролика. Сочетаніе всхъ этихъ поднимавшмхся надъ нашими головами пиковъ и минаретовъ, изъ которыхъ одни рисовались смутно, подобно призракамъ, другіе же были ярко благо цвта, какъ отъ покрывающаго ихъ снга, такъ и отъ луннаго свта, — производило совершенно своеобразный эффектъ.

Но главное чудо этого вечера выступило на сцену, когда луна, пройдя весь рядъ пиковъ, скрылась за чудовищною блою массою. Монблана. Изъ-за горы разлилось ни поднялось съ небу богатое зеленоватое сіяніе, въ которомъ плавали облака и полосы какого-то пара; паръ этотъ, освщенный упомянутымъ страннымъ сіяніемъ, волновался и колебался подобно блдному зеленому пламени. Минуту спустя, выходившіе изъ общаго центра лучи, поднимаясь изъ-за горы все выше и выше, достигли зенита и приняли видъ громаднаго раскрытаго вера. Отъ такого восхитительнаго и вмст съ тмъ возвышеннаго зрлища у насъ захватило дыханіе.

Поистин, эти могучіе чередующіеся другъ съ другомъ лучи свта и т, шедшіе прямо вверхъ изъ-за темной громадной массы, представляли самое величественное и грандіозное чудо, какое только пришлось мн гд-либо видть. Для зрлища этого нтъ сравненій, такъ какъ оно не похоже ни на что другое. Если бы меня спросилъ ребенокъ, что это такое, я бы отвтилъ ему: «Смирись при вид этого зрлища, это лучи славы, исходящіе отъ скрытой главы Создателя». Пытаясь объяснить дтямъ подобныя тайны, нердко еще боле удаляешься отъ истины. Путемъ разспросовъ я, быть можетъ, добился бы объясненія этого внушающаго благоговніе явленія, довольно обыкновеннаго на Монблан, но дло въ томъ, что я даже не хотлъ знать никакого объясненія.

У насъ нтъ того почтительнаго чувства къ радуг, какое питаютъ къ ней дикіе народы, такъ какъ мы знаемъ, отчего она происходить. И сколько мы выиграли въ томъ отношеніи, что нашли разгадку этого явленія, то столько же проиграли, лишивъ его прежней таинственности,

Мы отправились погулять по улиц и прошли одинъ или два квартала; тамъ, гд сходятся четыре улицы вмст и гд главнымъ образомъ, сосредоточены вс лавки, мы встртили гораздо боле народу, чмъ въ другихъ мстахъ; оказалось, что пунктъ этотъ служитъ для Шамони биржею. Большинство встрчныхъ носило костюмы проводниковъ и носильщиковъ и находилось тамъ въ ожиданіи найма.