Чтение онлайн

Грегарный отбор в этом плане отбирал те популяционные группы гоминид, в которых передача информации заложенной в сценарии охоты как коллективного мероприятия была более четкой и показательной. От этого зависели результаты охоты, здоровье самых активных членов ассоциаций, и обучение молодых охотников приемам добычи мяса. Данные процессы были возможными в тесно и долго живущих коллективных формированиях, в которых в результате вышесказанного стали появляться зачатки протокультуры как объединяющего фактора в процессе антропогенеза. Таким способом активной передачи необходимой жизненно важной информации и были данные театрализованные действа. Назовем эти театрализованные действа прототанцами(180).

Культура и психология неразрывно связаны между собой, а любой артефакт является, прежде всего «значимой системой». Система культурных констант и является той призмой, через которую человек и смотрит на мир и, в принципе, культура стала дополнительным фактором для формирования психики. У хабилисов она была в большей степени только процессом. Структурой она стала проявляться, скорее всего, у архантропов и то в средней части их участка в сукцессионном ряду. По С.В. Лурье в них входят (автором выписаны не все, а только те которые, как он понимает, соответствуют данному и последующему этапам антропогенеза):

– «источник добра»;

– «источник зла»;

– «образ Мы или по другому образ коллективности (в данном случае образ праМы)» (в частности принцип связи между индивидами праобщины);

– «образ поля действия»;

– «образ условия действия»;

– «образ источника действия»;

– «образ способа действия».

Половина данных образов пришла к хабилисам еще даже от видов первых приматов, и только оттого у Homo habilis они стали культурно, социально и психически конкретизироваться в определенных коллективных действиях, которые можно назвать прототанцами охотничьих групп. Это было величайшее событие в антропогенезе! В них, в первую очередь, стала проявляться такая простейшая форма общественного поведения, как выражение социального влияния, которое происходило через общность действий в «танцевальном порыве». Данный психологический эффект называют contagion, который можно перевести с английского как «заразительное поведение» (Zajon, 1965). Это как нельзя точно подходит к такому театрализованному действу, и являлось одной из начальных форм обучения подростков приемам охоты в популяционных формированиях гоминид. В прототанцах и происходило накопление и удержание в долговременной памяти жизненно важной информации, усвоение и воспроизведение суммы сведений на тему охоты, что, в общем-то, и называется знанием. Только в данном случае не следует отождествлять знание с пониманием потому, что фактически возможно знание без понимания и понимание без знания. Например, многие из нас не понимают что такое электрический ток, но знаем, как им пользоваться. То есть, может быть, непосредственное усмотрение каких-то моментов бытия, необходимых для нормальной жизнедеятельности даже без понимания, на базе действия биологически активных веществ организма.

Начало знаниям без понимания было, скорее всего, положено поздними австралопитеками, в дальнейшем подхвачено и усовершенствовано хабилисами, затем уже и другими представителями сукцессионного ряда ведущего непосредственно к человеку. Это у них понимание стало возможным как ясное ощущение связанности всех компонентов такого сложного мероприятия как охота, подтвержденного действием БАВ, но без логического каркаса. При всем при этом необходимо отметить, что в этот же период стало активно развиваться и понятийное мышление, которое стало формироваться на базе коллективного опыта охотничьих групп, а в дальнейшем и на базе различных деятельностей. Все это стало проявляться только с ухудшением параметров окружающей среды, т.е. когда климат покатился в сторону Гюнцкого оледенения и чем дальше, тем проявление в адаптационных процессах становилось четче.

Сценарии данных представлений уже у поздних хабилисов, скорее всего, содержали определенный комплекс значимых систем - событий. К этому времени взаимодействие групп популяций и развивающихся праобщин с их возможностями восприятия, обусловленными половыми и возрастными особенностями, уже можно определять культурнообразующими социальными факторами бытия, на базе формирующихся процессов и способов охотничьих мероприятий. То есть то, что стало объединять гоминид в их коллективных образованиях можно назвать протокультурой, которая и стала одним из основных причин организации психики поздних хабилисов, а затем и архантропов.

Как учебная программа данное событие - прототанец должно было четко повторять процесс охоты. Это необходимо было потому, что охота на представителей определенных видов животных (а это так и было в те времена), требовало и определенных способов в соответствующих ландшафтах, а это уже совершенно другой уровень культуры. Таким образом, варианты сценариев данных мероприятие сами по себе становились частью обобщенных культурных сценариев (generalised event representatuons – GER), которые уже в свою очередь стали являться компонентами культурного поля действия, которое начали активно формировать поздние Homo habilis.

При театрализованных действах вид влияния, характер, интенсивность и его направленность определялся не личностными особенностями членов группы охотников, а ролевыми позициями ее функциональных звеньев организованных в активно начавшемся процессе стратификации с ее формирующейся системой установок, ориентаций, ожиданий, стереотипов и других диспозиций. Это происходило, как мы уже говорили, в процессе трансляции охотничьих приемов, которые были применены в только что прошедшем мероприятии. При этом было обязательным демонстрационное акцентирование на самых опасных моментах охоты, но при строгом соблюдении ролей всех звеньев данной группы, не выходящих за рамки ролевых участий функциональных звеньев. В таком коллективном представлении - прототанце функциональные звенья группы охотников, образованные по возрастному принципу, выполняли, вернее, повторяли, процессы охоты во всех деталях потому, что из-за особенностей мозга цепочка действий не могла прерываться. Если выпадал какой-либо эпизод то весь «танец» рассыпался потому, что логики в их действиях не было.

Одной из важных сторон такого театрализованного представления было выявление тех членов группы, которые выделялись из общего процесса показа действии на охоте, своей не активностью, робостью и не понимания процесса охоты в связи, с чем практически не участвовали в условно критических эпизодах мероприятия. Такое поведение могло быть как после перенесенной какой-либо травмы полученной на охоте, так и из-за особенности нервной системы, или старости. Все это являлось потенциальной опасностью для охотничьего коллектива в напряженные моменты охоты. Поэтому после выявления таких индивидов в театрализованных представлениях они уже не участвовали в основных этапах мероприятия, а были, если можно так выразиться, во втором эшелоне, «на подхвате», или переключались на другой вид деятельности, т.е. в собирательство. Отношение к ним со стороны членов группы охотников и всех членов популяции так же становилось соответственно их новому статусу.

В театрализованном действе, которое проходило практически после каждой результативной охоты, участвовали все члены данной популяции, что соответственно усиливало процесс усвоения материала, и сплачивала праобщину в единое целое. Вот в такой показ прошедшей охоты, в силу своей жизненной активности и подражательных способностей вливались и подростки. Их приход в прототанец происходил тогда, когда уже свершился процесс передачи эмоционального состояния с яркой экспрессией(181) на психофизиологическом уровне контакта со всеми присутствующими на этом «представлении» членами данной популяции или праобщины. Это было еще и максимально эффективно в связи с тем, что в период полового созревания внушаемость у молодых представителей мужского пола по крайне необходимым причинам несколько снижалась.(182) Психологические эффекты сопереживания охотничьим эпизодам у поздних хабилисов, а затем и у архантропов и палеоантропов формировались и воспринимались членами основной группы по определенным эмоциональным настроям. При этом, чем больше экспрессии как элемента акцентирования на определенных моментах в показе эпизодов, тем ярче сопереживание, сопричастие и как следствие этого представление о пережитом событии. Этим эффектом очень хорошо сейчас пользуются современные шоумены.

Эмоциональное заражение, обусловленное удачной охотой, (а впоследствии и не удачной уже у других форм гоминин выработавших способность к первоначальному этапу анализа и синтеза поступающей информации и сопричастия объекту охоты), происходило одновременно с собственно смысловым воздействием. Так как коммуникационные системы только начинали развиваться, то совместное воздействие эмоционального заражения и смысловых аспектов, недавно прошедшего мероприятия с хорошим результатом, которое было еще свежим в памяти, давала дополнительную возможность понять процессы охоты. Вообще, на заре человечества у хабилисов было очень развито эмоциональное взаимодействие. Они были в этом плане намного восприимчивее и внимательнее нас к эмоциям друг друга, потому, что эмоции в то время входили в коммуникационную систему. От этого был зависим психологический климат в популяциях и функциональных группах праобщин. Групповой отбор хорошо поработал в данном направлении как одном из основных факторов адаптационной деятельности в зарождающихся социальных регуляциях внутрипопуляционных отношений.

Такое эмоционально насыщенное представление еще не отделено от действия, осуществляемого в движении. В представлении и осуществлялась выработка сопричастности, которая пока правда не осмысливалась, а только сопереживалась. Все это было одним из основных факторов сплочения популяций, ассоциаций и праобщин поздних гоминид, превращая их из стада в коллектив. Таким образом, внутригрупповая сплоченность этих гоминид, а затем и гоминин была основана на внутригрупповой сопричастности между функциональными и возрастными группами и звеньями. Так начиналась культура будущих древних людей - архантропов, которая впоследствии стала строго регламентированной во всех своих проявлениях. Возникновение культуры как формы адаптационной деятельности одновременно вело к распределению ее компонентов в популяционной и праобщинной среде, что в свою очередь вело к стратификации групп с целью адаптации. Каждая малая группа, основанная на возрастных и половых критериях, воспринимала необходимую для выживания часть данной культуры.